Анатолий Матвиенко – Мир и нир (страница 31)

Он молчал всю дорогу. На «базе» поманил в свой шатёр и там отсыпал восемь десятков серебряных кружочков. Собственными дрожащими от жадности руками.

– Но если обманешь, глей…

– Если штурм сорвётся, я всего лишь получил причитающееся за предыдущий. Хорошего дня, повелитель.

Тем более он может стать последним для одного из нас.

А пока – ждём ночи.

Глава 15

На выходных, ещё до армии, когда я приезжал к деду в Дымки, любил с пацанами купать лошадей. Их уже немного оставалось, всё машины да тракторы. Но это было здорово. Заходить с конём в тёплую речную воду, скрести его от копыт до спины сначала щёткой, потом тереть тряпицей, распутывать гриву и хвост, выбирая репьи и колтуны. Он всхрапывал, мотал головой. Косил глазом. Нравилось ему!

Потом я забирался мокрым пузом на его голую спину. Садился верхом. Жеребец неспешно шёл по мелководью. Не делал резких рывков, чтоб не сбросить седока. Мне лет шестнадцать-семнадцать было. До сих пор помню…

Корова, в отличие от лошади, плавать с человеком, ухватившимся за седло, не умеет. Мы объехали город по широкой дуге и приблизились к рву, когда стемнело. Я слез, стараясь не шуметь, и отдал повод Бурёнки Нирагу.

Он в курсе задуманного мной только в общих чертах. Достаточно, чтоб придти в ужас. Но верит, что меня кривая вывезет из любой передряги.

Тем не менее, червячок сомнения шевелится. Вдруг струхнёт и заложит… Поэтому спиной чувствую его взгляд и слегка нервничаю. Хотя стоило сосредоточиться на предстоящем – преодолении рва.

Свет от факелов на стене не достаёт до воды. Думаю, горожане считают – не важно. Коль состоится нападение целой армии, солдатня наделает шуму. А одиночка вреда не причинит.

Осторожно попробовал воду ногой. Могли же гадости набросать. Крепостной ров не для купания, а очень даже наоборот – чтоб не лезли.

Поплыл. Без коня и без кхара. А также огнестрельного оружия – его нечем уберечь от воды.

В сапогах, кожаных штанах и такой же куртке купание радости не доставляет. Но, появись я голый внутри крепостных стен, произвёл бы больший фурор, чем просто мокрый.

Припадая к земле и стараясь не чавкать водой в сапогах, поднялся вверх, к самой кирпичной кладке. К слову, она каменная и прочная. Даже если пушки с ядрами появятся – сколько-то выдержит. Только под козырьком решился разуться и вылить воду.

– Всё спокойно, хозяин!

– Сам вижу. Веди к проходу.

В любом романе о старинных замках или дворцах непременно упоминается тайный ход. Конечно, никакой уверенности не было, что жизнь согласится соответствовать книжкам. Тем не менее, Биб его обнаружил, пока короли обменивались колкостями. Позже я снова прогулялся в ту степь, запустив верью вторично. Тоннель уходил не просто под стену – он вёл в подвалы замка. Был превосходно замаскирован и никем не охранялся. Тайна, наверно, считалась лучшей защитой.

Возьми я с собой две дюжины каросских наёмников, они бы наделали делов во дворце. А потом неожиданно набросились бы на охрану подъёмного моста и опустили бы его, испортив механизм, чтоб не запирался обратно. Всё, столица пала бы.

Но у меня немного другие планы. Поэтому шёл один. Медленно, долго, не менее получаса, в темноте и без света. Полагался только на Биба. Руку держал над головой, чтоб не бахнуться ей о выступы на низком потолке. Стены такие узкие, что добрую треть пути пробирался боком. Очевидно, проход рассчитан на Джеймсов Бондов очень малого калибра.

Наконец, подвал. Большая кованная дверь. И она заперта снаружи.

Дьявольщина!

– Биб…

– Прости, хозяин! Когда я обследовал, засов был отодвинут.

Разведать он может. Но открыть запор или даже колыхнуть листок бумаги – нет. Бесплотный, потому и проникает всюду. Возможно, расстояние между атомами его тела настолько велико, что именно благодаря ему он преодолевает стены… Но сейчас не до физики.

– Пришли в гости, надо постучать. Найди кирпич, там. Или ломик.

Отыскался булыжник. Им начал хреначить по двери со всей пролетарской ненавистью. А что хотели? Я же – хрым. Заодно – отставной сержант армии России, это круче глея. В некоторых отношениях.

Уши заложило от грохота. А я лупил и лупил.

Время около двенадцати ночи. Знать ложится поздно и встаёт тоже, холопы обязаны бдеть-обслуживать… Услышат!

Сработало. Далёкие голоса стали приближаться. Как только лязгнул засов и распахнулась дверь, Биб мигом обрубил им память за истекший час. А я заорал на четверых, похожих на дворцовых стражников, в стиле нашего прапорщика Василия из автобата:

– Что стоите, дети пырха! Король приказал вести меня к нему? Заставляете его ждать? Бего-о-ом!!!

Они переглянулись. Ни один не помнил ни такого приказа, ни даже из-за чего они очутились в подвале. Продолжая оставаться в роли прапорщика Василия, я растолкал их, обозвав «коровами беременными». Что-то ещё, вроде стоят и не телятся, а Отечество в опасности. Не помню точно, хоть мне Биб память не подтирал.

Бегом наверх. Вода уже не капает, но мокрый. Метод один и тот же: оглушить каждого встречного-поперечного короткой амнезией, наорать, заодно выспросить направление к королевским покоям.

Выяснилось по пути: он не спит. Заперся с полудюжиной самых близких антов и что-то соображает на семерых.

Притормозил только у самой двери монаршего кабинета, едва не врезавшись в пару дуболомов. Здоровые, в руках нечто вроде бердышей, абсолютно бесполезных в малом пространстве.

– Срочно доложите: пришёл Гош, принёс нир, – и снова: – Бего-о-ом!

Один продолжал стоять столпом, второй глянул осмысленнее. Его я так приложил о стену, что только бердыш загремел.

– До-ло-жить! Пришёл Гош! С ниром! Ничего важнее не было в твоей жизни, остолоп!

Наверно, им полагалось стоять ритуальной стражей, не шелохнувшись, как в Москве солдатики у Вечного огня, но я всем видом показывал: ещё заминка, сами отправитесь в вечность.

В общем, он доложил. Я ворвался в кабинет, довольно грубо отпихнув стражника. Выпалил:

– Вот и свиделись, король, как обещал. Я тоже король, но только нира. И принёс тебе фляжку.

Взять в поход по подземелью удалось мелкую металлическую. Армейскую с двуглавым орлом. Стеклянную бутыль или разбил бы, или утопил.

На меня уставились семь пар карих глаз, все – под рыжей шевелюрой. Рыжие усы ниспадают на бороды, но так, чтоб не заслонять клыки. Анты. Чистокровнее, чем вельш-корги британской королевы Елизаветы.

– Как ты сюда попал? – вопрос задал, точнее – взревел в вопросительной форме мужичок из пары, сопровождавшей короля на переговорах. – Стража!!!

– Оставьте их в покое, у них был тяжёлый день. Давайте я вам расскажу, как закончить войну наилучшим для Монкурха образом.

– Ты – всего лишь хрым. Думаешь, что сможешь советовать антам? – прогудел король, резанув мою чувствительную душу расизмом.

– Я назову один вариант. Вы его примете или будете ждать, как баллисты начнут забрасывать зажигалки за крепостную стену. Вам решать.

Среди вбежавших адъютантов, потревоженных рыком одного из министров, я отметил анта-полукровку явно лакейского вида и взял в оборот, велев плеснуть всем присутствующим по капле.

– У тебя время, пока не разольют твой нир. Потом отправишься в темницу, – милостиво решило величество.

– Мне нужна сотня ваших воинов.

– Зачем?

– Проведу их в лагерь, чтобы убить короля Каруха и главных приближённых его хрымов – глеев и брентов. Во главе отрядов останутся благородные анты, они против войны с вами, но шли, подчиняясь клятве верности Каруху перед лицом Моуи. Смерть главного мерзавца освободит их от клятвы.

– Ловушка, – бескомпромиссно отрезал придворный, звавший стражу.

Я потребовал принести камень и проверить мою правдивость. Король фыркнул:

– Ты не в том положении, хрым Гош, чтоб требовать.

– Не хотите? Что, заявиться иначе – с сотней каросских наёмников, служащих Каруху? Ваш город и дворец хорошо укреплены, но охраняются отвратительно. Тогда вы бы выслушали мои требования? – я начал накаляться. – Можем повторить. Но с кароссцами требования будут противоположные: капитуляция.

– Давайте всё же отправим за Камнем Правды и послушаем, – изрёк самый старый из присутствующих антов, возможно – отец короля, похож внешне. – Сын! Прояви сдержанность. В борьбе с такими врагами помощь даже от хрымов полезна.

Пришлось ждать около получаса, пока посылали за судьёй, и тот появился. Время-то около полуночи, нормальные люди спят.

Наконец, тип в лиловом балахоне, очевидно, означающем принадлежность к судейскому сословию в Монкурхе, кивнул, подтверждая правдивость слов. И без его телодвижения анты увидели, что не лгу, так как стою жив-здоров и не корчусь в предсмертных конвульсиях. Интересно увидеть бы воочию, как происходит разоблачение обманщика. Так как я говорю перед судьёй исключительно правду (отфильтрованную), камень всегда холодный и безучастный. Создаётся впечатление, что это обычный булыжник из мостовой с грубо вырезанными очертаниями человека, а простаков разводят баснями, будто за враньё он сжигает заживо.

Полезность заминки была лишь в том, что расисты притерпелись к присутствию ниггера в клубе «только для белых». Всё же анты Мульда толерантнее на порядок. Что особенно приятно во взаимоотношениях с Мюи. Возможно, скажи этим надутым, что женат на чистокровной из антов, ситуация не стала бы проще. Не удивлюсь, если межрасовый брак они сочтут для анта из знатной семьи скотоложством.