Анатолий Максимов – Атомная бомба Анатолия Яцкова (страница 42)

Итак, перед Вами, уважаемый читатель, хотелось бы верить, лежит, возможно, историческая правда, «подправленная» нескромным пером автора.

В сентябре 1944 года в адрес Берии проследовало тревожное письмо за подписью Курчатова. В нем говорилось:

«В письме т. М.Г. Первухина и моем на Ваше имя мы сообщали о состоянии работ по проблеме урана и их колоссальном развитии за границей.

В течение последнего месяца я занимался предварительным изучением новых весьма обширных (3000 стр. текста) материалов, касающихся проблемы урана.

Это изучение еще раз показало, что вокруг этой проблемы за границей создана невиданная по масштабу в истории мировой науки концентрация научных и инженерно-технических сил, уже добившихся ценнейших результатов. У нас же, несмотря на большой сдвиг работ по урану в 1943–1944 году, положение дел остается совершенно неудовлетворительным.

Особенно неблагополучно обстоит дело с сырьем и вопросами разделения. Работа Лаборатории № 2 недостаточно обеспечена материально-технической базой. Работы многих смежных организаций не получают нужного развития из-за отсутствия единого руководства и недооценки в этих организациях значения проблемы.

Зная Вашу исключительно большую занятость, я все же, ввиду исторического значения проблемы урана, решился побеспокоить Вас и просить Вас дать указания о такой организации работ, которая соответствовала возможностям нашего Великого Государства в мировой культуре.

Г. Москва, 29 сентября 1944 года».

Ни к кому-то, а к равному по рангу члену Совета по урану и государственному деятелю высокого ранга обращается глава отечественного атомного проекта, причем письменно с большой степенью тревоги за будущую его реализацию.

В 90-х годах появились толстые книги о Берии и обстоятельствах его ухода с политической сцены нашего Отечества. До этого его фигура была драматизирована до крайности и представлялась только в отрицательном свете. Не потому ли серьезный прорыв в освещении истинной, в чем-то положительной роли Лаврентия Берии — послевоенного председателя Спецкомитета по атомной проблеме при СМ СССР — связан с появлением в печати монографического характера книги Н.А. Кудряшова «Советские ученые и Берия в атомном проекте» (2012). В ней ее автор подводит своеобразную черту под экстремальной одиозностью личности Берии:

«Берия продолжал оставаться “главным злодеем” советской истории вплоть до 1990-х гг. Только после 1991 г. запрет на тему Лаврентия Берии был снят, и сейчас уже нет однозначной негативной оценки деятельности этого соратника Сталина. Тем не менее должной официальной оценки этой противоречивой и трагической личности ХХ столетия до сих пор не дано».

Атомный разведчик-историограф НТР Барковский несколько сомневался в самом факте сопротивления Берии появлению отечественной атомной бомбы. Из его высказываний создавалось впечатление, что Берия не просто отвергал сведения о работах над атомным взрывчатым веществом на Западе, а проявлял осторожность вполне оправданную — возможна дезинформация с целью отвлечения серьезных средств страны, причем в момент, когда гитлеровский вермахт стремительно приближался к Москве.

В свою очередь, автор данной книги, пролистав и углубившись в несколько десятков публикаций и материалов, полученных от Барковского по теме и лично собранных, не мог найти в них даже четкого должностного описания — чем занимался в годы войны «этот соратник Сталина». И даже «старый друг» автора — Большая советская энциклопедия личности Берии не уделила ни строчки!

Известно и то, что Берия все же обсуждал со Сталиным полученное от нашей разведки тревожное сообщение о работе на Западе над военным атомом. Но это происходило в трагическое время, когда дела на участке советско-германского фронта приковывали к себе все внимание ГКО, Политбюро, ЦК партии, правительства! И было не до атомных дел…

Все же удалось разобраться с «должностной занятостью» Берии в годы войны, а они впечатляли: в его ведении находились пограничные части и войска НКВД, а это десятки хорошо укомплектованных и подготовленных к боевым действиям дивизий (1); они сражались на нескольких фронтах и здесь, под Москвой (2); в обязанности внутренних войск входило обеспечение эвакуации из европейской части Союза промышленных предприятий, что привело к появлению за Уралом 1500 заводов, которые «с колес» приступали к производству оружия для фронта (3).

Еще в ведении НКВД входила организация подполья, спецпартизанских отрядов и засылка разведывательно-диверсионных групп в тыл врага (4). И еще — изнурительная контрразведывательная работа по сопротивлению (до полного уничтожения) созданным немцами вооруженным местным националистическим формированиям на Кавказе, в Крыму и Прибалтике (5).

При рассмотрении личности Берии как государственного деятеля шаг за шагом у автора складывалось впечатление в том факте, что Сталин доверил (а не просто приказал!) Берии заниматься вопросами производства самой сложной техники войны — танков, тяжелых орудий, бомбардировщиков (6). Именно на этом участке Берия отличился особо и был справедливо награжден Золотой Звездой Героя Соцтруда (1944).

И вот что характерно: хронология занятости Берии вопросами появления в Союзе атомной и водородной бомб (понимай — атомной промышленности) — это «половина его хождения во власть» (7).

Однако известно, что с момента создания Лаборатории № 2 (1943) от правительства работу по теме курировал В.М. Молотов, один из заместителей Сталина в ГКО. Но…

В 44-м году по просьбе Первухина (от ЦК) и Курчатова (от «имени» Лаборатории № 2) был создан при ГКО тот самый Совет по урану с Берией во главе с «бескрайними полномочиями». Как отмечалось в трудах международного симпозиума по атомной проблеме (1996): «Именно конец ноября — начало декабря 1944 года можно считать переломным моментом в судьбе атомного проекта — Берия взял руководство программой в свои руки».

В этой связи оценки положительной роли Берии дают ведущие физики-атомщики: Ю.Б. Харитон («с переходом атомного проекта в руки Берии ситуация кардинально изменилась») или радиофизик А.Л. Минц («решение о создании города — ядерного НИИ в Дубне»).

Весьма примечателен и характерен и такой факт: авторитетные физики-атомщики Курчатов и Харитон не поддержали руководство партии и правительства во главе с Хрущевым о якобы шпионской деятельности Берии в отечественной атомной отрасли промышленности. Так, Курчатов, по словам сына Берии — Сергея, заявил, что «если бы не он, Берия, бомбы не было бы».

Уже в 2000-е годы по телевидению говорилось о роли Берии в атомном проекте, и один из зачинателей работы по теме академик А.А. Бриш отмечал, что вместо Молотова за работу над атомной бомбой взялся Берия: «Это был удачный выбор…, он был хорошим организатором и умным человеком, умеющим подбирать кадры». (Роль В.М. Молотова в этом случае вовсе не умаляется, ибо атом был не его стезя — он был блестящим наркомом иностранных дел!)

Еще на первых страницах своей монографии о Берии ее автор Кудряшов дает ему краткую, но емкую по смыслу характеристику: «Нет сомнения, что Берия был карьеристом, властным руководителем, готовым любыми способами добиваться поставленной цели. Однако три важные черты для государственного деятеля в характере Лаврентия Берии, безусловно, присутствовали: его огромное трудолюбие, талант организатора и патриотизм».

Считается, что за «сто дней после Сталина» Л.П. Берия много сделал для смягчения недавнего государственного режима: это — закрытие «дела врачей», отмена пыток, широкая амнистия, попытка изменения роли партийной пропаганды, отношения с Югославией и предложение об объединение Германии…

Не правда ли, положительные достижения государственного масштаба перечеркнуты, мягко выражаясь, «непопулярными способами» их достижения. И то, что звучит страшным укором государственному деятелю, никогда не оправдывает его успехи, даже во имя Отечества.

Не потому ли почти реквиемом плодотворной роли Лаврентию Берии, причем шире, чем только в делах с атомом, звучит концентрированное — и по содержанию, и по форме — высказывание в его адрес в той самой монографии Н.А. Кудряшова:

«Из всего сталинского окружения только лишь Лаврентий Берия остается осужденным за преступления, ко многим из которых он непричастен. С другой стороны, среди сталинских соратников нет ни одного человека, который бы сделал больше, чем Берия, для укрепления могущества и обороноспособности Советского Союза.

Неудачи при создании атомного оружия были и при руководстве Берии, но создается впечатление, что их было меньше и они не были столь масштабными, как после его устранения… С Берией атомному проекту повезло и потому, что Берия оказался всесторонне подготовлен к решению проблемы и со стороны разведки, и со стороны организации производства, и со стороны человеческих ресурсов».

Действительно, если этому решению предшествовало появление в штаб-квартире разведки «атомных документов» из-за рубежа, страстные призывы с фронта физика Флерова и трофейная записная книжка немецкого физика. Но было и осторожное мнение физиков-ядерщиков о возможности создания нового атомного взрывчатого вещества в принципе. Наконец, по-видимому, главный аргумент для вождя — решительное заявление Сталину двух светил русской и советской науки — Вернадского и Иоффе с их категорическим: «Бомбе следует быть!»