Анатолий Махавкин – Муаррат (страница 8)

Пару раз за утро я встретил Муаррат, но она даже не покосилась в мою сторону. Лицо девушки казалось высеченным изо льда: такое же бело и безжизненное. Однако оба раза я ощущал на затылке давление, какое бывает при брошенном вслед пристальном взгляде.

Возможно просто казалось.

Потом разыгралась безобразная сцена.

Я пытался общаться с кусакой. Принёс дракону еды и поставил огромный чан перед дверью в сарай. Потом принялся транслировать самые что ни на есть дружелюбные мысли. Ну, по крайней мере пытался изобразить в голове то, что с моей точки зрения таковыми является.

Скотина охотно жрала, косилась на меня пуговками глаз и глухо чавкала. Внезапно я получил изображение себя с разбитой бровью, а после — себя же, но целующегося с демоном женского пола. Сначала до меня не дошло и лишь спустя полминуты я сообразил, что гад издевается.

«Иди и целуйся со своей Муаррат, — вот, что означало послание, — а она тебя за это — по мордасам!»

Я хрюкнул. Вот ещё только драконы надо мной не стебались! Одно радовало: в полученной мысли отсутствовала явная враждебность, как прошлый раз. Скорее — ирония.

Кусака до блеска вылизал миску и пихнул носом ко мне. Потом шумно испортил воздух и протиснувшись в дверь, трусцой направился в сторону реки. Кажется, где-то там дракон гадил.

От дома донёсся знакомый визг, и я даже вздрогнул, обронив пустой чан. Дракон остановился, наклонил голову и внезапно вновь прислал ту же картинку, где я целовался с демонессой. Будь я проклят, если теперь это не было чем-то, вроде совета.

Муаррат сцепилась с Верой. Иван стоял в стороне и хоть в его руках был карабин, кажется, якут не сильно надеялся на оружие. Лицо мужчины отражало желание оказаться где-нибудь подальше. На Марсе, например.

Я вздохнул, подобрал обронённую миску и направился выяснять, в чём причина очередного скандала. Одно становилось понятно: если мы когда-нибудь сойдёмся с Муаррат, то скучать однозначно не придётся.

Дело оказалось в том, что поход к могиле требовалось отложить. В посёлок приехал один из заказчиков лохматых свинок и желал лицезреть хрюшку. Следовательно, сестра и её личный ассистент уезжали до вечера, а одну Муаррат отпускать никто не собирался. Вплоть до закрытия под замок.

Намерившись непременно идти, Муаррат не собиралась ждать.

Дело шло к смертоубийству.

Потребовалось некоторое время, дабы уяснить причину, по которой приходиться выслушивать резкие неприятные звуки. А потом я, совершенно неожиданно для самого себя бросился в самый центр бушующего тайфуна.

— Давай, я её отведу.

Наступила тишина. Потом четыре мощных лазера испытали мою шкуру на прочность. Кожа дымилась, но удар держала. Меня слегка качнуло назад. Иван перекрестился, первый раз на моей памяти.

— Ты? — задумчиво осведомилась Вера и шмыгнула носом. — А ты дошкандыбаешь, на своих-то каличах? Идти-то пешком придётся, не забыл?

— Я с ним не пойду! — категорически заявила Муаррат и резко отвернулась. Тем не менее я успел поймать её быстрый изучающий взгляд.

— Останешься дома, — ответ у сестры вырвался так быстро, точно она заранее готовила именно эти слова. Да и выражение лица…Что-то тут было нечисто. — Так что выбирай: или — с ним, или — сидишь дома.

Муаррат зашипела, точно взбесившийся утюг, топнула ногой и сделала попытку ещё раз прожечь меня взглядом. Со стаканом у неё получалось намного лучше.

— Ну, я пошёл собираться, — с явным облегчением сказал Иван и пропал на такой скорости, словно включил форсаж.

В окне, около которого мы стояли, объявилась рожа Степлера. Кот наклонил голову. Послышалось досадливое: «Гав». Значит, моя четвероногая коллега по несчастью топталась под подоконником. Точнее — каталась.

— У меня нет времени, — торопливо сказала Вера, проглатывая окончания слов. — Ты согласна?

— Согласна, пусть вас всех изнасилуют и сожрут демоны Бездны! — пробормотала Муаррат, очевидно переходя на родную речь. Вот ещё интересно, почему девушка время от времени разговаривает с нами по-русски, если уж сумела поковыряться в наших головах и научила понимать свою трескотню?

Вот так и получилось, что я сопровождал угрюмую надувшуюся девушку. Муаррат шагала впереди, сунув руки в карманы старой Вериной куртки и вся её спина буквально изучала флюиды недовольства. Пару раз, когда я просил спутницу остановиться, чтобы дать отдохнуть несчастным коленям, возникало ощущение того, будто мне оказывают высочайшую милость.

А, впрочем, о чём это я? Со мной шагала дочь какого-то повелителя, а я тут пытаюсь сунуться со свиным рылом в калашный ряд.

Потом мы-таки добрались до места, где медленно зарастали травой остатки странной машины и остановились. Точнее, сначала застыла Муаррат, завороженно глядя в яму, где лежала голова механической змеи, а уж потом и я.

— Когда я вытащила его, он ещё дышал, — тихо сказала Муаррат. Честно, я даже не понял, на каком языке она говорит. Не до того было. — Думала ещё получится его спасти. Я не очень сильный колдун, но пару раз получалось во всю мощь. Да и с яйцами тоже…

Конец был известен нам обоим. У Муаррат не получилось. Думаю, это — хуже всего, если ты способен помочь умирающему любимому, но по каким-то причинам не получается.

Например, потому что тебя связали.

— Машу убили у меня на глазах, — тихо сказал я и Муаррат повернулась ко мне. — Мою жену и моего сына убили на моих глазах.

— Думаешь, мне стало легче? — почти простонала девушка. — Что мне до твоей жены? Все мы сами несём свою боль! Как ты можешь мне помочь?

Я взял девушку за руку. Муаррат напряглась, и я подумал, что она сейчас вырвет узкую ладошку из моих пальцев. Нет. А потом тонкие пальцы сжались.

— Может быть, — пробормотала Муаррат, и я ощутил, что она дрожит. — Может быть и так. Пошли.

Руку она таки не отпустила. Пару раз, когда мои уставшие ноги делали попытку съехать в яму, пальцы девушки крепко сжимались. Однако, спутница продолжала молчать, и я каким-то образом понимал, что мне тоже следует держать рот на замке.

Честно говоря, я уже успел позабыть дорогу к одинокой могиле, поэтому показалось, будто она находится дальше, чем на самом деле. Да и деревьев вроде прибавилось. Впрочем, большая часть моих мыслей была вовсе не о дороге.

Муаррат остановилась и внезапно я ощутил резкую боль в ладони: пальцы девушки сжимали мою ладонь сильнее металлических щипцов. И лицо…Никогда, ни у кого прежде я не видел такого лица. Чёрт возьми, кажется я напрасно затеял свои любовные эскапады. Права Вера: если бы в первые полгода, после Машиной гибели, кто-то начал со мной флиртовать, я мог бы и не сдержаться. Стакан что? Пустяк.

Девушка чуть ослабила хватку, но руку так и не отпустила. Возникло ощущение, будто она держит меня, как утопающий в бурю хватается за канат, брошенный со спасательного судна.

— Будь рядом, — почти прошептала спутница и направилась к странной деревянной фигурке над земляным холмиком. По пути Муаррат свободной рукой расстегнула сумку, висящую на боку и достала маленький букет. Цветов тут вообще-то не так уж много, но Иван где-то умудряется находить.

Муаррат стала на колени перед могилой и положила цветы у деревянного столбика, где висела эмблема с взлетающим драконом. Мать моя, откуда я понял, что это — не птица, а именно дракон? Или…я не сам это понял?

Коленопреклоненная девушка продолжала держать меня за руку, и я ощущал, как всё тело спутницы содрогается, точно его терзает жуткий озноб. Замёрзла, до слёз, ручьями, бегущими по щекам. Но хоть лицо теперь принадлежало живому, пусть и отчаявшемуся человеку, а не олицетворению вселенского несчастья.

— Прости, — пробормотала Муаррат. — Я клялась тебе, что останусь сильной, что бы не случилось, но у меня не получается. Мне не хватает тебя, твоих слов, прикосновений и поцелуев. Я просила всех духов, чтобы они позволили тебе вернуться. Хоть на немного…

Странное дело, вообще-то я должен был ощутить себя абсолютно чужим и ненужным, но не ощущал. Девушка даже ни разу не повернула голову, её взгляд был прикован к холму могилы и тем не менее, я ощущал это, как толчки, то ли через руку, то ли через воздух: «Будь со мной, останься, не уходи!»

Муаррат замолчала, а потом пальцы её свободной руки погрузились в рыхлую почву маленького холма и крепко сжались. Такое ощущение, будто девушка пыталась что-то отыскать в земле.

— Ты говорил. — голос звучал на пределе слышимости, — что прошлое нужно оставлять позади и уходить, не оглядываясь, хорошее оно или плохое. Но кем я стану, если забуду тебя? Тебя и нас? Кем я стану без своих воспоминаний?

Я и сам не понял, почему, но вдруг опустился на колени рядом с Муаррат. Я не знал её Луарры и мне не было до него никакого дела, даже учитывая наше внешнее сходство. Но эти слова…Я так долго пытался уйти от своих воспоминаний. От всех. Потому что, стоило вспомнить что-то хорошее и следом, как рыба на леске, тянулось тёмное мрачное болезненное. Казалось, легче откинуть всю прошлую жизнь и жить лишь настоящим.

Кто я без своих воспоминаний?

Кто я без своего прошлого?

Я почти никогда не приходил на могилу жены и сына. Несколько раз пытался и всякий раз ощущал такие болезненные судороги внутри, что казалось: ещё немного и сердце разорвётся. Пусть меня осуждали родственники и знакомые; я физически не мог смотреть на всё, что связано с погибшими близкими.