Анатолий Махавкин – Тьма на пороге (страница 10)

— Гордыня, мой друг, — Егор хлопает меня по плечу. — Ишь ты, суперспособный какой!

— Он прав, — комментирует невидимая всем гостья. — И ты сам знаешь лучшее лекарство от подобного недуга: смирение.

Как-то нелепо слышать о смирении, от чёрного призрака, олицетворяющего наших безжалостных врагов. Скорее подобное пристало вещать священникам, но те последнее время не слишком болтают о непротивлении злу насилием. Понимают бородатые: не станешь противиться — подохнешь.

— Когда ваши священнослужители говорят о смирении, — чёрт, неужели она читает мои мысли? Или всё это и впрямь — плод моего воображения? — то имеют в виду конечную цель, а для нас с тобой смирение — лишь очередная ступень к достижению вершины. Ступень, одна из многих, которые нам предстоит преодолеть.

В висках стучит. Меня не так волнует высказанная мысль, как то, что гостья впервые соединила себя и меня в некое общее: «мы». И честно говоря, мне это совсем не нравится.

Вот вообще ни хрена не нравится.

Папа запускает проектор и демонтирует карты шахты, куда нам предстоит спуститься. Потом идёт видеоряд заброшенного метро и собственно пролома, ведущего в подземный лабиринт, вырытый противником. И если само метро смотрится просто неприятно, то чёрная дыра, с мигающими индикаторами движения, выглядит весьма зловеще.

— Как ход в преисподнюю, — замечает Надя.

— Так и есть, — хмыкает Зина. — И черти, как я думаю, имеются в полном комплекте. Да, кстати, связь там не пашет.

— Ничего нового, — сумрачно говорит Федя. — Скоро на задание голубей станем брать. Голубиная почта — самая надёжная.

— Ещё можно гонцов посылать, — продолжает его мысль Зина, после чего поворачивается к Папе. — В свете всего этого, три группы поддержки на случай форс-мажора — нонсенс. Откуда они узнают, когда это самый мажор наступит?

Почему-то в голову внезапно приходит одна, весьма странная мысль, не имеющая никакого отношения к делу. Незваная гостья тут же хмыкает. Ну точно, она сиди внутри моей башки!

— Весь мир, по сути, находится в твоей голове, — такое ощущение, будто меня поучают. — Ведь познаёшь ты его через свои органы чувств и если какой-то из них начнёт выдавать ложную информацию, то сам ты об этом никогда не узнаешь. А касательно твоего вопроса: да, у меня есть имя.

— И какое же? — не удержавшись, задаю вопрос вслух. Папа, собиравшийся что-то сказать замирает с открытым ртом. Одна бровь полковника неудержимо ползёт вверх.

— Лёня, ты сейчас о чём? — совершенно спокойно спрашивает Зина. — Приснилось чего? Ты последние пару минут словно спишь с открытыми глазами.

К счастью, за меня отдувается Настя. Она читает всем короткую лекцию о вероятности кратковременных выпадений из реальности. Типа, нейронные цепочки в мозгу работают иначе, чем прежде и возможны своего рода сбои.

— Лишь бы не засбоил посреди боя, — ворчит Надя и гладит меня по коленке.

— Не знаю, знаком ли ты с творчеством вашего писателя Курта Воннегута, — в голосе гостьи звучит насмешка, — но один из его романов называется именно так. Намекну, связано с темнотой.

— Всем всё понятно? — Папа хлопает ладонями по столу. — Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны.

Чёрный силуэт медленно шествует мимо, открывает несуществующую дверь в стене и замирает в проходе. И вновь ощущаю странную смесь вожделения и отторжения. На пределе слышимости — стук барабанных палочек. Солнечные лучи на полу закрывает тень исполинского паука.

— Смирение, помнишь? — говорит гостья и исчезает.

Зина смотрит на стену, где мгновение назад была дверь. Судя по всему, Лец следила за направлением моего взгляда Лоб женщины полосуют морщины. Много их.

Переговариваясь все покидают Папин кабинет. Я задерживаюсь, не зная, стоит ли задавать этот вопрос. Можно было бы позже тихо-мирно найти самому, но любопытство гложет почище голодного волка.

— А у Воннегута есть какой-нибудь роман, с названием про темноту? — я знаю, что полковник прочитал кучу книг, он сам рассказывал. Возможно, читал и это.

— Мать-тьма, — вместо Папы отвечает Зина. — А ты это почему сейчас спросил?

Она смотрит на меня и в глазах Лец — спокойная убеждённость.

— Так, — я машу рукой и выхожу. А что я им могу сказать?

Слышу, как открывается дверь, и Федя входит в раздевалку. Командир в полном боевом и вопросительно смотрит на меня.

— Лёнь, ты чего? Через пять минут выдвигаемся, а ты тут на расслабоне. Соберись, не на прогулку идём.

— Не вопрос, — я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и поднимаюсь. Подмывает признаться, что все наши планы известны врагу, потому что в отряде есть предатель. Пусть невольный, но от этого не легче.

Страшно, если из-за меня пострадает кто-то из товарищей. А если нет? Если всё это — галлюцинации?

Поживём — увидим.

Глава 6

Нисхождение

Кабина лифта ползёт вниз со скоростью беременной черепахи и при этом издаёт такие звуки, будто в неё вселился целый сонм демонов ада. Иногда, когда визг и скрежет становятся особенно пронзительными, Надя кривится, словно у неё болят зубы, а Егор повторяет шутку про рвущийся трос. Хохмы и первый то раз не показалась особо смешной, а на третий Фёдор дёргает бровью и командует заткнуться.

— Какого чёрта так долго? — спрашиваю я. — Такое ощущение, будто ползём к центру Земли.

— Так и есть, — капитан из группы поддержки, кажется, его зовут Андреем, кивает. На круглой физиономии — ухмылка. Вообще-то эту ветку планировали под экспериментальный поезд. Вакуумная труба, сверхзвук, то — сё. Искали сейсмоустойчивые пласты и зарывались всё глубже. А потом всё накрылось…В общем, ни хрена не вышло, а нам теперь приходиться спускаться в задницу дьявола.

— А ведь норы ублюдков ещё глубже, — многозначительно хмыкает Надя. — Сегодня однозначно завтракаем с Люцифером.

— Ты это, сплюнь, — бормочет Егор. — Я туда не торплюсь.

В наушниках несколько раз тихо квакает. Устойчивая связь окончательно пропала ещё пять минут назад, но видимо Зина не торопится опускать руки. Ну что же, пусть, может быть у неё что-нибудь и получится. Без связи нам придётся хреново. Даже туалетной бумаги не подвезут, с памперсами, как шутит Егор. Сегодня он вообще необычайно много хохмит. Видимо нервничает.

Лифт скрежещет особенно противно, лампы на потолке несколько раз мигают, и я ощущаю чувствительный удар по пяткам. Всё, мы добрались до места. Капитан открывает двери и первым выходит наружу. Обращаю внимание на то, что рука проводника опускается на кобуру с пистолетом. По сводкам, враг несколько раз пытался прорваться наверх и один раз у него это получилось. Десяток чёрных чешуйчатых гадов сутки отлавливали в полумраке тоннелей заброшенного метро.

Возле дверей лифта стоят два бойца. Они небрежно козыряют нам и обмениваются парой фраз с Андреем. Тот неохотно ворчит что-то о скорой ротации и машет нам рукой, пошли, мол.

Вживую метро выглядит всё-таки не так зловеще, как на фотографиях. Всюду установлены мощные прожектора, бронещиты и пулемётные гнёзда. От этого подземелье больше напоминает боевой рубеж, а не транспортную ветку. Вдалеке в полумраке виднеется какая-то строительная техника и штабеля чего-то, напоминающего шпалы. Хоть, если тут собирались строить вакуумную трубу, то какие, к чёрту, шпалы? Впрочем, мне-то что?

Мы идём по полосе относительно чистого бетона, и бойцы на огневых позициях нас внимательно рассматривают. Кое-кто из них курит, а кое-кто даже подрёмывает.

— Дисциплинка! — ворчит Федя. — Вот придёт серенький волчок…

— А пусть приходит, — машет рукой проводник. — Выход мы укрепили так, что не то что волчок, мышь не проскользнёт. Сейчас ещё прорву времени убьём, чтобы вам норку проделать.

— Не могли заранее подсуетиться? — спрашивает Надя. — Лень-матушка?

— Заранее? — Андрей качает головой. Это чтобы ваш серый волчок мог спокойно в гости заявиться? Нет уж, лучше медленно, но надёжно.

Тут с ним не поспоришь, поэтому поток критики с нашей стороны стихает. А уж на подходе к собственно преисподней и критиковать становится нечего. Здесь самый настоящий укрепрайон, где крупнокалиберные Лазари соседствуют с огнемётами, а вся эта смертоносная братия контролируется не только человеками, но и сканерами слежения. Со слов Андрея десять метров узкого прохода напичканы сотнями лазерных глаз.

— Ну и как же вы при таких машинериях умудрились в тот раз пропустить уродов? — интересуется Надя. Замечаю, что этот вопрос очень сильно интересует и Настю. — Или вы всей этой ерунды опосля натыкали? Как говорится, наш мужик задним умом крепок?

— В том то и дело, что нет, — провожатый отдаёт приказ и парочка бойцов в тяжёлой броне медленно идёт перед нами, нажимая кнопки на сенсорах планшетов. Зелёные огни на стенах меняют цвет на красный, а впереди загорается круг из пары десятков оранжевых точек. — Если честно, там вообще какой-то бред получился: сначала прыгнула напруга, а чуть позже кто-то из пацанов заметил, как по потолку точно тени мечутся. А сигнализация молчала, мать её! Ни лазеры не сработали, ни акустика.

— А я уже говорила, что кое в чём их технологии опережают наши, — замечает Настя и Федя пристально смотрит на неё, точно видит в первый раз. — Опасное заблуждение считать, будто нам противостоят тупые пожиратели мертвечины, как это было в самом начале.