Анатолий Медведев – Сети «Севера» (страница 7)

Я думаю о матери, её лицо всплывает в памяти, как голограмма, которая вот-вот погаснет. Она умерла, кашляя от смога, её лёгкие горели, как код под откатом, но до последнего она верила в тепло, её руки, худые, как ветки, сжимали мою, её голос, слабый, как шёпот, звучит в голове: "Ты найдёшь его, Кай. Ты найдёшь тепло." Тепло? Здесь? В Москве, где всё либо ржавеет, либо горит неоном, где каналы пахнут кислотой, а люди – страхом? Если "Север" – эксперимент, то кто я в этой игре? Пешка, которую он двигает? Или баг, который он не может стереть? Я смотрю на руну, её свет пульсирует, как сердце, которое не сдаётся, но я не знаю, чьё это сердце – моё или "Севера".

Руна вспыхивает ярче, её синий свет заливает тайник, экран сканера глючит, строки кода сжимаются, как будто кто-то сдавил их, сознание соскальзывает, как по льду, я не подключаюсь, но вижу. Сети. Синие потоки, холодные, как лёд, текут вокруг, их поверхность дрожит, как вода, но в них эхо, которого нет в реальном мире, низкий гул, как крик, который не слышен. Старик стоит в центре, его фигура соткана из пикселей, борода, длинная, как провода, глаза, горящие, как огонь, синие с золотыми искрами, его татуировка-молния на шее светится, как маяк.

– Кай… – шепчет он, его голос – как треск в эфире, его слова бьют, как ток, отдаются в голове, как молот. – Код – это цепь. Но цепь можно сломать. Ищи начало.

Я пытаюсь ответить, открыть рот, но слова застревают, как код в брандмауэре, сознание вышвыривает меня назад, тайник кружится, вонь мусора и гниющих досок бьёт в нос, едкая, как кислота, кровь снова течёт из носа, её вкус металлический, как провода, которые я жую вместо еды. Глюк? Нет, это не глюк, это руна, она живая, она знает больше, чем я, её свет пульсирует, как насмешка, как вызов. Дрожь в руках не унять, пальцы холодеют, как будто я держу лёд, а не сканер. Что, если руна – не баг? Что, если она – память? Или… бог? Я хмыкаю, мой смех звучит глухо, тонет в вони тайника, в трущобах богов нет, но старик… он не просто код, он что-то большее.

– Духи в коде… они видят… – шепчу я, вспоминая слухи, которые слышал на рынке, слова нищих, их голоса, полные страха, их глаза, пустые, как каналы. Может, это правда? Может, "Север" не просто следит, а играет с нами, как с марионетками, а духи – это те, кто сопротивлялся, кто сломал его код?

Я вспоминаю ещё одно воспоминание, его строки всплывают, как код, который я не могу остановить. Мне 18, я сижу в переулке, прячусь от дронов, их лучи скользят в метре от меня, я только что продал первый украденный чип, его кредиты в кармане, но я не рад, я напуган, потому что видел её – девушку с красной прядью, её звали Лин, она была хакером, как я, но лучше, её имплант мигал, как звезда, её глаза горели, как огонь. "Ты либо ломаешь "Север", либо он ломает тебя, Кай," – сказала она, её голос был твёрдым, как сталь, но в нём была боль, как будто она знала больше, чем говорила. Она исчезла через неделю, её нашли в канале, как Дэна, но слухи говорили, что она копала слишком глубоко, что она видела духов, что она оставила метку в сетях, метку, которая всё ещё там. Что, если моя руна – её метка? Что, если Лин всё ещё в коде, как старик, как духи.

Надо двигаться, дроны не уйдут, их гул становится громче, как барабан, который отсчитывает время до моей смерти, а сидеть в тайнике – прямой путь в каналы, где вода, чёрная, как код, растворит всё, даже кости. Я думаю о Техе, его слова о голосах всплывают в памяти, как обрывки кода, он знает слухи, может, слышал что-то про "духов", про старика, про Лин. Если старик – один из них, Тех даст зацепку, или хотя бы намёк, куда копать дальше. Я проверяю переулок через щель в стене, её края острые, как лезвия, мусор воняет гнилью, но снаружи пусто, только тени шевелятся, как призраки, лучи дронов дальше, их свет скользит по стенам, но не достаёт меня. Я пробираюсь к рынку, держась теней, шаги тихие, ботинки скользят по грязи, её поверхность покрыта масляными пятнами, которые блестят, как ядовитые звёзды.

Неон вывесок режет глаза, их свет синий и пурпурный, буквы мигают, как код, который не остановить: "Импланты – стань лучше!" Лучше, как же, в трущобах "лучше" – это дожить до завтра, не попав под луч дрона, не став пустышкой, которую "Север" стирает, как ошибку. Переулки пусты, только шорох крыс, их лапы царапают асфальт, да граффити на стенах, их буквы вырезаны ножом, кривые, но острые, как правда: "Север лжёт", "Код нас убьёт". Я хмыкаю, мой смех звучит глухо, я согласен, но что, если правда хуже? Что, если "Север" не просто лжёт, а переписывает нас, как код, который он может стереть?

Рынок гудит, несмотря на ночь, его шум – как рой дронов, голоса торговцев режут воздух, их крики хриплые, как у ворон: "Нейрошунты! Чистые, без отката!" – орёт один, его лицо покрыто татуировками, линии мигают, как неон, его глаза пустые, как у пустышек. Толпа давит, локти людей впиваются в рёбра, запах жареной синт-еды бьёт в нос, её химический привкус смешивается с вонью пота и сточных вод, которые текут в канаве вдоль рынка, их пена белёсая, как больная кожа. Женщина с татуировкой "Духи" на шее стоит на ящике, её татуировка светится синим, линии пульсируют, как код, она орёт, её голос пронзительный, как сирена: "Конец света близко! Духи видят нас! Они знают правду!" Её глаза дикие, полные безумия, её пальцы дрожат, покрытые грязью, как будто она копалась в каналах.

Нищий сидит у палатки, его тело сгорблено, как старое дерево, имплант вместо правого глаза мигает красным, его линза треснула, из-под неё сочится масло, чёрное, как смола, он бормочет, его голос дрожит, как сигнал с помехами: "Духи… они в коде… мой брат видел старика, а наутро его нашли мёртвым… в канале… с выжженным имплантом…" Я замираю, холод пробирает до костей, как будто кто-то вылил на меня воду из каналов. Старик? Мой старик? Я делаю шаг к нищему, его запах – смесь грязи и синт-еды – бьёт в нос, я наклоняюсь, мой голос хрипит от пыли: "Какой старик? Где твой брат его видел?"

Он отползает, его руки дрожат, он прячет лицо, его голос становится тише, как шёпот: "В сетях… он говорил… старик с молнией… он знал его имя… он знал всё…" Нищий замолкает, его глаза, один пустой, другой мутный, смотрят в пустоту, как будто он видит каналы, где его брат растворился. Я отступаю, сердце колотит, как молот, толпа шумит, кто-то шепчет за моей спиной, его голос низкий, как гул дрона: "Север переписывает людей… импланты стирают тебя… мой сосед вчера говорил сам с собой, а утром – пустой, как дрон…" Я оборачиваюсь, но шептун исчез в толпе, его слова остаются, как заноза, вгрызаются в сознание, как код.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.