Анатолий Матвиенко – Революция (страница 53)
Рыцарь окутался фиолетовым сиянием защиты. И едва Федор начал менять магазин, пулемет, раскаленный от стрельбы, разогрелся еще больше. Ствол побелел и согнулся под собственным весом. Начал гореть приклад, пришлось отбросить оружие в сторону.
– Вот ты как? Но раз Зеркальный Щит не смог сдержать тепло, посмотрим на твою защиту…
Кайзер сорвал дымящийся шлем с головы и отшвырнул в бок. Зло ухмыльнулся. Прожарка мозгов не сработала.
Федор впервые видел его сравнительно близко, а не на фото и не на портрете. Потертый мужик, седой, почти лысый. Белые усы злобно топорщатся.
Не дав рассмотреть себя в подробностях, Вильгельм начал атаку, одновременно приближаясь. Федор, наоборот, отступал.
В него летели ледяные молнии и огненные шары. Булыжники, вывернутые из мостовой и какие-то совершенно непонятные сгустки энергии.
– Так держать! – радовался Друг. – Он тратит энергию дважды – бросая снаряды и отражая их сам после Зеркального Щита.
Щит, почему-то не уберегший пулемет в руках Федора, теперь отбивал как заправский вратарь все прилетавшее. И расходовал энергию в чудовищных количествах.
– Не дрейфь. Время есть. Ищи глазами железяку. Вон, труба в землю уходит. Как только швырнет молнию, действуй.
Пожалуй, это было самым авантюрным в плане боя. После взрыва в замке, точнее – контакта через амулет со всеми накопленными кладезями знаний, Федор еще не успел освоиться с ними, наладить контроль. Даже если кайзер ослаб, лишившись амулета, он все равно на голову превосходил по уровню дара и шаг за шагом истощал защиту соперника. Зеркальный Щит исправно вспыхивал, но яркость его свечения неуклонно падала. Скоро он исчезнет совсем!
А кайзер изощрялся, подбирая самые энергозатратные виды магии. Усатая морда налилась торжеством…
Неужели – конец? После всего…
Уже и своей жизни не жалко. Но забрать бы в преисподнюю этого урода! Пока Вильгельм жив, он – как опухоль, от которой в любую сторону расползется гангрена войны.
Поражение? Только не сейчас!
Федор почувствовал толчок в спину. В его опустошенный «топливный бак» вдруг потекла сила. Не так, чтоб много, даже сотой доли процента не наберется от испытанного в Вевельсбурге, но – хватило, чтобы защита приобрела прежнюю плотность. Пусть на короткое время.
– А теперь – беги! – крикнул Друг. – Десяти секунд хватит, чтобы добежать до поворота, а за ним – парни с пулеметами. Прикроют. Не жди!!!
– Поздно, – отозвался Федор. – Он перешел на электричество. Щит не держит молнию. Кинет ее мне в спину и прожарит словно рульку.
О том, чтобы атаковать самому, речи уже не было.
– Тогда представь проводник, идущий от тебя до той железяки, качни в него немного энергии… Ионизация воздуха…
– Друг, отвали со своей ионизацией! И не звизди под руку!
Кайзер, наконец, размахнулся и швырнул ослепительный комок, зачерпнув его из грозового облака, сгустившегося за спиной.
В отличие от природного электричества, распространяемого мгновенно, этот ком летел не так уж быстро – можно разглядеть и принять меры. Федор оттолкнул его на только что построенный ионный проводник.
Рукотворная молния ударила в водосток… и замкнула электрическую цепь.
Искры облепили рыцарские латы, голова без шлема вспыхнула и обгорела до обугленного черепа, а затем и тот развалился на куски. Весь в дыму и гари, Вильгельм с жестяным лязгом повалился на брусчатку. Латы налились малиновым светом. Порыв ветра донес запах горелой плоти, раскаленного металла и озона.
– Козлина! – неистово завопил Друг. – Закон Ома не знаешь! У тебя за спиной крутилось электризованное облако в тысячи вольт, и все это ушло в землю с нулевым потенциалом! Через железные латы, а у них единицы ом сопротивления! Через тебя, дурень, прошла тысяча ампер! Учи школьную физику, лузер!
Федор не уточнил, в какой школе преподают закон Ома – в этой реальности или в мире Друга, он сам впервые о нем слышал и ничего не понял в озвученных цифрах. Ему было все равно. Хотя, конечно, одеваться в электропроводящее железо и шарашить электричеством как-то странно. А совет для кремированного императора изучать школьную физику точно запоздал.
Подволакивая ноги, он пошел к своим. Бой закончен. Даже с кайзером шансы у противника были никакие, а теперь сопротивление утратило даже минимальный смысл.
Интересно только: кто включил магическую подпитку? Никого способного на такое Федор у повстанцев не встречал. Эта мысль возникла и исчезла. К нему, высоко подбрасывая ноги в сапогах для верховой езды, бежала Юлия. Вот и хорошо. Сила женщины – в любви, не в магии… Магия ему обрыдла. Слишком много бед доставил ему обретенный дар.
Федор подхватил любимую на руки и понес подальше в тыл. Бой хоть и закончился, но не нужно рисковать!
Она нежно обвила его за шею и прижалась носом к колючей щеке, пахнущей кислятиной от горелого пороха из пулемета.
Сзади доносились крики: челядь добралась до останков своего господина и, наверное, расстроилась от увиденного.
Вильгельм превратил поединок в представление, в результате получилось театрально и символично: любовь победила старое зло, обрядившееся в средневековые доспехи…
А ведь это не спектакль для публики. Все серьезно.
Но как есть, так есть. Не переигрывать же заново.
Рогов нервно отреагировал на сообщение с проходной Тульского оружейного завода: госпожа Соколова в сопровождении французского господина желает ознакомиться с работами по созданию крупнокалиберного пулемета. Вот и подтвердилось. За «Фальконом» стоит женщина, причинившая столько душевных терзаний его другу, и которая теперь пользуется его изобретениями, загребая деньги – здесь, а еще наверняка и во Франции! Подлое бесстыдство…
С каменным лицом, приготовив гневную отповедь, он решительным шагом двинул к проходной следом за посыльным, принесшим отвратительную весть. Но на проходной едва не упал от изумления.
– Тише, Михаил, – произнес «француз», хитро подмигнув. – Скорей проводи нас с невестой на завод, по пути поговорим. Слышал, что дела у вас не очень.
– Да как же… как не очень… Если ты жив! Жив, чертяка! Лучше не бывает! Я надеялся и ждал, но не смел поверить… Целый год…
– Разве сам говорил тебе, что я умер? Разберись с охраной, почему-то смотрит волком… Или собираешься по-прежнему держать нас на крыльце?
Там было неуютно, собирался октябрьский дождь.
– Конечно, проходите! – Рогов сделал знак охраннику. – Но чтоб вечером ко мне. Всенепременно, и без всяких возражений! Как моя-то обрадуется! Сын, Куликов, его семья…
– А вот-то тут огорчу, – ответил Федор. – Коль сочли меня умершим, так пускай и остается. Не престало мертвецам ходить по Туле. Я ведь ныне памятник из бронзы. Вон, и университет имени меня в Москве. В честь живого называть не комильфо. Им, что, вывеску менять?
В бурлящей от избытка чувств голове инженера вдруг всплыло: Федор только что назвал Соколову невестой! Неужто простил? Великая душа!
Она неотступно следовала рядом и молчала, улыбаясь. Красивая барышня, даже слишком. «Трудно будет с ней в семье», – подумал Михаил.
Кошкин отказался идти в заводоуправление, как он сказал: не хочу светиться. Поэтому заперлись в цеху, в кабинете Рогова.
– Покажи, что вы нахимичили с пулеметом, – предложил Федор.
– Есть образец, вполне рабочий, – ответил Рогов. – К зиме доведем до ума. Только вот беда. Сменивший почившего Георгия император Александр к «железякам» равнодушен. Старые, проверенные образцы еще выделываем, но на новые казенного подряда не дождешься. Знаешь же, наверное, что Брусилов и двенадцать генералов подали в отставку.
– Слышал. Это нам не страшно. Грянет гром – вернут на службу. Александра с его Осененными пулемет такой сметет как пыль. Даже мой Зеркальный Щит не устоит. Вот тогда и вспомнят…
– У Брусилова не будет пулемета, как и танка, им вооруженного. Проект похоронили. Только у французов он остался. Да, они союзники, только я бы им не доверял.
– В любой момент переметнутся, – первый раз разомкнула уста Юлия Сергеевна. – Поэтому мы намерены обеспечить Тульский завод иностранными заказами. Заработаете – сможете за счет контрактных ассигнований выделать пулеметы для Российской армии. Заказать боеприпасы…
Рогов глянул с изумлением. Она говорила веско, тоном, не терпящим возражений. Это прежняя учительница? Вправду Соколова?
– Горячо согласен, – произнес, подумав. – Но начальник на заводе новый, государь назначил. Нос свой держит по ветру, ну, а тот из Петербурга дует.
Кошкин с Соколовой обменялись взглядами.
– Тогда я, как владелец патента на пулемет, подпишу контракт с условием пустить часть прибыли для нужд России, – она нехорошо улыбнулась. – На те же пулеметы. Флюгер ваш подпишет, полагаю.
– На таких условиях, конечно, – согласился Рогов. – Вы приехали за этим? Или есть другие нужды в Туле?
– Есть, – ответил Федор. Он сидел том же стуле, на каком не раз располагался в прошлом, но держался по-другому. Франция придала ему лоску, а пережитое добавило уверенности в себе. – С Юлией Сергеевной мы намерены обвенчаться. Только есть загвоздка. Не хочу вступать в союз перед Богом под французским именем. Мы решили так: я на исповеди откроюсь батюшке, а потом и попрошу нас обвенчать. Тайно, без огласки.
– Разумеется, – промолвил Рогов. – Ты теперь почивший бозе канонизированный святой. Храм заложен в твою честь! Но только поп навряд ли согласится.