Анатолий Матвиенко – Спасти детей из 42-го (страница 30)
— Что с бандой Моше? — не поддался его энтузиазму Вашкевич.
— Серен отстранён и улетел в Тель-Авив на премьерском самолёте. Тем же рейсом увезли тело Авгидора. Что касается остальных… Биби просил, именно — просил, а не требовал, использовать их по мере возможности. Не хочет расширения круга привлечённых. Все 18 человек поступают в полное распоряжение майора Синицына.
— Картошку чистить они, надеюсь, умеют, — проворчал Олег.
— Старшим среди них поставь Айзекмана, — посоветовал Андрей. — Или доктора. Вроде бы вменяемые.
— Этого «вроде бы» и боюсь. Геннадий, каково мнение генерала по поводу наших горе-вояк?
— Считает — должны участвовать.
— Значит, будут. Начинаем подготовку. Антон, возьмёшь Айзекмана. Отправитесь в гетто наводить мосты в Юденрате. Насколько я осведомлён, там всё руководство — это сопротивление, с немцами они сотрудничают лишь в наивном желании уменьшить потери среди своих. Действовать, скорее всего, нужно как на Широкой — эвакуировать людей группами, не всей толпой. Поскольку в гетто нет столь точного учёта как в концлагере и расстрела каждого пятого за сбежавшего, будем выводить по 40–50 душ за один раз. Начинать с женщин и детей. Трудоспособных взрослых мужчин, используемых на работах вне гетто — в последнюю очередь, их хватятся прежде всего.
— Гав! — сказал Карл и словно на «энтер» нажал, утвердив задание по операции «Гетто».
Следующие дни для Андрея вылились… в полтора месяца. Для Зины Белкиной, Гены Журавкова и большинства израильтян он исчезал, чтоб через миг вернуться в гараж, хоть там, в прошлом, проводил по нескольку дней. Работая «паромом» между минувшим и современностью, переправлял группы людей в центр оккупированного Минска, затем возвращался и оседал на своём острове, по его выражению — откручивать таймер. Потом снова перескакивал в Ратомку и в Минск 1942-го года доставать оттуда обречённых на смерть в гетто и на Широкой, а также сопровождавших их членов миссии.
В конце ноября объявил: баста. Там, в прошлом, всё для нас как бы законсервировалось. Он, лицо незаменимое, имеет право отдохнуть. И Олег не посмел пенять, напоминая — ты аттестованный, не вольнонаёмный, на тебя Трудовой кодекс не распространяется. Носители погон тоже изнашиваются.
Выйдя из душа, чтоб смыть запахи болота и на несколько дней оставленного без гигиенических процедур тела, он, обёрнутый полотенцем только снизу, столкнулся с Зиной.
— Караулишь полуобнажённого мужчину?
— Если ты о пошлостях и гадостях, то меня не возбуждаешь. Андрей! Я прямо завтра могу начинать обживаться в служебной съёмной квартире. Как минимум, взять кредит и закупить мебель, посуду, постельное бельё.
Он плотнее завернулся в махровую ткань, присел на диван и поманил квартирантку устроиться рядом.
— Хочешь совет? Обживайся там, но живи пока здесь.
— В смысле?
— Рано или поздно, надеюсь — скорее рано, у тебя появится личная жизнь. Вот тогда квартира понадобится срочно. Привести сюда своего мужика ты постесняешься.
— Фу-у-у! За кого ты меня принимаешь! — у комсомолки даже щёки заалели от такого предложения и предположения.
— Не за б… а за современную девушку 2026-го года. Ты же усвоила, у нас сначала сближаются, живут вместе и только потом решают — вступать ли в брак, заводить детей. Если не срослось, ищут иного партнёра, а что невеста не девственна, особо не колышет.
— То есть мужчины совсем не ценят…
— Ценят. Но не ставят в претензию, что у избранницы было с предыдущим парнем. Та же Кристина имела кавалеров до меня, и ничего особенного. Знаешь же, мы расстались совсем на другой почве.
Зина провела ладонью по его голому плечу. Жест был нежный, но не эротический.
— Иди оденься, лектор. Читаешь мне мораль, а сам покрылся пупырышками.
— Сейчас, — пообещал Андрей, но не двинулся с места. — Знаешь, мне просто хорошо посидеть рядом с тобой. И что дома всё приготовлено… Нет, конечно, обошёлся бы кулинарией и сам нормально готовлю, ты в курсе. Но женскими руками — душевнее. Там, хоть и не лезу в перестрелки и вообще не супергеройствую по-голливудски, всё же недетски устаю… Дни ожидания на острове, вроде бы ни черта не делаешь, а выматывают. Провёл всего несколько месяцев в 42-м, а ощущение — словно годы. И далеко не лучшие в жизни. С тобой уютно, тепло. На кого меня оставишь?
Зина поднялась и шагнула к комоду, оттуда принесла плед, накинув ему на плечи. Потом чуть смутилась. Ведь фактически подтвердила его прошлые слова — кто об Андрее позаботится, когда она съедет? Разве что добудет себе в гетто симпатичную молодую еврейку, способную готовить мацу и рыбу-фиш.
— Ладно, домовладелец. Прямо сегодня-завтра никуда не денусь. И уберу, и приготовлю. Но раз взял длинные выходные, своди куда-нибудь свою домработницу!
— Тащи ноут. Кино? Ресторан? Что-то более крутое?
— Посмотрим. Не пытайся произвести впечатление буржуинским шиком. На Лазурный берег всё равно не пригласишь.
— По деньгам — без проблем. Но мы же невыездные. Поэтому Минск в ассортименте. Пользуемся близостью большого города.
В очередной раз убедились, что купить билеты прямо на сегодняшний вечер и на что-то популярное — невозможно в принципе. Нехотя набрал Олега, у которого связи имелись самые обширные после долгих лет в управлении по Минску и области. Тот предложил наведаться в Молодёжный театр эстрады, билетов нет, но нужно обратиться к администратору и показать удостоверения.
До выезда оставался час, использованный Зиной как следует. Вряд ли она произвела бы фурор на упомянутом Лазурном берегу, там предпочитают женщин броских и длинных, но в таком обществе и Джеймс Бонд не постеснялся бы появиться на публике, сражаясь во имя её (или его) величества. Короткое, по комсомольским меркам, узкое тёмно-серое платье чуть приоткрыло коленки. Туфельки на шпильках. Лаконичная нитка красных кораллов, спадающая на грудь. Едва заметная, но достаточно выразительная косметика. Маленькая красная сумка — под цвет туфель, кораллов и помады.
«Вот что крест животворящий делает», объяснил бы это чудо Иван Васильевич, сменивший профессию. Вот на что способен интернет, если пользоваться им с умом, решил Андрей.
Найти место на парковке на забитой машинами улице Московской оказалось сложнее, чем пройти в театр, где администратор излучал восторг от собственной причастности к контрразведывательной деятельности и прошептал: понимаю, спецзадание…
Сидели на приставных и несколько сбоку, зато довольно близко к сцене. Естественно, ни копейки не заплатив. Спектакль был ярким, красочным, шумным и очень музыкальным, особенно запомнилась заглавная тема:
Show a little more,
Show a little less,
Add a little smoke,
Welcome to Burlesque!
(Покажем немного больше,
Покажем немного меньше,
Добавим немного дыма,
Добро пожаловать в Бурлеск!)
Андрей не видел оригинальный фильм «Бурлеск» или американский мюзикл, созданный с участием Кристины Агилеры, и не слышал саундтреков на английском языке, Зина — тем более, сравнивать не с чем, и это к лучшему — получили свежий заряд эмоций. Когда вышли и сели в авто, барышня вынесла своё комсомольское суждение:
— Умеют буржуины делать зрелище! Пусть преувеличенно, условно и не слишком реалистично, но — здорово. Спасибо, Андрюша. Очень приятно ходить с тобой на подобные представления… Жаль, что ты не мой парень и никогда им не будешь.
«Не достоин?» «Слишком хорош?» «Есть кто-то другой на примете?»
Он не пытался перевести их отношения в близкие, тем более — в постельно-интимные, продолжал держать себя с Зиной как с сестрой. Но вот такое огульное отрицание обескураживало, тем не менее, Андрей сдержался и не задал ни одного из вопросов, крутившихся на кончике языка. И не реагировать не вежливо…
— Жаль. Ты сегодня чертовски привлекательна, — затем сразу же перевёл разговор на нейтральную тему.
Дома разошлись по своим комнатам, Зина поблагодарила ещё раз и наградила поцелуем, таким, что у парня мелькнула естественная мысль: сейчас улягусь, а она придёт в комнату, и что делать? Не прогонять же!
Не пришла.
Приятные чувства от хорошо проведённого вечера перемешались с лёгкой досадой. Или комсомолка уже здесь нахваталась приёмчиков «подразнить и продинамить», либо дамы таковы во все времена.
С другой стороны… он никогда и ни с кем, если уж положить руку на сердце, не был столь откровенен, ни с одной не делился самыми тайными мыслями и воспоминаниями. Позволял себе быть собой, без ретуши и фотошопа. С Кристиной, к примеру, или с другими девушками до неё всегда играл роль образцового кавалера — уверенного в себе, раскрепощённого, иронично относящегося практически ко всему вокруг. Конечно, не забывал вворачивать или вскользь давать понять: меня чрезвычайным образом интересует твой внутренний мир, дражайшая, хочу знать, что ты чувствуешь, чего желаешь, о чём мечтаешь. Приём действовал безотказно. Барышни, привыкшие, что их поклонники раньше разрывались на части в попытках казаться крутыми, просто таяли, когда молодой человек весь фокус внимания переносил с себя на них: милая, я — простой как три рубля, а вот ты такая возвышенная, тонкая, ранимая, чувствительная, нежная, удивительная! Принимали за чистую монету и верили, что Андрей больше интересовался сокровищами их души, нежели длиной и стройностью ног. Наживка проглочена, далее исполнялась песня кота Базилио из «Приключений Буратино» — Лап-таби-тибу-ду… дай! И девочки давали, как такому обаяшке отказать? Тем более привлекательному внешне, молодому, неженатому, с жильём и машиной.