Анатолий Махавкин – Тьма на пороге (страница 25)
— Напоминает учебный класс, — комментирует Молчанов из-за плеча и стукает меня ладонью по шлему. — Совсем страх потерял? Или я у вас здесь так, для вида? Не посмотрю, что кум, вернёмся — пойдёшь на губу.
— Пойду, — соглашаюсь я. — А по поводу учебной комнаты…Да, похоже. Учебников не хватает.
— Ума не хватает, а не учебников, — ворчит Надя, выныривая из проёма в стене. — Доколе будешь хренью страдать, друг мой разлюбезный? Когда-нибудь твои прыжки закончатся сломанной ножкой. В лучшем случае. И ножку эту я тебе сама сломаю.
— Там, наверху они вроде как медитировали, — задумчиво говорю я, посматривая на ещё одно овальное отверстие, в этот раз прикрытое чем-то серебристым, — а здесь, что, учились? Какой-то развивающий центр? Бред!
— Нет, не бред, — появляется Настя, — Долгое время мы недооценивали противника, считая, что мутанты опускаются после перерождения до животного уровня. Возможно, на первых стадиях, так оно и есть, а после…
— А после проходят учебку и становятся типа нас? — хмыкает Надя. — Охренеть.
— Что тут? — в дыре возникает дуло пулемёта, а чуть позже и его обладатель. — Во блин, на мою школу похоже. Только сиденья помягче будут.
— Это там, где ты три букваря скурил? — уточняет Кротова. — Не думала, будто гамадрилы посещали школы. Ты хоть буквы знаешь, первобытное?
— Отставить, — Молчанов поднимает забрало шлема и трёт лоб. — Не нравится мне эта тишина и пустота. Прошлый раз, куда не сунься — везде хозяева, а тут…
— Скоро это изменится, — Михальчук успела повесить Иволгу на плечо и внимательно изучает экран на предплечье. — Впереди ментальная активность просто зашкаливает. Обычно такие показания можно снимать в густонаселённых городских кварталах.
— Час пик, — вдыхает Фёдор. — Ну что же, пойдём, увеличим траффик местного мегаполиса. Оружие приготовьте, болтуны, а то, как я погляжу, у всех отпускное настроение.
Серебристая поверхность оказывается чем-то, вроде упругой плёнки. Она сопротивляется нажатию, так что приходится доставать нож. Лезвие касается преграды, и она с тихим щелчком растворяется в воздухе.
И тут же становится очень громко. Так, что все от неожиданности отодвигаются от проёма. Похоже, Настя оказалась права, и мы вот-вот окажемся посреди очень населённого места. Впрочем…Услышанное больше смахивает на ожесточённое сражение, чем на озвученный командиром час пик. Истошные вопли, ожесточённый рёв и удары. Очень много ударов и криков боли.
— Нам точно туда? — Егору приходится повышать голос.
— Туда, — Молчанов опускает забрало. — Держимся вместе, что бы не происходило. Огонь по обстоятельствам.
Проход низкий и узкий, так что приходится почти ползти навстречу звукам яростного сражения. Командир ковыляет впереди, а я сразу же за ним.
— Осторожно! — кричит Федя и сдвигается в сторону. — Тут — обрыв.
Даже с предупреждением, я едва не оступаюсь и не валюсь с пятиметровой высоты вниз. Хорошо, что справа имеется выступ, на котором можем поместиться все мы. Что группа благополучно и делает. После этого смотрим, куда нас занесло и что происходит. С первым в общем-то всё понятно, а вот со вторым — не совсем.
Находимся мы в большой пещере, плоский потолок которой светится красным светом. От эдакого освещения тут же начинают болеть глаза, поэтому я переключаю фильтр забрала, на более нейтральный режим, который не выедает гляделки. Пол тоже плоский, но кое где глаз цепляется за круглые воронки, напоминающие лунные кратеры. Или следы от взрывов, что больше похоже на правду, ибо вокруг дырок валяются неподвижные тела мутантов.
Судя по всему, как убитые, так и ещё пока живые прибыли сюда из многочисленных отверстий в стенах пещеры. Ну да, они изрыты ими, почище швейцарского сыра и из проходов продолжают валить чёрные твари, вроде тех, которые вчера атаковали периметр. Большие злобные существа и можно только радоваться, что их ярость сейчас направлена не на нас.
— Они что, бодаются между собой? — недоверчиво кричит Надя. — Чё за херня?
Но так оно и есть. Напротив нас, у самой стены имеется пологое возвышение, переходящее в круглую плоскую площадку. Там находится немногочисленная группа мутантов серого цвета. Именно их и атакуют чёрные. Судя по грудам тел, прежде обороняющееся занимали большую территорию, а теперь их отодвинули практически к самой стене. Не ошибусь, если предположу, что серым осталось жить считанные минуты.
— Добьём уцелевших? — деловито интересуется Хоменко и его агрегат начинает жужжать.
— В своём уме? — Надя крутит пальцем у виска. — Глаза открой: видишь, сколько этих уцелевших?
— Почему мы здесь? — бормочу я, всматриваясь в горстку ещё сопротивляющихся серых. Почему-то взгляд притягивается к этой горстке, так, словно…
— Помоги, — доносится мысленный зов. — Спаси!
Голос Матери настолько силён, что несколько мгновений я вообще ничего не вижу и не слышу, кроме него. Потом алая пелена, закрывшая мир, рассеивается и я мотаю головой. Шлем командира повёрнут забралом в мою сторону и через тёмную пластину я вижу глаза Молчанова.
— Ты хрипел, — говорит Федя. — Что-то случилось?
— Да, — я указываю стволом Кочета на сражающихся. — Нам нужно помочь серым. Срочно.
— Это даже не безумие, — Фёдор качает головой. — Это — просто самоубийство, ты понимаешь? А главное: во имя чего? Я так понимаю, что именно там находится эта самая Мать-тьма и она просит тебя о спасении?
— Да, — к чему скрывать?
— И ты предлагаешь, ради твари, которая сделала тебя таким, рисковать жизнями наших товарищей? Лёня, с тобой сейчас всё в порядке?
— Не ради неё, — я качаю головой и перехватываю винтовку поудобнее. — Ради меня.
И прыгаю вниз. Высота достаточно большая, даже для моих модифицированных ног, поэтому приземлившись, падаю на бок и перекатываюсь, как учил инструктор по прыжкам с парашютом. Вслед несутся встревоженные возгласы товарищей. Им придётся пройти чуть дальше по уступу, там, где высота — метра два с половиной.
Поднявшись на ноги, немедленно открываю огонь из Кочета. Стараюсь стрелять прицельно, потому как тварей очень много и на всех плюшек банально может не хватить. Что будет потом — стараюсь не думать. Как и о том, почему решил помочь своему врагу. Просто пришло понимание, что — это необходимо. Не знаю, может Мать вложила эту решимость в мою голову, а может она выкристаллизовалась за время общения с ней. Нет времени раздумывать.
Пули по большей части попадают в головы чёрным; пока ещё есть возможность стрелять спокойно и прицельно. Кто-то из мутантов сразу валится на пол пещеры, а кто-то ещё некоторое время бежит вперёд и лишь после начинает дёргаться в конвульсиях.
Всё, твари заметили, что их врагу прибыло неожиданное подкрепление. Да и попробуй не заметить, когда у меня над головой вовсю работает машинка Егора. Рёв пулемёта перекрывает крики чудищ, показывая им всем, кто главный на поле боя.
— Придурок! — Надя опускается рядом со мной на колено. Филин в руках Кротовой хлопает без перерыва и мутанты, рванувшие в нашу сторону, едва не отлетают назад, получив заряд из дробовика прямиком в чёрную блестящую грудь.
— Громов, отвечаю: по возвращении пойдёшь на гауптвахту, — в голосе Молчанова слышится холодная злость. — Реально, достал своими приколами.
— У-ух! — кричит Егор сверху. — Как же я давно ждал этого!
— Два дебила — это сила, — шипит Надя, вышибает кассету из дробовика и вставляет новую. — Выживу, посажу обоих голыми жопами на муравейник — вам должно ещё больше понравиться.
Нам удаётся отбить первую волну, катившуюся к нам. Чёрные отступают, оставляя множество неподвижных тел. Вообще, пол пещеры сейчас не видно из-за чёрных и серых трупов. Главное, чтобы здесь не остался никто из наших.
Серых, очевидно воодушевила помощь, и они тоже бросаются в атаку.
— Идите к нам, — передаёт Мать. — Это ещё не конец.
— Идём туда, — я киваю шлемом в направлении возвышения. — Вместе будет легче.
С лёгким вздохом Молчанов отдаёт приказ, и группа медленно движется вперёд. Чёрные отступают к стене, некоторые прячутся в дыры, но заметно, что мутантов словно что-то подстёгивает идти в атаку. Они рычат, топчутся на месте и внезапно бегут к нам. Однако, сейчас, когда их не не так много, как в самом начале, нам легко удаётся контролировать ситуацию на поле боя. Короткие очереди и выжившие твари вновь бегут к стене пещеры.
— А говорила-то! — Егор на ходу меняет ленту и щёлкает крышкой. — Та мне тут на десять минут работы и дело в шляпе!
— Быстрее, — передаёт Мать. — Сейчас подойдут основные силы.
Я пересказываю товарищам послание.
— То есть всё это были цветочки? — спрашивает Надя. — Понятно, попробуем ягодки.
Настя всё это время молчит. Не знаю, о чём она думает, за тёмным щитком вижу лишь её глаза.
— Всё в порядке? — спрашиваю у неё. — Ты молчишь…
— О чём говорить? — Михальчук проверяет магазин Иволги. — По крайней мере сейчас. Выберемся — поговорим.
— Ты как будто в этом не уверена?
Ответа я так и не получаю.
Мы очень быстро двигаемся к возвышению, перепрыгивая через тела мутантов и стараясь не скользить на лужах чёрной крови. Её здесь столько, что хватило бы наполнить небольшой бассейн. Судя по состоянию трупов, схватка была яростной и бескомпромиссной.
— Твои дружки на нас не накинутся? — спрашивает Надя на бегу. А то мы им помогаем, а они — нас за глотку и привет.