Анатолий Матвиенко – Мир и нир (страница 22)

Тяжелее всего терять время.

Но что делать? Сорвать сделку с Тенгруном и навлечь на себя его гнев может означать гибель всего. Могущество степного бога несомненно. Рассердившись, он сгубил целое племя. Вызванный им порыв ветра достанет до моего замка. До Фирраха, пожалуй, тоже.

Какой ветер… Настоящий, безжалостный ураган! С него станется.

Поэтому я терпел вынужденное безделье длинного пути. Меня сопровождал лишь десяток воинов. Косметический эскорт. Степняков, управляющих кхарами, при этом обвешанных оружием словно Рэмбо, вдвое больше. А мы дальше и дальше углублялись в их территорию.

Степь, правда, в начале апреля гораздо дружелюбнее, чем в ноябре. Травы поднялись, зазеленели, пахло свежестью. Пригревало. Распустились цветы, ничуть не напоминавшие земные. Шмыгали мелкие животные, вроде зайцев-кроликов или грызунов, Бобик воспринял бы их как шведский стол и поспорил бы с русскими туристами в Анталии, дорвавшимися до олл инклюзив.

Мы пересекли несколько рек, вдоль них разместились поселения сменивших кочевой образ жизни на оседлый. Здесь до замятни пролегал торговый путь, без караванов степные деревеньки оскудели. С меня стремились содрать втридорога, не смущаясь мечей скромной десятки воинов. Гнавшие кхаров кочевники смотрели на мою возню с молчаливым презрением и не пытались поддержать. Почему?

Ответ я узнал по прибытии к реке Радужной. Если какой-то расход на пригнанных рабочих казался чрезмерным, здесь просто не тратились. Переживут как нибудь – на всё воля Тенгруна.

Увиденное больше всего напоминало какой-то немецкий концлагерь из фильмов о войне. Только без колючей проволоки и вышек с пулемётами. Вместо них – верховые патрули лучников.

– Глей! Глей! Господин глей!

Хриплый слабый голос молодого мужчины вроде бы знаком. Он бросил тачку и кинулся ко мне. Патрульный направил кхара наперерез беглецу и замахнулся плетью. Я успел раньше и перегородил ему дорогу, подставив правый бок Бурёнки. Рабочий уцепился за стремя с левой стороны.

– Гош! Я – Дюлька… Умоляю, дай чего-то поесть… Второй день без еды…

Посланный менеджером, мой хрым низведён до раба.

Подошедшие новоприбывшие смотрели на происходящее с ужасом. Меж тем степняки окружили их и достали плети.

Мои воины отпихнули патрульного, окружили меня и Дюльку редким кольцом, обнажив мечи.

Что за дерьмо пырха здесь вообще происходит?

Разберёмся. Но, даже разобравшись, у меня здесь слишком мало силёнок, чтоб повлиять на общую ситуацию.

– Биб!

– Да, хозяин?

– Готовься. Здесь предстоит много работы. И угощения тоже.

– Всегда рад, хозяин!

Я обернулся к верховому, пытавшемуся ударить Дюльку:

– Я – глей Гош из Мульда. На моё серебро ведутся эти работы. Кто здесь главный из кочевых?

– Сотник Мандахарр.

– Зови его. А кто над Мандахарром?

– Каган Харабрук, сын хана Хурбрука.

Вот это новость! Приплыли… Гадёныш наверняка отыгрывается за ноябрьское унижение.

И непонятен его статус, переведённый как «каган». В земной иерархии, если не путаю, каган выше хана. То есть наглый засранец объединил несколько племён, подчинив их себе? При любом раскладе это – плохая новость.

Пока послали за Мандахарром… за Мандой, прости меня Моуи, нет сил выговаривать, хрымы принялись ставить шатры – для меня и моей десятки воинов. Первоначальное напряжение ослабло, степняки рассосались, не пытаясь больше вернуть Дюльку к работе.

Я покормил его маминым – очень аккуратно. После концлагерной еды нормальная пища может убить.

– Мандахарр – настоящий зверь, – сообщил парень, утолив первый голод. – Как приехали сюда, сразу избил меня плетью и забрал всё золото. Сказал – сам будет закупать провиант. И закупает… такие отбросы… Только чтоб не умерли.

Странно. Как можно недокармливать рабочих при столь тяжёлом труде? Ведь нужно не только вырыть канавы для орошения. А ещё нарезать дёрн в степи и привозить сюда, где почву изъела ветровая эрозия. По-хорошему, посадить бы лесополосу для задержки ветра, и я даже знаю, у кого взять быстрорастущие саженцы. Вот только Тенгрун вряд ли обрадуется привету от Веруна.

И мне не радостно от происходящего. Совсем. Договорившись с Хурбруком об охране стройки, даже не подумал, что степняки без сантиментов обратят наёмных рабочих в рабов.

Классические рабы здесь тоже были. Третья раса, ранее мной не виданная. Плотные, ширококостные, низкорослые, с жёсткими чёрными волосами и тёмно-бронзовой кожей. Их добывали где-то далеко к югу за Оранжевой рекой. Ценятся выносливостью и редкой неприхотливостью. Манда-сотник считает, что дешевле купить рабов, чем кормить пригнанных с севера хрымов.

Среди бронзовых есть женщины. Днём работают лопатами, вечером обслуживают степных джигитов. Кроме сотника. Тот больше по мальчикам.

Грёбаный пидарас! И даже не в смысле секс-предпочтений. Вообще – по жизни, по понятиям. К сожалению, пидарасы по жизни часто встречаются и среди гетеро. Этот мир – не исключение.

Глава 11

Оранжевая река имеет совершенно нормальный цвет. А вот песок на берегах и в самом деле красноватого оттенка. Наверно, из-за примесей солей металлов. В химии не силён.

Я разделся донага и полез в воду. Хотелось смыть с себя дорожную пыль. Гадкий осадок после разговора с Мандо-ублюдком в реке не утопишь.

Принцип «кто платит, тот девушку и танцует» здесь не действует. Совершенно. Факт, что дины и дуки на мелиорацию отстёгиваются из моего кармана (пусть и наполненного Тенгруном), на бригадира не произвёл ни малейшего впечатления. Степной бог приказал им обеспечить порядок на рытье каналов – они и обеспечивают. В силу своего разумения.

И что делать? Обращённые в рабов – расходный материал. Дешёвый и легко сменяемый. Умерло всего двое, один утонул, второй от какой-то болезни. Но если начнут дохнуть как мухи, моя репутация в Мульде накрылась медным тазом.

И вообще, когда из-за затеянного тобой дела начинают гибнуть люди, это не хорошо. Пусть я ни разу не гуманист, но есть же какие-то рамки… На которые плевать степным дикарям.

За время купания насмотрелся на парусно-гребные судёнышки, идущие вверх и вниз по течению. Река раз в пять шире омывающей мой замок Воли. Судоходная даже для больших кораблей.

По-прежнему жалею, что нет у меня карты этого мира. Подгрун обещал, но я получил только карту полезных ископаемых Мульда и его окрестностей, привязанную к городам, лесам, рекам. Даже не знаю, местная Земля плоская или шар. Похоже, мой червеподобный партнёр – очень локальное божество. Наверно, помог бы Моуи, но к верховному богу я не вхож. Более того, даже пользующийся (вроде бы) его покровительством король не имеет возможности открыть ногой дверь в кабинет небожителя и сказать: боже, мне надо то-то и то-то, причём – к утру и не опаздывая. Биб подтвердил, что покровительство Моуи чего-то значит, не желая пить душу отмеченного таким покровительством. В остальном хрымы и анты общаются с главным богом односторонне. Ровно как на Земле с Христом. Молятся, совершают обряды. Как на самом деле бог воспринимает происходящее в его честь, никто толком не знает. Не исключаю, Моуи просто ржёт с небес, лузгает семки и сбрасывает вниз шелуху.

А я вышел на берег и принялся одеваться. Жаль, что джинсы и кроссовки давно износились и выброшены. Да и для дела должен выглядеть уместно, по-глейски. К тому же у нас в Кирахе хоть тёплая, но ещё весна. Всего за три недели приехал в настоящее лето, где хочется загорать-купаться. Приходится париться в плотных штанах, сапогах и рубахе с застёжкой по горло, на голове – суконная шапка, отдалённо похожая на пилотку. С босой головой – несолидно. Даже хрымы на полях работают в соломенных шляпах.

Позволил посменно вымыться своим воинам, потом Дюльке. Он – на особом положении. Отъедается. Отдыхает. Парню досталось.

Завтракал в шатре вместе с ним.

– Глей! Заберёшь меня в Кирах?

– Да. Но вызволить надо всех. И работы нельзя останавливать.

– Знаю… Гош! Плохо дёрн приживается.

Объехали с ним стройку. Дюлька прав. Выложенные кусками дёрна и засыпанные плодородной землёй песчаные участки в степь точно не превратились. Жёлтые. Трава на дёрне пожухла. Пустынный Лис крайне неохотно отпускает добычу. Изгадить – просто и быстро, а восстановить… Опыт мелиорации у меня – как у Дюльки. Нулевой. Правда, он гораздо больше работал на земле, чем я в Дымках. Говорит:

– Земле время надо. Поливать. Не давать слететь верхнему слою. Сначала сорняк должен схватиться. Тот, что везде прорастёт. Потом ковыль. Травы всякие. Месяца или двух – мало.

Как по мне, любая трава – сорняк. Если нельзя употребить её на корм скоту.

Наконец, на следующий день прискакал каган. Думал – заставит ждать, чтоб показать свою значительность. Нет, здесь нравы проще. Люди прямые, нетерпеливые.

Сначала раздался шум, будто прибыло огромное стадо кхаров. Я невольно поморщился. Вот к чему эти усилия, если нахал взбил землю тысячами ударов копыт?

Примчался мой воин, сообщив о прибытии «важной птицы». Забеспокоился Биб.

Я вышел из шатра. Сразу понял – приглашать поганца на чай и степенно базарить за столом, пусть – походным, не выйдет ни разу. Он даже с кхара не соизволил слезть. Так и остался сидеть. За спиной – сотня или полторы верховых в полном боевом.

И всё это – чтоб на меня впечатление произвести? Спасибо. Я типа тронут.