Анатолий Матвиенко – Мир и нир (страница 49)

Он же и тост произнёс. Я поначалу едва не умилился от неожиданности. Вождь нации рассказал присутствующим, что я вывел на чистую воду мошенника-Айюрра, избавив Мульд от страшной ошибки, если бы тот вдруг получил корону. Далее плавно перешёл на тему, что королевство держится именно на таких как я – верных, богатых, смелых. Оттого мне (в числе других, разумеется) предстоит восстановить целостность страны, прижав к ногтю проклятых отщепенцев в ходе грядущей войны. За глея Гоша!

Я выпил – от такого не отказываются – и глянул на Фируха. Мол: что за хрень? От той войны едва оправились, что, затеваем гражданскую? Он сделал жест, означающий «потом».

Это «потом» я ускорил, оттащив его в сторону тотчас по окончании трапезы.

– Он в своём уме? Мы даже не отбили вложения в товарную линию! Я вообще на бобах сижу!

Конечно, соврал. И здорово. Спрос на нир значительно вырос и восполнил декабрьский недобор. А продажа сотни зеркал только за последний месяц наполнила мою казну настолько, что под неё отведён отдельный полуподвал в строящемся замке, там круглые сутки торчит стража. Форт-Нокс в миниатюре.

– Папа знает. Но до него доходят слухи, что Айюрр в гневе и панике из-за сворачивания торговли через его земли.

– Сам виноват.

– Спору нет. Но пока серебра у него в достатке, собирает наёмников. Одних только каросских уже два отряда по сотне. Ждёт третий. А те помнят, как ты обошёлся с их земляками под Тейфарром. Мстительные.

– Я тоже помню. Всё помню. Слушай, ты, наверно, сыт. А выпить ещё по маленькой на ночь – не против?

Чтоб не окосел окончательно, повёл его на излюбленное место – на площадку главной башни замка. Там свежий ветер немного прочистит мозги.

– Ох и трудно же сюда подниматься после застолья, – проскулил он. – Ты неспроста меня сюда затащил?

– Неспроста. Но, во-первых, отведай сливовицы. К ужину её не подавали, ма считает – не вписывается в избранную гамму блюд.

Услышав про «гамму», Фирух прыснул от смеха. С его мамой проще. Нынешняя королева изволила царственно отведать поданное, не более. Не поронила ни слова. Не сказала даже, что пришлёт кого-то из своих поваров на обучение. Мне показалось, что миссис Маерр до сих пор тащится от положения первой леди. Не разменивается на мелочи. Её супруг уже натешился почестями и больше думает о проблемах. О Проблеме с большой буквы по имени Запад.

– Классная штука, – оценил Фирух. – Дашь с собой бутылочку? Под сладкий пирог отлично пошла бы. И побоку «гаммы».

– Дам. Но только перед выездом. На сегодня тебе хватит. Давай поговорим о деле. О войне.

– Айюрр может набрать воинов раза в два больше, чем привлечёт отец. Без учёта нас с тобой, конечно.

– Значит, волноваться не из-за чего. Для успешной наступательной операции надо иметь хотя бы трёхкратное превосходство.

– Он волнуется. И не зря.

– Мы объявили войну Айюрру?

– Нет.

– Айюрр вторгся в центральные земли?

– Тоже нет.

– Значит, по законам короля Караха я не обязан давать войско твоему отцу. Ты – как считаешь нужным. С юга я тебя прикрываю. А с остальных сторон… У тебя нет лесополосы с верьями и даже рощи Веруна. Ты не возвёл каменную стену вокруг замка. Да, дружина твоя хороша. Проверена в бою. Но если она целиком, или даже её половина, выступит к столице, ты – голый как новорождённый младенец.

– Папа и так часть забрал в королевскую стражу.

– Представь, степняки обойдут с запада или востока колючки Веруна и рощи с верьями. Выйдут прямо на тебя. Что будешь делать? Кричать мне в рацию: помоги! А как я тебе помогу, если тоже отдам воинов Маерру? И кто будет сопровождать караваны?

– То есть ты предлагаешь отцу смириться с потерей более чем трети королевства? И жить в постоянном ожидании нападения?

– Он сам избрал свою судьбу, пожелав стать королём. Знал, что у него есть сильный соперник.

– Я тебя не узнаю.

Он отвернулся, глядя в темноту.

– Ты слушать не хочешь. Я желаю гнать нир, лить стекло и торговать. А не воевать и убивать. Давай так, Фирух. Пусть Маерр терпит год. Мы заработаем серебра, дадим ему достаточно, чтоб нанял хоть четыре тысячи войска и вернул Запад силой. В текущем году я – пас.

– Отец будет крайне разочарован.

Его спина скрылась в темноте лестничного проёма. А я остался на верхотуре раздумывать о человеческой неблагодарности. У деда моего Ивана Павловича была такая грубоватая присказка: «дал говна, дай и ложку?» За то, что не предоставил ложку, я же ещё и виноватый получаюсь! Не много ли чести?

С визита короля, завершившегося подчёркнуто холодно, прошло два месяца. Ударила жара.

Я распорядился оборудовать себе апартаменты около «Форт Нокса», в недостроенном каменном замке, пока – всего о двух этажах. Там не так душно, как в прежнем Кирахе. Вот только каменная пыль проникает и песок на полу – сколько ни подметай. Кто жил в квартире во время ремонта, знает.

Хотелось, естественно, ускорить стройку и закончить бардак, но… Как только закончилась кладка внешних стен, все рабочие были брошены на возведение огромного постоялого двора в полумере от крепости. Надоело жить в гаме и в невыносимой вони от испражнений сотен тягловых кхаров. Пока перевалочной базой служило внутреннее пространство замка, о каком-то комфорте можно было и не мечтать. Хочу, чтобы второй наш сын родился в тишине, нарушаемой лишь изредка – перекличкой часовых на башнях.

А у Клая и Насти появилась дочь. В маму – сероглазая и русоволосая. Если у моего тестя и оставались какие-то сомнения по поводу выбора второй супруги, сейчас они отпали. Он пребывал в эйфории от отцовства. Настя на удивление спокойно отнеслась к материнству. Отказалась кормить грудью. Когда я их навестил, а прошло всего месяц или полтора после родов, застал забавную картину. На лугу у замка тренировались воины Клая. Настя легко уклонялась от ударов копьями и деревянными мечами, потом делала подсечку или бросок через себя. Упавшего брала на болевой.

– Клай! Изменишь ей с какой-нибудь хрымкой, она тебе пару рёбер вынесет.

Он не оценил шутки.

– Знаешь, Гош… Когда мы занимаемся, я никогда не становлюсь против неё. Вдруг впечатает мужа головой в траву? Где окажется авторитет глея?

– И не ударишь в ответ. Жена всё же. Ладно, Клай. С ними легко не бывает. Даже мне с Мюи. Чем ближе роды – тем толще тараканы у неё в голове.

С некоторой неохотой, а он очень консервативен, тесть пошёл на «углубленную интеграцию» наших хозяйств. Рожь – для нира, кхары – для «логистического центра».

Наверно, любой опытный менеджер-логист или экономист из XXI века, если его притащить сюда и дать со всем ознакомиться, тыкал бы пальцем в мои косяки и ржал от пуза. Но я академиев не кончал. Делаю как могу, имея одно преимущество: первенство. И всё у меня получится, если только мой самодельный король не ввергнет страну в новую войну.

При Карахе мир царил десятилетиями. Исключение – мелкие стычки между землевладельцами да наёмными отрядами. Они не в счёт.

Айюрр никак о себе не напоминал. Купцы с запада снова зачастили в Кирах, разведав (или прорубив в лесах) новый путь – минуя центр страны и заставы обоих упрямцев, Айюрра и Маерра. Я не чинил им никаких препятствий. Они только покупали и ничего не предлагали взамен. Причём брали не только нир, оконное стекло и зеркала. Охотно вели торги с купцами, прибывшими из низовий реки.

В планах появился новый пункт по окончании постоялого двора: биржа и склады. Пусть торгуются, пусть хранят товары. Только платят.

Многие изъявили желание осесть здесь, около излучины реки. Отчего же нет? Я озвучил цену земли, но только в аренду на пятьдесят лет. Глейство – моё! А потом – Моиса. Разметил, как станут дома, преображая окрестности замка в городок.

Сомневались. Чесали репу. Потом начали нести серебро за участки. По моим подсчётам, его вполне хватало, чтоб завершить строительство «логистического центра». Узнал, что самые предприимчивые умудрились перепродать право аренды на самые сладкие участки – у складов – в два или даже в два с половиной раза дороже, чем уплатили мне.

За половину цены (жабу чуть инфаркт не хватил!) нарезал кусок под строительство храма Моуи. Храм – громко сказано, скорее деревенская церковь. Как в Дымках. На возведение пожертвовал что-то символическое. Духовники зарабатывают достаточно, чтобы оплатить стройку самим.

Наконец, в июле родился младший сын, и Мюи выбрала ему имя – Камирр. Я больше хотел бы Петьку, Вовку или Ваську, но в Мульде свои обычаи. Дитя называет мать. А поскольку младший тоже оказался рыжим, клыки – дело наживное, Мюи сочла, что ему непременно нужно что-то типично антское, рычащее.

Измотанный хозяйственными хлопотами за день, я без задних ног валился на кровать. Среди ночи сквозь сон слышал детский плач, через несколько секунд – колыбельную песенку Мюи. Она всегда вставала сама, колыхала Камирра и не беспокоила супруга. Железная женщина! А я – самый счастливый на свете отец и муж.

Кусочек личного счастья нашёл даже Бобик: торговец каросскими волкодавами нашёл его вполне подходящим и повязал. Не знаю, насколько псу свойственны родительские чувства, но само свидание ему понравилось. Морда лучилась от восторга. Каждый день обшаривал весь Кирах, вынюхивал: не завелась ли здесь другая сучка, желающая продолжения рода?

Возможно, ему снова повезло. Собаки менее разборчивы.