Анатолий Марченко – Малиновский. Солдат Отчизны (страница 19)
— Обмозгуем, Никита Сергеевич! Обязательно...
Малиновский быстро и привычно входил в дела Южного фронта. И чем глубже их изучал, тем большая радость охватывала его. Ещё бы: шесть армий, танковый и механизированный корпуса, пятнадцать тысяч орудий и миномётов, полторы тысячи танков! А ещё самолёты! Никогда ещё под его командованием не было такого мощного сосредоточения военных сил. Такой бы фронт летом сорок второго, тогда ещё неизвестно, кому бы пришлось отступать! Но что поделаешь, история не имеет сослагательного наклонения. Малиновский заметил и один существенный изъян: его фронт почти не имел резервов. А ведь бои впереди жестокие, немцы так просто не оставят занятой территории и будут отчаянно огрызаться, контратаковать, переходить в наступление.
Малиновский переговорил на эту тему с Жуковым. Тот ответил на следующий день:
— Резервы выбить не смог! Верховный упёрся. Сказал, что Южный фронт и без того представляет собой большую силу. И сообщил, что координировать действия твоего и Юго-Западного фронтов будет Василевский. Ну, к нему тебе не привыкать, ты с ним сработался. Так что нажимай теперь на него.
Вскоре Жуков снова позвонил:
— Ну, Родион, пошло у тебя сплошное везение. Велено мне передать приказ Верховного о присвоении тебе звания генерала армии. Принимай мои горячие поздравления!
— Спасибо, Георгий Константинович.
— Главное — боевых удач! — продолжил Жуков. — Главное, Родион, чтобы тебе больше не пришлось города сдавать, а потом опять брать.
— Постараюсь!
«Не удержался, чтобы не подковырнуть. Ну, характерец!» — подумал, впрочем, не зло Малиновский.
14
Летняя кампания 43-го года отличалась от летней кампании 42-го года, как небо от земли. Год назад даже те военные стратеги, которые считались оптимистами, не всегда были уверены, что паническое отступление советских фронтов можно в конце концов остановить. Теперь же, после триумфа Сталинградской битвы, после сокрушительного поражения немецко-фашистских войск на Курской дуге, даже отъявленные пессимисты воспрянули духом: «праздник на нашей улице», которого так долго и страстно ждали, обрёл реальные очертания.
Отступившие под натиском Юго-Западного и других фронтов с Северного Кавказа, гитлеровские войска из кожи вон лезли, чтобы удержать в своих руках угольно-металлургические районы Донбасса и Криворожья и, конечно же, плодородные земли Украины.
Советское Верховное Главнокомандование противопоставило замыслам противника свой стратегический план, главной целью которого было незамедлительное расширение фронта наступления наших войск на юго-западном направлении.
Маршалу Василевскому было поручено координировать действия фронтов. Прибыв на командный пункт Малиновского, Александр Михайлович довёл до него и других генералов сущность плана:
— Перед Центральным, Воронежским, Степным, Юго-Западным и Южным фронтами стоят следующие задачи: разгромить главные силы врага на одном из центральных участков и на всём южном крыле советско-германского фронта, освободить Донбасс, Левобережную Украину и Крым, выйти на Днепр и захватить плацдармы на его правом берегу. При этом Центральный, Воронежский и Степной фронты должны выйти на среднее течение Днепра, а Юго-Западный и Южный — на нижнее. Вашему фронту, Родион Яковлевич, предстоит выполнить задачи исключительной важности и сложности. Главное — овладеть Донбассом. Здесь немецкое сопротивление будет наивысшим. Из разведданных известно, что генерал-фельдмаршал Кейтель уже забил тревогу. Он доложил Гитлеру, что оставление Донбасса и Центральной Украины повлечёт за собой утрату важнейших аэродромов, большие потери в продуктах питания, угле, энергетических ресурсах. — Василевский подошёл к оперативной карте. — Прошу обратить внимание: передний край главной оборонительной полосы немцев, с разрядами проволочных заграждений и минными полями, проходит по Северскому Донцу и Миусу. В глубине противник имеет оборонительные рубежи по рекам Крынка, Мокрый Еланчик, Конка, Берда, Кальмиус, Волчья и Самара. На переднем крае и в глубине укрепрайона построено много дерево-земляных и железобетонных сооружений. Гитлер отдал особый приказ о строительстве стратегического узла обороны, который получил название «Восточный вал». Узел простирается с юга по линии реки Молочной, среднего течения Днепра, реки Сож, через Оршу, Витебск, Псков и по реке Нарве. Донбасский район обороняет 1-я танковая и вновь созданная 6-я полевая армия — преемник той самой армии Паулюса. Её Гитлер объявил армией мстителей. Она входит в группу армий «Юг» и насчитывает двадцать две дивизии. К моему прибытию, — продолжал Василевский, — Родион Яковлевич Малиновский подготовил проект выполнения предстоящей операции. Мы положили его в основу дальнейшего обсуждения. Такое обсуждение состоялось. Решено нанести главный удар южнее города Изюм через Барвенково на Лозовую, Павлоград и Синельниково. Для этого в качестве исходного положения необходимо использовать ранее захваченные плацдармы на западном берегу Северского Донца. К участию в операции привлекаются: 6-я армия генерал-лейтенанта Шлемина, 12-я армия генерал-майора Данилова, 8-я гвардейская армия генерал-лейтенанта Чуйкова, 23-й танковый, 1-й гвардейский механизированный и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса, а также вся фронтовая авиация 17-й воздушной армии генерал-лейтенанта Судца. Пока всё.
Главная группировка фронта под командованием Малиновского, реализуя этот стратегический план, перешла в наступление 18 августа. Войска форсировали Северский Донец и овладели городом Змиев. Но вскоре наступление захлебнулось: противник ожесточённо сопротивлялся, бросая в бой всё новые и новые резервы. С ходу прорвать его оборону не удалось.
Василевский и Малиновский непрерывно обсуждали план дальнейших действий. Командный пункт фронта жил бурной, напряжённой жизнью. Было решено на следующий день повторить атаку, усилив ударную группировку за счёт второстепенных участков и сократив до минимума ширину прорыва немецкой обороны. Но и это не принесло желаемого результата. Несмотря на то что по позициям немцев был нанесён мощный артиллерийский удар, они, видимо, разгадав замыслы советских войск, сменили позиции, и шквальный огонь артиллерии оказался мало результативным; огневые позиции врага остались почти невредимыми, и немцы открыли ответный артиллерийский и пулемётный огонь по наступающим частям. Ценой больших потерь советские войска за восемь часов боя продвинулись лишь на один-два километра.
— Надо прекратить эти бесполезные атаки и перегруппировать главные силы несколько южнее, — предложил Малиновский. — Наступать тут будет, конечно, сложнее. Зато сработает элемент внезапности: здесь нас противник не ждёт.
— Разумная идея, — поддержал его Василевский. — Основную роль надо возложить на 8-ю гвардейскую Чуйкова.
— Но на перегруппировку потребуется пять-шесть суток, — озабоченно произнёс Малиновский.
— Надо получить добро у Верховного, — вздохнул Василевский. — Вечером я ему позвоню.
В это время к ним поспешно подошёл начальник штаба фронта Сергей Семёнович Бирюзов. По его встревоженному лицу Василевский понял, что он хочет сообщить новость чрезвычайного характера.
— Товарищ маршал, получена срочная телеграмма от Верховного Главнокомандующего.
Василевский взял протянутый Бирюзовым бланк. Внимательно прочитав текст, он передал бланк Малиновскому:
— Ознакомьтесь, пожалуйста. Пока мы тут голову ломали, я уже схлопотал себе грозное замечание.
Родион Яковлевич прочёл:
Прочитав, Родион Яковлевич взглянул на Василевского. Маршал стоял смущённый, как провинившийся школьник. Было видно, что нагоняй Сталина расстроил его и он никак не может прийти в себя. Ещё бы: такое замечание Верховного, зная его крутой характер, спокойно воспринять просто немыслимо.
Наконец Василевский заговорил:
— Представляете, Родион Яковлевич, за все годы военной службы я не получил не то что взыскания, но даже замечания. Верховный всегда хорошо относился ко мне, а сейчас, судя по этой телеграмме, он просто разъярён. И в чём моя вина? В том, что я всего на несколько часов задержал очередное донесение.
— Действительно странно, — посочувствовал Малиновский. — Может, в Генштабе что-то не сработало?
— Сейчас свяжусь с Антоновым.
— Правильно. Уж кто-кто, а ваш заместитель должен быть в курсе дела. Да вы, Александр Михайлович, не принимайте всё это так близко к сердцу.