Анатолий Медведев – Путь мага: Выбор, Долг, Любовь (страница 65)

Новоиспеченный король не мог покинуть свою страну, тем более что это были мои колдовские разборки. Калгрениэр, по правде сказать, так же изъявила желание ехать, по её словам — «посмогтреть в глаза предателю, перед тем как он умрёт». Я хотел её отговорить, а потом подумал, что в целом она имеет на это права куда больше чем я.

Я исследовал карты, и понял, что конкретного места, где можно было бы найти колдуна не знаю. Оставалось только вернуться на Мер-Сантен, и снова обследовать то место, где следы проклятого колдуна попались нам на глаза в последний раз.

Сборы в дорогу продолжались целый день, но вот наступил вечер, и приятная качка под ногами снова стала убаюкивать мои тревоги.

Калентренор, безусловно, не узнает меня, но я ему напомню. Да, на его смерти лежит барьер короля, но что мне до него, ведь Арна подарила мне свой поцелуй. Стоило мне вспомнить это, как я вновь восстановил в памяти запах горелых домов, твердую землю, прикрытую дорожным плащом, и мягкий, нежный вкус. Я тогда был другим, но помнил, словно это было мгновение назад.

Мне нравилось работать матросом, как когда-то на «Возмездии», и не трогать ветер своими чарами. Какое это удовольствие, зацепившись ногами за марс, отчаянно теребить веревку паруса, чтобы поймать самые крохи ветра, есть простую, пресную кашу и соленое мясо, драить палубу, на которой и грязи-то неоткуда взяться. Вдыхать морскую соль, и наслаждаться бескрайними просторами океана. Простые радости мне были ближе могущества.

Адаба, как только вступил в должность капитана, переименовал корабль. Он, бывший раб, не мог свыкнуться с мыслью о том, что под его началом бывшее невольничье судно. Теперь «Дрянная принцесса» стала «Счастьем Гардора». Мне это не понравилось, это было против обычая.

В дождливое безветренное утро, мы пристали к берегам Мер-Сантена. Здесь всё было так же как в прошлый раз, вероятно никто сюда не заходил за всё это время.

— Возвращайтесь на берег, — сказал я матросам в шлюпке, — дальше мы вдвоём.

Первые шаги по знакомому песку мне не понравились. В воздухе, так же как и в первый раз, разило смертью, но теперь этот запах был слышен даже на пляже.

— Уже скоро, — прошептала бунтарка и обнажила клинок.

— Тут спешки ни к чему, — ответил я.

В целом я не очень опасался и шел напролом, но всё же был готов в любой момент уйти за грань не только взглядом.

— Истуканы совсем притихли, — сказал я.

— Ты их слышишь?

— Да, в прошлый раз они были еще наполены магией, охраняли тропу. Но не сейчас.

Очень скоро мы выбрались на небольшую поляну, где стояла виселица с обглоданным скелетом на грубой веревке.

По поляне прошел тихий, протяжный свист, похожий на шипение. Из леса вышел человек, мертвенно бледный, в поношенной белой тоге, с длинным мечом наперевес. Я знал его.

— Ир? Но…

Труп воина храма неба вновь зашипел, и пошел в атаку, а за ним из густого леса неуклюже вывалились еще несколько похожих. Я не ожидал такого поворота событий и растерялся, но моя спутница сразу ринулась в атаку, и мне оставалось лишь последовать за ней. Оттолкнув храмовника магической волной, я сходу перерубил на пополам первого же, кто попался мне под руку. Бой был жарким и недолгим, вскоре все наши противники, кроме вышедшего из боя главаря, обратились в пепел, оставляя на земле черные пятна. Калгрениэр хотела прикончить и моего знакомого, но я остановил ее руку.

— Постой. Он может владеть информацией, — я выдохнул и повернулся к поднимающемуся на ноги Иру, — Где Калентренор?

В ответ вновь раздалось шипение, и нас сшибло с ног мощным потоком силы. От неожиданности я выстрелил и разнес ему плечо, но мертвец, будто не заметил этого. Затем он остановился, словно пытаясь что-то осознать.

— Кто вы такие? — послышался голос, теплый, человеческий.

— Я Гол Одан, помнишь меня, Ир?

— Мне больно. Убей меня, Гол.

— Где Калентренор?

— Убей меня, Гол…

— Ответь, Ир!

— Отнеси моё тело в храм… — бормотал Ир, а затем бросился в атаку.

Я, как это не раз бывало выпал из потока времени. Вернуть его к жизни? Где-то в моей голове шелестели страницы древних книг, я перебирал в голове всё, что знал о Шотере и его культе, все темные ритуалы, и прекрасно понимал, что все было потеряно еще там, в подземельях Гарна. Проклятый колдун против воли заставил рыцаря отдать душу. Калгрениэр сделала неуловимое движение рукой, вспыхнуло зеленое пламя, и на земле осталась лежать лишь горстка праха. Моя спутница достала платок и бережно собрала в него эти жалкие останки.

— Мы оба знаем, что иначе нельзя, — отрезала она, — Похоже, здесь больше нечего искать. Возвращаемся.

Я не стал спорить, ведь и сам больше не чувствовал запаха темного колдовства. Как и на пути сюда, мы встали спина к спине и не торопясь двигались по тропе на пляж. К моему удивлению шлюпка уже ждала нас у берега, вопреки нашим наставлениям, и матросы трижды прокричали громогласное «Йо-хо-хо».

— Вновь никаких следов! — бушевала Калгрениэр, когда мы поднялись на корабль, — но ничего, мы обойдем весь этот проклятый архипелаг и найдем его!

— Зачем весь? — спросил Костевар, вышедший на палубу, — ему нужны люди, разве не так?

— Откуда ты знаешь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Вы все время говорите о культе Шотера, а я так понимаю туда на работу очереди не выстраиваются. Здесь, в Ширианском море много материала, который можно вполне законно купить, и никто бы не стал его преследовать за убийство рабов.

Да, наш кок был прав. Так уж заведено — если ты купил раба, можешь с ним делать все, что заблагорассудится, можешь пытать, можешь отпустить, и, конечно, если ты убьешь его, никто тебе и слова не скажет.

— Наступает ночь, и я думаю, мы вполне можем отправиться на Иг-Сантен, он здесь, в дне пути, там есть небольшое поселение, кажется, добывают медь. Завтра к вечеру уже будем там, и спросим местных жителей обо всем, что они знают, — предложил Адаба, уловивший мысль судового повара, а когда мы с Калгрениэр утвердительно кивнули, капитан прокричал — судно на левый галс!

Но за день нам не удалось преодолеть столь малое расстояние — поднялся шторм, и как мы с Калгрениэр не пытались его усмирить, «Счастье Гардора» сильно отнесло на север, почти к самым берегам Нардарики, и мы оказались на месте лишь на утро третьего дня.

Костевар был старым хитрецом, и не ошибся в своих предположениях. Некий богатый драгорийский купец скупил на острове большую часть невольников, и увел к себе на корабль, а куда он отправился, никто не знал. Мы сумели выяснить только название посудины — «Босас». Странно, но это имя было написано на языке древних лассонесцев, но никак не на родном языке Калентренора, и означало «Злая добыча». Я вспомнил наречие древних лассонесцев, и понял, куда нужно плыть.

— Адаба, мы идем на Дор-Сантен. Мне кажется, желание все красиво обставить точно сведет этого поклонника Шотера в могилу.

— Что ты хочешь этим сказать? — с надеждой спросила Калгрениэр.

— Калентренор большой любитель все сделать с изюминкой. Именно поэтому, вместо того, чтобы просто-напросто отрубить мне и Арне голову, он скинул нас с обрыва Хайнетл, на западном побережье Драгории, ему показалось, что такая концовка будет… красивой. Поэтому я остался жив, а принцессу, скорее всего, он нашел, и вновь пленил. Приплыв же сюда он обосновался на Мер-Сантене, что в переводе с языка моих предков означает «Остров смерти». Но, изучив карту, он заметил, что все малые Гольтские острова, имеют очень своеобразные имена. Капитан, открывший их, был лассонесцем, и чтил язык древних королей. Названия говорят сами за себя — «Остров смерти», «Остров Зверя», около которого мы стоим. А Дор-Сантен переводится не иначе как «Остров жизни». Уверен, поклоннику Шотера показалось это забавным.

— Да, Гол, ты прав. Он всегда был эстетом, считал, что если в жизнь добавить драматургии, все будет значительно интереснее. Именно это качество привело его ко мне в совет. Я помню, мы познакомились, когда мне не было и пятнадцати. С трудом верится сейчас в то, что тогда он был любимцем всего двора, ловеласом, весельчаком. Как мой друг мог настолько измениться, что теперь я хочу его смерти?

— Сила меняет людей, причем большую их часть не в лучшую сторону, — ответил я ее мыслям, — поэтому я был бы рад отказаться от своей.

— Когда ты не можешь совладать с тем, что имеешь, ты слаб, уродлив и опасен. Но такие люди как ты должны иметь…

— Нет, госпожа Эстеррионар, — ответил я, — никто не должен иметь такую силу. — но так складывается моя жизнь, что я вынужден принимать важные решения и делать грязную работу. Калентренора тоже придется убить мне, — при этих словах лицо бунтарки исказилось, и я поспешил дать объяснения, — ты ведь знаешь, что он убил Илению Кальгон, жену Агетера?

— Тогда все думали — несчастный случай, но при чем здесь это? Его убью я, у меня на это прав больше, чем у кого-либо другого!

— Не спорю. Но его смерть запечатана барьером короля. Твоя племянница подарила мне свой поцелуй, тем самым, привязав меня к королевскому роду, и теперь не так много людей способны одолеть проклятого колдуна.

— Не страшно. Дашь мне каплю своей крови, и этого будет достаточно, чтобы сломать древнее волшебство. Не знал об этом?

Я вспомнил страницы древних фолиантов Кога — человек, чьей кровью рушат барьер должен быть жив… Теперь мне стало ясно, почему Агетер лежал на кровати, проткнутый собственным мечом — он сам ушел из жизни, чтобы Менетер мог скрыться. План Латии и ее таинственного партнера потому не удался, именно поэтому до сих пор есть шанс вернуться истинному наследнику. С наместником, коим сейчас является Рауг Санвер, она не может заключить никакого договора, равно как не могла этого сделать с королем, и совет магов по-прежнему не имеет власти, которой ведьма в металлической маске так упорно добивалась. Это пронеслось у меня в голове так быстро, что я сам не заметил, как вздохнул от облегчения. А затем я осознал, что наверняка никакого совета верховных чародеев больше не существует, а Латия хочет получить королевство в свое распоряжение лишь для себя. Оставалось понять, кто же ее заказчик, заключивший с ней тот самый договор, благодаря которому я лишился сил на долгое время.