Анатолий Максимов – Атомная бомба Анатолия Яцкова (страница 25)
Студент… Как говорит русская поговорка: «Бог любит троицу». И с ним случился третий казус, уже после второго курса, когда он стал семейным человеком и имел дочь. И он, и его жена были из элитных семей — торгпредских работников по линии Внешторга. Причем к тому времени их родители оказались в больших чинах.
Строптивость студента и здесь проявилась в общении с матерью жены. Рассказывали, что это была весьма властная «хозяйка» в коллективе торгпредства в большой стране, где ее муж был торгпредом.
Трагикомедии не получилось — только трагедия. Строптивый зять на званом обеде надерзил властной теще в ответ на ее публичное едкое замечание, что ее дочери с мужем не повезло. Все бы ничего, но он сравнил ее поведение и в торгпредстве, и в доме с… Кабанихой из известной пьесы «Гроза».
Разрыв стал неминуем, и дочери запретили встречаться с непокорным мужем, а все усилия тещи были направлены на развод. Дочь и внучка оказались «под замком» матери. Купленная кооперативная однокомнатная квартира пустовала, хотя в ней изредка молодожены и встречались. Встреча автора с женой студента показала, что та не властна сопротивляться матери.
Как это положено в институте, руководитель учебного отделения студента должен был попытаться примирить стороны или хотя бы понять степень угрозы для слушателя оказаться разведенным. Это грозило ему уходом из разведки в иное подразделение госбезопасности — контрразведывательное.
Встреча с отцом жены, бывшим торгпредом, не состоялась — он всячески избегал ее, переложив разрешение ситуации на плечи своей властной супруги. Отец студента, знакомый автору по работе во Внешторге, зная ситуацию, только разводил руками.
И автор пошел на встречу с матерью-тещей, и она на уровне истерики восприняла автора-примирителя как врага. Анатолий Антонович все действия автора одобрял, но уверенно сделал два вывода в том, что факультет эту «битву за судьбу студента в разведке» проигрывает и что неприятности еще не окончились.
Так оно и случилось. В институт было передано письмо из администрации самого… Юрия Владимировича Андропова с резолюцией «разобраться». Главной в нем была жалоба на «людей из окружения зятя», защищающих его как человека, которому не место в рядах госбезопасности.
Анатолий Антонович сложившуюся ситуацию понимал, и дело завершилось без каких-либо выводов в адрес автора. Пострадали две стороны конфликта: распалась молодая семья, а студент, в силу указанного правила в отношении разведенных разведчиков, после окончания института был направлен «в московскую управу» — контрразведку, где успешно трудился против западных посольств.
И все же — к чему такое пространное отклонение от темы? В нашей службе «честных правил» все же не решались спускать на тормозах подобные конфликтные случаи, тем более связанные с высшим уровнем участников. Обычно виноваты были стрелочники, то есть для данного случая — автор, который не справился с ситуацией и не нашел мирного выхода из нее.
В кругу автора коллеги ждали плачевного для него разбирательства. Так бы и было, если бы не Анатолий Антонович и воистину справедливый настрой в верхах института. Могли бы отчислить и студента, и убрать от слушателей автора, несмотря на его принадлежность к почетным чекистам.
Вот почему автор должен был еще и еще показать все духовное величие Анатолия Антоновича Яцкова, нашего замечательного старшего товарища. Именно в таких, казалось бы, мелких случаях как в капле воды проявлялось главное качество его моральной чистоты и доброй души справедливого человека, осененное доверием к людям.
К себе автор до сего дня чувствует доброе отношение Анатолия Антоновича, казалось бы, в мелких вопросах. Но жизнь подсказывает, что именно из мелких эпизодов произрастает великое доверие к Личности, Наставнику с его гражданской и человеческой позицией в большом и в малом.
Дело в том, что Анатолий Антонович принял автора в свои ряды на факультете в полном смысле слова на свой страх и риск. Об этом автор узнал много позднее.
Это случилось потому, что именно глава госбезопасности давал добро на контакты автора в работе со спецслужбой противника «под флагом предательства». Как говорили «чуткие кадровики», мол, автор «якшался со спецслужбами Запада». А начальник факультета пошел им наперекор, и год автор сидел «на двух стульях» — в сотрудниках НТР при ведомстве прикрытия и в институте.
Память… И еще небольшой штрих. Среди почетных книг личной библиотеки два фолианта вызывают у автора добрые эмоции. Это первая обширная биография Петра Великого, изданная в 1843 году с 600 иллюстрациями на 600 страницах, и академическое издание Вересаева «Пушкин в жизни» (1933). И что? А то, что эти два ценных издания были воссозданы из разрозненных листов в полноценные тома, в ювелирно переплетенное целое. Как представляется автору, это было делом рук полиграфиста Анатолия Антоновича, который листал эти фолианты.
Были и судьбоносные для автора штрихи-мелочи. Сделав один выпуск, автор принял новый набор молодых слушателей и готовился работать с ними три года. Однако… после начала второго учебного года из штаб-квартиры внешней разведки автору последовало приглашение на работу «в подразделение высшего пилотажа» — Службу активных мероприятий. Причем в одно из самых боевых ее отделов — по борьбе со спецслужбами и центрами идеологических диверсий.
Не без трепета шел автор к Анатолию Антоновичу, ибо ставил его в трудное положение: заменить руководителя учебного отделения в разгар учебного процесса. И как автор ошибался, когда извиняющимся тоном доложил ему о поступившем предложении! Более того, сопровождал извинениями.
Анатолий Антонович вовсе не огорчился такому повороту событий. Решительно заявил: «Такой шанс еще и еще поработать в стенах разведки — это нельзя упустить…» И поздравил автора с доверием к нему со стороны службы, намекая на его «общение с западными спецслужбами», столь напугавшее в свое время кадровиков.
Но в отношениях знатного разведчика и его младшего коллеги, коим был автор, случился затянувшийся казус. На факультете все друг другу тыкали и лишь автор оказался изгоем в этом отношении, причем только со стороны Анатолия Антоновича. Такая вот трагикомичная ситуация.
Суть такова: автор был лет на десять младше всех остальных членов коллектива факультета. Но был со всеми на равных, кроме Анатолия Антоновича, которого называл только по имени, отчеству и на «вы». А вот тот обращался к автору только на «вы» и по имени-отчеству. Причем даже в неофициальной обстановке. И на все протесты автора Анатолий Антонович отвечал однозначно: «Я так привык…» Коллеги шутили над автором, что он-де, мол, возведен в ранг английской королевы…
Что такое фактор доверия в военной и чекистской среде, автору было знакомо еще в бытность его учебы и службы на флоте и в военной контрразведке и за многие годы работы в разведке. Доверие Анатолия Антоновича было особое: он, в полном смысле этого понятия, был доброжелательно-доверителен со всеми, кто с ним общался, — от коллег и подчиненных до молодого поколения будущих разведчиков.
Для учебы в институте разведки кадры отбирали из лучших сотрудников госбезопасности и армии — контрразведки, погранвойск и всех родов войск. Как говорили кадровики, как правило сами бывшие разведчики, счет велся в соотношении один к ста. Столь тщательным был отбор… Но и в институте было свое требование, правда, негласная рекомендация: в первые месяцы учебы слушатели могли определиться в выборе новой профессии фактически на всю оставшуюся жизнь, а если нет, то принять решение об уходе.
Многие уже послужили в органах — иногда до семи лет. Пришли в институт капитанами и по положению имели права на звездочку майора, но… Правила учебного управления запрещали повышение звания, пока сотрудник учится — то ли на переподготовке, то ли основательно в какой-либо школе. Но… Анатолий Антонович разорвал этот порочный круг — и только в отделении автора шесть человек стали майорами. В решении этой проблемы Анатолий Антонович дошел до зампредседателя КГБ!
…И вот случилось так, что один из слушателей автора после первого семестра учебы, в январе, обратился с просьбой содействовать его возвращению к старому месту службы в территориальных органах — в контрразведку. Автор доложил ситуацию Анатолию Антоновичу, и после беседы, во время которой слушатель свое решение аргументировал с хорошей долей доказательств: мол, не по Сеньке шапка, — его рапорт был принят.
И снова Анатолий Антонович не был бы самим собой, если бы просто передал «дело слушателя» — чекиста-контрразведчика с опытом работы в органах более шести лет — в кадры. Он поговорил с уходящим о прежней работе, спросил: не хочет ли тот перейти на работу в новое место. А когда узнал, что коллеги уходящего сообщили ему о вакансии при Смоленской АЭС, то Анатолий Антонович созвонился по спецсвязи с руководством смоленского управления госбезопасности и, объяснив ситуацию, попросил устроить «беглеца» именно на эту АЭС, где, кстати, поблизости жили его родители.
И так Анатолий Антонович поступал со всеми слушателями, кто по разным причинам должен был покинуть стены института, а это звонок по месту старой работы с положительным отзывом и просьба помочь в трудоустройстве.