Анатолий Матвиенко – Командировка в ад (страница 46)

За руинами БиоМеда на бетонной площадке Олег Сушинский как пушинку приподнял двухметровую трубу. Но это в его руках и на земле она весит мало. В воздухе — ого-го. Тем более — заряженная. Олег заглянул в дуло и в казенник. Хмуро буркнул:

— Николай! Только не говори, что придется летать с этой… мечтой сантехника.

— А чем ты намерен сбивать вертолеты? — спросил Несвицкий. — Клюшкой для гольфа? Мне повезло застрелить пилотов из пистолета. Но там случайность помогла, и повторить подобное лучше не пытаться.

Вторую пушку осмотрел Душан. Он, успевший пройти начальную военную подготовку до германского вторжения, узнал оружие.

— Противотанковое безоткатное орудие. Тяжелое как мои грехи. Оптический прицел можно сразу снять — если стрелять из такой в воздухе, метров сто — предел, в линзы смотреть некогда.

— Самая большая снайперская винтовка из тех, что я держал в руках, — прикинул Василий. — И, бьюсь об заклад, самая неточная. Ее же… мать твою!… не перезарядить в воздухе!

Касаткин-Ростовский, обнаружив отсутствие механизма отпирания-запирания ствола, дослал боеприпас через раструб казенника.

— Позволю себе предположить, что сухопутные действовали по двое. Один держал трубу на плече, второй заряжал сзади.

— По трое, — уточнил Душан. — В походе один нес безоткатку, двое были увешаны снарядами. И в бронетранспортер ее не затащить из-за размера. Крепили снаружи. Оч-чень удобная штука. Зато пробивает танк, если удачно попасть. Вертолет — тем более.

— Сумеешь засадить точно в двигатель или редуктор? С первого раза? Мне кажется, надежнее бить осколочным по кабине. Если даже на борту окажется кто-то еще, способный управлять вертолетом, вытащит труп пилота, сядет на его место, возьмет рукоять… — Несвицкий вспомнил свой опыт расправы с экипажем. — Нет, фантастика. Упадет.

До вечера они отрабатывали взлет-посадку с пристегнутым к туловищу стволом базуки. На земле — освобождение от крыла и приведение оружия к бою. Получалось так себе. Оставалось лишь уповать, что ощущение опасности и полной мобилизации сил в боевой обстановке поможет. Хотя случалось и наоборот — отполированное на тренировке до мелочей сбоило на практике.

Постреляли, поднимаясь на метр-два над землей. Василий, проявив мастерство снайпера, попал в ствол сосны с сотни шагов первым же снарядом. У остальных выходило хуже. Успокаивало лишь то, что вертолет на дистанции сто метров — более крупная мишень. Но куда менее приятная, если летит навстречу. Это не сосна, та никуда не двигалась.

Койки, все двухярусные из-за экономии площади, заняли несколько комнат на третьем подземном этаже БиоМеда. Милица проверила холодильник с запасом зачарованной плазмы, шприцы, перевязочные материалы, медикаменты, дезинфицирующие вещества, походный хирургический набор. Поскольку не имела в подчинении санитарки, обмакнула тряпку в воду с добавлением хлорки, намотала на швабру и сама принялась мыть полы.

Деян Симанич тоже трудился, не покладая рук. Он умел не только врачевать. Наладил освещение, отремонтировал розетки. Исправил кран в умывальнике, чтоб не протекал. Подключил автоклав для дезинфекции инструментов. Потом принялся заводить журналы документации.

— Ну вот. С назначением! — Милица, освободившись от швабры, уселась на койку неподалеку от доктора. — Звучит громко: главный врач военного госпиталя Республики Слободна Србия.

— В котором два человека в штате и двадцать койко-мест, — он отложил ручку. — Шутишь?

— Не до шуток. Штабные говорят, что ждут немецкого наступления. Или воздушного десанта. Мы с тобой захлебнемся от пациентов. Это сейчас один-два в день на приеме — понос или застарелый мозоль на пальце.

— Бан обещал прислать больничаров, если госпиталь заполнится, так мне сказали. И волонтеров, — успокоил Деян. — Еще Несвицкий рядом. Скажи… Все не решался спросить. Кто меня спас от хорватов? Он или ты?

— Младенович, — без раздумий ответила Милица. — Я попросила Несвицкого, а он — генерала. Но без командующего ничего бы не решилось.

— То есть началось с тебя… А я за столько дней не поблагодарил. И даже не поинтересовался, кто помог.

— Ты же меня ревновал к должности заместителя главврача городской лечебницы, — усмехнулась Милица. — Дулся, как сыч.

— Боже… какой же я был дурак… Ты меня простила, раз похлопотала?

— Когда речь идет о жизни или смерти невиновного человека, не до мелочных счетов. Сигарету будешь?

Он отрицательно мотнул головой. В помещениях мини-госпиталя они не курили. А выйти наружу означало перервать разговор, чего не хотелось обоим.

— Скажу честно, ты мне очень нравилась, — признался Деян. — И как врач, и женщина. А потом словно камнем по голове треснуло. Что-то гадкое поднялось изнутри и сказало: она тебя подсидела. И я как идиот поддался. Вот сейчас мы вместе… и не вместе. Ты вольна уехать, когда заблагорассудится, дорога через Грецию открыта. Вернешься в Варягию.

— После чего мы никогда не встретимся. Деян! Уж реши, наконец, что в тебе перевешивает — доброе отношение ко мне или «гадкое изнутри». Тогда и вернемся к разговору. А пока давай учтем антибиотики. Их мало, некоторые помогают от болезней, где препарат Несвицкого не работает. Я диктую наличие по факту, ты записываешь. Хорошо?

Деян раскрыл журнал. Записывал под диктовку названия лекарств и количество упаковок, а сердце пело: Милица к нему неравнодушна, несмотря ни на что. Значит, ничто и не потеряно. Главное — не спешить. Если все удастся, она не покинет Сербию и после окончания войны.

Перелистывая страницу, украдкой глянул на напарницу, она сидела к нему боком, лицом — в профиль. И, очевидно, тоже не страдала из-за плохого настроения.

Повод для тревоги первым подал разведывательный самолет. Он кружил на высоте трех-четырех тысяч метров. ЗРК почти наверняка бы сбил его, но Младенович запретил: не хотел, чтобы враг заранее знал о наличии у них зенитного оружия.

Несвицкий рассматривал немца в бинокль. Обычный поршневой моноплан, чуть меньше, чем угнанный ими из Белграда в компании Шваркопфа. Скорость так себе, вертолетная. Если заранее занять место в стороне, воспользоваться облачностью и подобраться ближе… Увлекшись, он проговорил это вслух.

— Николай, что ты задумал? — тревожно спросил Касаткин-Ростовский. — За самолетом гоняться⁈ Это невозможно!

— Кто бы говорил… Помнишь Горчакова, как он в воздухе забрался в беспилотник?

— Ну, его же вплотную к нему подвезли. И беспилотник не рыскал по курсу.

Немец, пока они спорили, словно почувствовав недоброжелательное внимание, взял курс на север.

— Ладно, лети и приводи некрасивую подружку. Станцуем с обеими, — высказав непонятную угрозу, Несвицкий вновь заставил волхвов выполнять учебные упражнения.

Громоздкие безоткатки калибра восемьдесят миллиметров не стали удобнее. Но после серии полетов с крылом и без него руки приспособились к оружию. Ствол не рыскал в воздухе и довольно твердо смотрел в нужном стрелку направлении.

Вымуштровав своих, Несвицкий с Негожиным занялись с хорватами. Им тоже выделили дюжину безоткаток и по два десятка снарядов на ствол, разрешив расстрелять пяток в учебных целях. Среди учеников оказались охотники с задатками снайперов, и Василий, на комплименты скупой, хвалил их.

Пехоте особенно пришлись по душе осколочные снаряды, фактически — гранаты с разлетом шрапнели на десятки метров. Суррогат полноценной артиллерии, но хоть что-то.

Когда закончили с хорватами и шли на обед, Негожин заметил:

— Чувствуете, командир, как все в напряжении? Долго не выдержат. Если немец в течение недели не нападет, начнутся разлад и расслабуха. Генерал ушлет часть хорватов в передовые отряды, с хрена ли им в тылу отдыхать. А немцы возьмут и ударят.

— Долго ждать не придется — есть предчувствие. Не знаю, как сказать, Вася… Словно перед грозой, когда грома еще не слышно, и небо ясное, но воздух наэлектризован. Не ощущаешь?

— Есть немного. Посмотрим, командир.

Из-за притока людей склоны холмов вокруг обломков БиоМеда представляли собой палаточный лагерь, и большая часть гвардии Младеновича ночевала здесь. Конечно, палатки в маскировочной окраске, натянуты масксети. Но лагерь все не скрыть и щели для укрытий не выкопать — всюду выступы горных пород. Конечно, порядок действий в случае воздушной тревоги выработан, каждый знает, что ему делать, но как получится в реальности…

Проверка случилась на следующий день — с первыми лучами зари и с запоздавшим сигналом оповещения. Волхвы, натянув летные костюмы, стремглав кинулись к лестнице наверх, но путь преградил часовой.

— Извините, князь. Приказ генерала. Вверху сущий ад.

Ефрейтор не угрожал автоматом, но загородил дорогу. За ним стояли другие солдаты поста.

Вверху грохотало. Моргали и качались на проводах лампы. С лестничного пролета, ведущего к выходу, клубами опускалась пыль, с потолка сыпалось бетонное крошево.

Подошел Младенович, сопровождаемый двумя десятками солдат.

— Николай! — сказал волхву. — Наверху вы ничего не сделаете — поздно. Оставайтесь здесь. Ждем окончания налета, расчищаем завалы у выхода и идем в бой, — он наклонился и шепнул: — По неподтвержденным данным, немцы получили тяжелые транспортные вертолеты. В них грузится едва ли не полк. Мои офицеры получат приказ к отражению десанта. Если сможете сбить хотя бы пять вертушек до посадки, то очень нам поможете!