Анатолий Махавкин – ОЗ (страница 9)

Ограда, шедшая вдоль дорожки, внезапно закончилась. Сама дорожка — тоже. Мы стояли на краю разорённого участка, простирающегося на несколько километров вперёд и в стороны. Земля здесь оказалась перекопана и разрыта так, словно над ней усердно трудились кроты-переростки.

— Похоже на бомбардировку, — заметил Страшила и нахмурился, — Лет пять прошло, не меньше. И кажется лупили чем-то, с химической начинкой — даже трава не растёт.

Тут он верно подметил. Среди поваленных деревьев и воронок, наполненных водой, не наблюдалось даже признака растительности. Местность вызывала гнетущее чувство, словно смотришь на уродливый шрам. Казалось, даже лучи солнца сторонятся обезображенного участка и на нём лежит вечная тень.

По обе стороны дороги затрещало и затихло. Хитрые твари ждали, ка мы поступим. Дальше придётся идти без защиты, пусть она и была всего лишь фикцией. Интересно, когда чёртова Волшебница советовала не сходить с тропинки, как она представляла преодоление этого куска? Под землёй или по воздуху?

— Может быть придётся бежать, — я взвесила оружие в руке и оценивающе посмотрела на спутника, — Если споткнёшься — поднимать не стану.

— Станешь, — он широко и как-то, совершенно по-детски улыбнулся. Вот же гад! Да и сеть шрамов, если подумать, его совершенно не портила, — Элли, ты — хороший человек, я уже это понял. Надеюсь, наступит время, когда с могу тебе за все заплатить.

— Звучит, как угроза, — я прикинула возможный маршрут, — Смотри, сначала побежим вокруг той дырки, потом — под сломанным стволом, а дальше — прямо. А там, как получится.

— Хорошо, — согласился спутник, — Пошли.

— Побежали! — рявкнула я и рванула с места, — Не отставай!

Чёрт, после твёрдых плит, рыхлая почва оказалась не лучшей опорой. Подошвы утопали в ней и временами казалось, будто я перебираю ногами на одном месте. Воронка, намеченная в качестве первого ориентира, приближалась очень медленно, точно я двигалась в киселе. Или угодила в кошмарный сон.

Другой признак жуткого видения: стоило нам побежать и кусты у дороги тотчас ожили. Боковым зрением я успела увидеть серую лавину, хлынувшую вперёд, а уши различили топот множества маленьких лап. И ещё один, крайне неприятный звук: точно клацали сотни острых зубов.

Когда мы обогнули гигантскую яму и под ногами захрустела старая кора, вперемешку с гнилой листвой, я не удержалась и замедлила бег. Потом обернулась. Если нас догоняли кролики, то я определённо была меленькой девочкой в серебряных башмачках! Серые твари, ростом мне до середины бедра, разинув клыкастые пасти, быстро перебирали короткими мускулистыми лапками и топорщили круглые уши, более подобающие медведю. Это — кролики?! В каком, блин, месте?

— Ты чего? — Страшила остановился под огромным деревом, сломавшимся в форме треугольной арки.

— Ничего, — я махнула рукой и побежала дальше.

Бежать стало несколько лучше, но думаю преследователи это тоже ощутили, потому что их топот доносился теперь много ближе. Кроме того, мерзкие твари начали издавать что-то типа протяжного визга, что в совокупности с клацаньем здорово действовало на нервы. Прислушиваясь к тяжёлому дыханию партнёра и отвратительным звукам за спиной, я внезапно сообразила, чего мне так не хватало весь этот день: птичьих трелей. Ни одна птица даже не пискнула за всё время нашего путешествия. То ли пернатых сожрали, то они научились вести себя тихо, чтобы не пасть жертвой хищников.

Наш путь лежал прямо между кучей валежника и парой здоровенных стволов, упавших один на другой. Внезапно куча веток зашевелилась и из её недр начали выползать уже знакомые серые твари. То ли они успели нас обойти и приготовили засаду, то ли у них там изначально имелось лежбище. Так или иначе, но несколько десятков клацающих зубами кролей неслись нам наперехват. И чёрт побери, у них всё могло получиться.

Остановившись я вскинула оружие и сцепив зубы несколько раз нажала на спуск. Вот когда пожалеешь, что у тебя — револьвер с глушителем: громкие звуки могли бы напугать тварей. Если их конечно, хоть чем-то можно напугать вообще. Тем не менее, кое каких успехов мне-таки удалось достичь. Все пули нашли свои цели и пять подстреленных зверьков кувыркнулись и затихли.

И тут началось! Остальные набросились на собратьев и принялись рвать их тела на части. Теперь мы могли спокойно бежать дальше. Хорошо бы, конечно, провернуть этот же фокус и с теми, которые бегут сзади, но перезаряжать револьвер, когда у тебя на хвосте орава кровожадных тварей — не самая лучшая идея. Да и много их. Всё равно часть побежит вперёд.

Я швырнула револьвер в сумку и рванула следом за Страшилой, который заметно вырвался вперёд. А бегает парень ничего себе. Вот только запыхался.

Мы почти успели добежать до противоположной стороны этого уродливого участка, когда силы окончательно покинули обоих. Ничего удивительного: я целую ночь скакала по лесам, да по заброшенным посёлкам, а парень неизвестно сколько провисел на шкафу и вряд ли успел оправиться. Один единственный батончик — не лучший вариант для восстановления утраченных сил.

— Всё, я больше не могу! — Страшила пошатнулся и упал на колени, — Пусть меня сожрут…

Ощущая вместо ног две деревянные колоды, пульсирующие болью, я остановилась рядом и повернулась к преследователям. Кролики, хоть и отстали, однако настигали добычу с неумолимостью наводнения. Серая стая приближалась всё ближе, так что я уже могла различить их глаза, сверкающие жаждой крови и клацающие острыми клыками пасти.

Стать жертвой хищных кролей — смешно!

— Беги! — Страшила подтолкнул меня своей неуклюжей рукой, — Оставь меня и беги!

— Ага, — сказала я и потянулась к револьверу; может ещё успею зарядить и прикончить несколько тварей, — Сам сдохнешь. А мне ещё ногами перебирать, да?

— Отойдите чуть левее, — донёсся до нас грубый хриплый голос, в котором за внешней самоуверенностью ощущалось скрываемое страдание, — Быстрее.

Я никого не видела, но куча веток впереди пошевелилась и в её недрах блеснул металл. Чёрт побери, неужели у нас появился шанс на спасение? Я схватила Страшилу и потащила.

— Не туда, дура! В другую сторону. Ну же!

Товарищ помогал, как мог и мы-таки сумели протащиться пару-тройку метров, до того, как ноги окончательно отказались работать. После этого я упала на Страшилу и замерла. Всё. Сейчас нас или съедят, или случится чудо.

Случилось чудо.

Сначала послышался протяжный свист, словно что-то раскручивалось до огромной скорости, а потом яростно взревел невидимый дракон. Я просто не представляю, что ещё способно издавать подобные звуки. В кустах, где я заметила блеск металла, взорвался мини вулкан и куски веток долетели даже до меня, а это — метров пять, не меньше.

Уже сообразив, в чём дело, я с интересом посмотрела на армию хищных кролей и обнаружила, что передние ряды серой мерзости точно натолкнулись на невидимую стену. Тварей отшвырнуло назад, причём они мгновенно превращались из живой агрессивной плоти в кровавые клочья и ошмётки шерсти.

Я сползла со Страшилы, но старалась особо не светиться: мало ли; у невидимого пулемётчика могла дрогнуть рука, а судя по результату, калибр и скорострельность оружия явно способны запросто оставить без головы, кого угодно. Интересно только, откуда взялся в кустах этот рояль, спасший наши жизни? Ведь подумать только, если тут нет целой линии обороны, то мы умудрились выбраться в единственное спасительное место. Просто невероятное везение!

Невидимая смерть продолжала косить поголовье агрессивных грызунов и они в конце концов сообразили, что проще оставить добычу там, где она есть, чем разлететься брызгами крови. Грохот пулемёта стих и в наступившей звенящей тишине я услышала топот множества удаляющихся лапок.

— Аллилуйя, — пробормотала я вполголоса и уже громче крикнула в сторону завала, где таился наш спаситель, — Подниматься можно?

— Почему нет? — и снова слышалась боль, — У меня всё равно патроны кончились.

Страшила, слушавший наши переговоры, внезапно то ли зачихал, то ли зарыдал. Лишь спустя пару мгновений я сообразила, что он смеётся и совершенно неожиданно присоединилась. Надо же, действительно смешно: кролики сдрейфили в тот самый момент, когда могли получить вожделенное. Ну да я их не винила.

— Стоять сможешь? — спросила я спутника и когда он кивнул, помогла подняться, — Пошли, посмотрим, кто так ловко управляется с пулемётом.

— У меня такое ощущение, — Страшила остановился, покачиваясь и придержала его под локоть, — что я тут — единственный, от кого нет никакого толка.

— Ты — милый, — утешила я его, — И пока что — ещё живой.

Чтобы добраться до пулемётчика пришлось основательно поработать руками. Такое ощущение, будто его специально завалили сухими ветками. Когда же последняя ветвь улетела в сторону, я замерла и некоторое время недоуменно рассматривала то, что мы освободили. На человека оно походило лишь отчасти.

Нет, тут имелась и голова, и тело, и две пары конечностей. Как полагается. Однако и руки, и ноги блестели металлом, пулемёт оказался частью левой руки, а на обнажённой мускулистой груди мерцала красным огоньком небольшая коробочка. Вместо правого глаза тоже наблюдалась некая фиговина, похожая на объектив камеры. Сейчас и глаз, и блестящая линза уставились на нас.