Анатолий Махавкин – Ведьма, грызущая корни мира (страница 16)

— Здравствуйте, Леонид Борисович.

Краем глаза я отметил движение справа и слева: видимо те парни, что прежде скрывались в кустах и за домом, покидали свои укрытия. Кусака из своей засады в сарае сообщил, что во дворе присутствуют не меньше восьми чужаков. Муа продолжала дрожать, и чтобы успокоить, я обнял девушку за плечо. Кожемякин, который успел приблизиться почти вплотную, внезапно остановился. Его взгляд оказался прикован к лицу моей спутницы. По физиономии шефа прошла тень. Потом Леонид Борисович повернулся ко мне.

— Я конечно могу и ошибаться, — сказал он и сделал ещё пару шагов в нашу сторону. Солдаты, следовавшие за Кожемякиным, остановились, — но чёрт меня дери…

— Да, — согласился я и прижал к себе Муа. — Одно лицо. Но я должен представить: Муаррат. И она, как бы это сказать, не совсем отсюда.

— Даже если бы этот разгильдяй Николай не поведал о ваших, гм, чудесах, — Кожемякин подошёл ко мне и протянул руку. Мы обменялись рукопожатиями и да, шевофо осталось прежним, костедробительным. Но теперь стало ясно, что бывший начальник всё же постарел: бронзовую кожу лица изрезали многочисленные морщины, а тёмные глаза слегка запали, всё равно, догадался бы по имени. Итак, поскольку этот невежа не торопится представлять вашего покорного слугу, представлюсь сам: Леонид Борисович Кожемякин. Для столь красивых женщин — просто Леонид.

Кто-то из бойцов очень тихо хихикнул. Кожемякин тут же сжал кулак и поднял так, чтобы видели все. Теперь хихикал уже не один.

— Вокруг — одни разгильдяи, — Кожемякин сокрушённо вздохнул и развёл руками. — Чем дальше от цивилизации — тем слабее дисциплина. Да вы, милочка, и по своему другу это могли бы заметить. В своё время это был настоящий специалист экстра-класса, а теперь — жалкий отшельник, пародия на прежнего человека-боя.

— Саша хороший, — немедленно заявила Муа. При всём, при этом, девушка отлично понимала, что про меня просто шутят.

— Может пройдём в дом? — предложил я и на вопрос Кусаки ответил, что дракон пусть остаётся там, где есть. Да, даже невзирая на то, что перед входом в сарай топчется один из гостей. Лишь бы не вздумал заглядывать внутрь. — И как бы так попросить, чтобы парни не стреляли, если вдруг увидят что-то необычное.

— Насколько необычное? — тут же спросил Леонид Борисович и внимательно осмотрел двор.

— Ну, вроде здоровенной лохматой ящерицы, — глаза у Кожемякина поползли на лоб. — Вообще-то — это дракон.

— Говорят, вроде у вас тут повсюду грибы растут. Галлюциногенные. Сначала вот Николай, теперь — ты. Дракон, да?

— И ещё его зовут Кусака, — вставила Муа. Я заметил, как внимательно Кожемякин вслушивается в голос девушки. Да, и тут сходство неоспоримое. — Но его лучше не злить.

С этим утверждением сарайный затворник оказался полностью согласен.

— Хорошо, — Леонид Борисович поправил белое полукольцо, висевшее у него за левым ухом и отдал приказ следить за обстановкой, но без фанатизма. И в больших лохматых ящериц ни в коем случае не стрелять. — А теперь можно и в дом.

По старой памяти я помнил, что прежде Кожемякин обожал употреблять хороший чай с мёдом, поэтому попросил Муа поставить чайник. Конечно, того продукта, который шефу возили из Лондона, у Веры точно не имелось, но и наш чай по вкусу и запаху ничем не уступал заморскому.

Мы разместились в гостиной и пока Муа хлопотала возле печки, Кожемякин по-хозяйски разместился за столом. Сел против меня и так прошил взглядом, точно светил рентгеном.

— Итак, — сказал Леонид Борисович и сложил пальцы домиком. — В чудеса я обычно стараюсь не верить, однако же…Что с твоими ногами? Врачи, помнится, тогда сказали, что тебе без вариантов до конца жизни ковылять на полусогнутых.

— Она, — я кивнул на Муа и девушка, обернувшись, улыбнулась мне. Кажется, она почти успокоилась, — всё исправила. Муа — самая настоящая колдунья.

Пока гость переваривал первую часть откровения, в комнату сунулась морда Степлера. А как же, слышен звон кухонной посуды, а значит появилась возможность чего-то перехватить. За окном медленно прошлась зелёная каска с гребнем: нас охраняли, а значит наконец-то можно немного выдохнуть.

— Колдунья, значит? Угу, — Кожемякин потёр лоб кулаком и кивнул. — Ладно, предположим, что это правда. Едем дальше. Откуда такое сходство с…Ну, ты понял.

Да, не стоило тыкать в заживающую рану. Один чёрт она никогда не заживёт до конца. На то мы и люди, чтобы всегда помнить о наших утратах.

— Тут сложнее. Имеет место быть мноходовочка некоего злобного колдуна. Короче, мне специально подбирали похожую девушку, для, — я почесал в затылке. — Леонид Борисович, а давайте я вам с самого начала, а? Не то получится сочинение поэта Бездомного в психушке. Тут столько всего сложилось…Оно и вместе-то читается, как фантастический роман, а по отдельности, так и вовсе — чистый бред.

Муа принесла три дымящиеся чашки, блюдечко с мёдом (я успел мысленно подсказать) и вазочку с чёрными сухариками. Это она скорее для себя: очень уж Муаррат нравилось пить чай с сухарями. Вот, какие иногда неприхотливые принцессы попадаются.

Степлер усиленно полировал боками ножки стола и стульев и урчал, как крохотный пылесос. Наконец-то решилась и прокралась в комнату Дина. Однако Кожемякина псина явно побаивалась и поджимала хвост. Но рычать не смела. В общем, обстановка получалась вполне себе мирная и в каком-то смысле, по ощущениям, даже семейная.

Короче, я собрался с мыслями, выстроил воспоминания в нужном порядке и принялся рассказывать, аккурат с того момента, когда дождливым днём Иван доставил мне странный ящик с необычной начинкой. Рассказ с интересом слушал не только Кожемякин, но и Муа. А я, с запоздалым сожалением, сообразил, что полную историю я девушке до сегодняшнего дня так и не удосужился поведать.

Во время рассказа Кожемякин отхлёбывал горячий напиток, изредка брал сухарик (а вазочка быстро пустела) и ворчал, дескать нельзя было терять меня из виду. Без участливого командирского глаза подчинённый совсем расслабил булки. Но я-то неплохо знал Леонида Борисовича, поэтому отлично понимал, что именно сейчас он тщательно анализирует каждое моё слово и делает некие, непонятные никому, кроме него, выводы.

Прошло достаточно много времени и мне пришлось прерваться, чтобы включить свет в доме и во дворе. Я выглянул в окно, но ни одного бойца так и не увидел. Правильно, думаю, с наступлением темноты они заняли оборонительные позиции где-то снаружи. Я бы сам так сделал. Кусака зевал и ныл, как ему скучно. Муа приготовляла ещё чаю. Никто и не подумал отказываться. Степлер отчаялся получить колбасу и спал на подоконнике. Дина залезла под стол и тоже задремала.

Мы допили чай, а я закончил историю. Вроде ничего не упустил. Прежде шеф крепко ругался, если в полученной информации имелись пробелы. Всегда говорил, что даже мелочь способна исказить картину до неузнаваемости.

Сейчас Кожемякин сидел и постукивал ложкой о чашку. Думал. Муа прислала, что Леонид Борисович напоминает ей отца: такой же могучий правитель. Однако в нём отсутствует некая чернинка — сила тут исключительно светлая. Естественно, ничего из этого не было произнесено вслух.

— Значит так, — Кожемякин положил ложку на стол. — Примем всё рассказанное на веру. Но Саша, ей богу, если бы это рассказал не ты…Короче, вот что я вам скажу…

Внезапно он замер, прислушиваясь, а после неожиданно легко, для своей комплекции, поднялся на ноги.

— По дороге, в нашу сторону движутся два автомобиля, — сообщил Кожемякин.

— Два? — удивился я.

Удивился и встревожился.

Глава 11

Видимо моя тревога передалась и остальным моим близким (таковым же можно считать дракона?), потому как Муа изменилась в лице, а Кусака прогнал свою сонливость и принялся доставать меня вопросами: не пора ли ему вступать в дело? Я подумал, что нервы у подопечных Кожемякина и так на пределе, поэтому с созерцанием дракона им лучше обождать.

Тем временем Леонид Борисович сообщил, что машины удалось опознать и назвал модели каждой. И если с первой всё казалось кристально ясно: Мицубиси Аутлендер, на котором точно ехали Вера с Иваном, то второй — УАЗ Патриот с какими-то оружейными модификациями, оставался загадкой. По крайней мере для меня.

— Что думаешь? — спросил Кожемякин, когда мы выбрались из дома во двор. Муа ни на шаг не отходила от меня, а в сарае изнывал жаждущий действий дракон. — Сестра, говоришь? А может такое быть, что твоей Верой и её сожителем кто-то решил банально прикрыться? Использовать, скажем, в качестве заложников.

Я только пожал плечами. Могло происходить всё, что угодно. За всю свою жизнь я успел столкнуться с множеством нештатных ситуаций, которые невозможно предвидеть. В результате одной из таковых оказался здесь, а после ещё нескольких получил дракона и принцессу из другого мира. Но Кожемякин и без меня знает, насколько велик процент безумия в мире вообще и в нашем роде деятельности, отдельно.

— Пусть только ваши удержатся от преждевременной пальбы, — попросил я. — Почему-то мне кажется, что тут нет ничего опасного.

— Ага, — крякнул Кожемякин и криво ухмыльнулся. — А я-то, старый злодей, уж собирался накрыть их ковровым бомбометанием, а после — сжечь напалмом. Ну, вспомни, мы же так всегда делали. Понятное дело, сначала присмотримся., какие гости к нам пожаловали.