Анатолий Медведев – Жизнь мага: Выбор (страница 5)

– Почему?

– Ну… протянул Нерег. В общем, это все знают. В Дроме находятся всевозможные шахты, которые идут в глубину Хессетских гор. Говорят, что там обитают всяческие чудовища, и не один нормальный человек в этих рудниках работать не станет. Поэтому там вкалывают преступники. Их туда ссылают со всего острова, и там постоянно не спокойно. Периодически там обязательно бывает восстание горняков, и мрет куча народа. Плохое это место, хотя богатое и красивое. Там добывают драгоценные камни и металлы, а на склонах гор растет дерево Шу. Напиток из его семян очень ценится, и продается по всему миру, а само дерево больше нигде не растет. В шахтах Дрома столько всего можно найти, что некоторые авантюристы считают своим долгом их обокрасть, но заключенные непременно убьют любого, кто туда проникнет, потому что это грозит им невыполнением плана добычи и плохой едой.

– Откуда ты это знаешь?

– У меня дядя там работал. Но он не сильно провинился, всего-навсего мухлевал, торгуя, и его отпустили через год.

– Дядя у тебя тоже торговец?

– Да, это семейное. Торгуя, мы с отцом объехали почти всю Артанию. Ну, точнее половину – мы ездили по хвойным лесам полуострова Дегтамер, и торговали в деревнях, а в Драгорию не поплыли из-за войны.

– Войны? – Любое знание, которое я мог получить, я с жадностью впитывал, и мне было все равно, из какого источника оно получено. Сидя в рыбацкой деревушке, куда новости, в лучшем случае доходят от проезжающих торгашей, многого не узнаешь.

– Что значит какой? Дракону угнетают драгорийцев, те бунтуют, драконы их побеждают и так все время. Война, в принципе, там идет все время,

Мы приехали в Дром, когда уже стемнело, хотя выезжали рано утром. Этот город лежал в красивой долине меж двух гор, и был сокрыт от глаз проезжающих. Жилая часть растянулась вдоль западного горного хребта, словно отдыхающий зверь. Как сказал Нерег, это потому что выше по склону были ручьи и гейзеры, а с восточной стороны нет, из-за этого город словно прислонился к одной из гор, и все дальше взбирался по склону, вместо того чтобы растекаться по долине.

Я потратил целую ночь, что бы погулять по каменному городу, где было столько памятников, столько вкраплений драгоценных камней в стены, каменных лестниц, и столько фонтанов, что, наверное, на всем острове не сыщется. Дром был потрясающе красив в ночном блеске звезд. Башни, аккуратные, тоненькие, черными полосками выделялись на фоне темно-синего неба, улицы, идеально выметенные, таили в себе множество шагов великих людей, которые здесь гуляли, наслаждаясь горным воздухом, легкий свет в красноватых окнах – все это придавало городу невообразимую жизнь. Но, несмотря на тишину, улицы не были пусты. Какие-то рабочие перетаскивали мешки, на углах некоторых зданий стояли женщины странного вида, не вызывающие никаких чувств, кроме отвращения, по серым камням сновали крысы. Дром потрясал своими противоречиями, и я понял, почему здесь далеко не все хотят жить – здесь была лишь видимость благополучия, а все, что было совсем не к лицу городу, загораживали драгоценными вкраплениями и богатой жизнью.

Так я расстался с Нередом и его отцом, и, найдя утром бродячий цирк, отправился вместе с ними дальше, в столицу. Они даже сначала не хотели брать с меня денег, но мне было неудобно, и я все же заплатил.

Мне вновь повезло, теперь моим проводником по незнакомому миру был старик-жонглер, рассказывающий мне про все, что знал, особенно про те места, где мы проезжали. За два дня витиеватых и узких горных дорог я услышал не одну легенду. О поющих душах погибших в этих неприятных землях людей, о разрушенной крепости, которую никто так и не смог взять штурмом, о волшебных растениях, которые за день разрушали прочнейший камень. В ответ на рассказы я забрасывал своего собеседника вопросами.

– Скажите, а почему Дром стоит не на берегу моря, а рядом с горами, и почему здесь не налажена морская торговля, хотя до моря меньше дня пути? – задал я мучивший меня вопрос. – Зачем вообще ехать по опасным дорогам гор, можно было их обогнуть, и доехать до Кальгона по прямой?

– Много вопросов сразу, юноша. Но я отвечу тебе. Шепчущий залив, что находится на юге острова Ласса, безусловно, прекрасное место для судов, он достаточно глубок, и построить вдоль него несколько больших портов было бы очень выгодным предприятием. Но пляж этого залива проклят, и на его песке не остается следов – каждый, кто ступит на него, непременно будет затянут под землю, и умрет. Этот пляж продолжается от мыса Черон, покрытого сосновым лесом, до мыса Герехорн, а дальше начинаются неприглядные серые скалы с редкой и едва живой растительностью. Это скалы морских слез, а сразу к северу от них место, куда никто не любит ездить, если есть возможность его обогнуть. Это Черная Пустошь. Вопреки россказням и байкам эти места не так уж опасны, и непременно придется проехать через них, если уж решился на путешествие до юго-западной оконечности острова, не платя пошлины за проезд через столицу. В Черной Пустоши не раз пытались обосноваться, но никому это не удалось, больно неплодородны эти земли.

– А как едем мы, если уж не решились проехать по безжизненной земле?

– Посмотри, – продолжил старик, указывая вперед на зеленые просторы, – это священное место. Здесь произошло рождение первого из династии Виирен, поэтому поля так и называются. Династия Кальгон правит всего пару сотен лет, а до них правили Виирены, а до Вииренов – Морлгои, а до них еще кто-то, не помню кто. Недавно король пожаловал недалеко отсюда большие земли своему первому дорину, некоему Санверу. Но святыня настолько огромна, что и его владения теряются в ней.

– А в чем святость этого места? Я всегда считал святым лишь Основателя и его посланников.

– Святость в том, что на месте рождения будущего короля воздвигли монастырь, который и по сей день принимает послушников в свои ряды, даря надежду тем, кто ее лишился.

Сколько не смотри по всем сторонам, найти что-то за высокой травой не представлялось возможным. Лишь множество блеклых полевых цветов да надоедливых мух. По лабиринту гоных дорог мы ехали день, ночь и еще полдня не прерываясь, и все это время я беседовал со стариком. Он знал много сказок и страшилок, и с удовольствием их рассказывал. По дороге мы и в самом деле проехали усадьбу Санвер, о чем гордо гласил дорожный указатель. К концу второго дня мы сделали стоянку у кромки королевского леса. Этот лес был ухожен, деревья в нем стояли редко, они были огромны, и их кроны гигантскими массами колыхали потоки ветра. Въезд сюда был запрещен, поскольку в нем охотились принцы и самая влиятельная аристократия. Тех, кого там поймают без соответствующего разрешения, ожидал немалый штраф, не уплатив который, вполне можно было попасть в тюрьму. А про тех, кого поймать не удастся, наверняка никто никогда и не узнает. Моя лицензия не позволяла мне проходить здесь, а испытывать судьбу, а уж тем более садиться в тюрьму из-за такой глупости, мне не очень хотелось.

На утро мы отправились по окружной дороге по кромке леса, и из-за этого нам пришлось ехать на юг. Мы без приключений двигались еще один день, и к вечеру следующего дня оказались в предместьях Кальгона. Здесь я, поблагодарив за помощь, покинул бродячих артистов и отправился в город, поскольку, ждать до завтра совсем не хотелось. Вещей у меня с собой было не много, а до главных ворот города было рукой подать. Светило едва-едва скрылось за горизонтом, когда я, пройдя мимо нескольких больших деревень и нескольких поместий, пройдя два гигантских моста через реку Кая, оказался у главных ворот Кальгона, который расположился в излучине реки, и был почти со всех сторон окружен водой.

Я подошел к сторожевому пункту и показал свою грамоту. Заспанный охранник, недовольно ворча, отпер маленькую дверь в воротах, и я вошел в столицу самого большого острова на свете, и мое детство на этом закончилось.

Глава 2. Кальгон

Месяц звезд не зря носит свое имя, темно синее небо было сплошь усеяно светящимися точками. Одни были крупнее, другие меньше, они образовывали созвездия, сплетались в слова, рисовали на небе картины.

Я вошел в Кальгон и оказался на площади, в центре которой был огромный столб, а на нём статуя Толона. Не смотря на темное время суток и тусклый холодный свет, я с легкостью узнал это изображение – во всех религиозных книгах Толон изображался точно также – в невероятных по величине доспехах и высоко поднятой головой. В руках он держал щит и меч. Эта статуя настолько заворожила меня, что я несколько минут стоял, не отрывая от нее глаз. На улице никого не было, и я мог спокойно обойти ее со всех сторон, и даже прочитать надпись, выгравированную на золотой табличке. Оказалось, что эту статую воздвигли сюда после восхождения на трон династии Кальгон, то есть около двухсот лет назад. Тогда в битве при бухте Хелейо, когда был убит последний из Вииренов, так и не оставивший наследников, войско повел его первый дорин Кальгон. После сокрушительной победы над объединенным войском Артании и Инголдии, которые высадили свой флот на берегах Ласса, народ хотел видеть на троне только Альметера Кальгона.

Все это было написано на табличке, и таким образом я почерпнул новые знания в истории, в которой, надо признать, был слаб. Мне вдруг стало страшно интересно – как развивались войны еще в первую эпоху. А где почерпнуть эти знания я не знал, поскольку денег на книги у меня не было. А еще нужно было поступить в школу, что бы оправдать надежды отца, которого я очень не хотел огорчать провалом. Мысли об экзаменах не занимали меня, и, гуляя, я лишь иногда вспоминал о том или ином испытании, которое мне придется пройти.