Анатолий Махавкин – Дыхание тьмы (страница 3)

Огромное тело валится рядом и уже без особого сопротивления мы с Надеждой разбираемся с уцелевшими опарышами. Точнее, я просто помогаю, потому как времени протереть пластик не остаётся. Лишь отстрелявшись, достаю салфетку и вытираю чёрную липкую мерзость.

— Ты мне пиво должен, — вижу ухмыляющуюся физиономию Надежды, — Раз уж на большее тебя не разведёшь.

— Могу водки налить, — я качаю головой, — Спасибо. Реально, я — твой должник.

Оглушительно хрустит ломающееся дерево и через пару секунд к нам присоединяется Фёдор. Командир — в диком бешенстве. Его комбинезон усыпан опилками, а физиономия такая красная, точно Молчанов успел побывать в бане.

— Ублюдки! — шипит он, — Засаду устроили, мрази!

— Всё в порядке? — интересуется Зина, так безмятежно, словно дело касается занозы в пятке, — Статус?

— Девять опарышей и три упыря. Зина. Что за?.. Ваши мудоломы из научного сектора никак не хотят это прокомментировать? Нам уже ловушки начали ставить, а что будет завтра? Огнестрел возьмут, бляха-муха?

— Федечка, спокойно, выпей брому, радость моя. Я-то тут при чём? Моё дело успокаивать истерящих мальчиков, а не объяснять, почему упыри не желают добровольно подставляться под пули. Работайте. У вас ещё пара квартир и Альфа. Удачи.

— Спасибо, что про Альфу напомнила, — бормочет Надя.

— Ты в порядке? — Фёдор внимательно осматривает меня, — Ф-фу, пронесло!

— Кого там пронесло? — тут же откликается Егор, голос которого прерывается короткими очередями, — А у меня тут прут, как тараканы. Но, одни опары, даже странно. А вообще, как в тире!

— Дуракам — везёт, — резюмирует Надежда, — А ты у нас, Лёнечка, судя по всему — умный, аж страсть!

— Оставить разговоры!

Ещё три головы улетают прочь, а я в который раз удивляюсь, что даже после столь чудовищной трансформации, некоторые женские лица способны сохранять остатки прежней красоты. Да, пара упырей прежде была женщинами.

В следующей квартире мы обнаруживаем искомое гнездо и всего одного, весьма вялого, упыря. Судя по всему, не успел окончательно мутировать и теперь пытается укрыться в недрах кокона от солнечных лучей, безжалостно проникающих внутрь из распахнутого Надей окна. Понятно, почему Альфа определил это помещение для гнездовья. Не знаю, на кой, но кто-то присобачил снаружи крепкие роллеты. Впрочем, для дробовика они — не проблема.

Фёдор отсекает голову визжащей твари и отступает на шаг, подсчитывая. Я уже успел сосчитать: семь коконов поменьше и один, в центре, самый большой. Значит, осталось два упыря и Альфа. Если Егор не ошибается, то полностью вычистив подъезд, он положил два десятка опарышей. Скорее всего, это — все. Операция близка к завершению, но ещё остаётся вишенка на торте.

Как ни странно, но я ошибаюсь. Два уцелевших упыря выглядят лишь чуть живее того, которого мы обнаружили в гнезде. Единственный, кто заставляет потрепать нервы — крупный и быстрый лидер общины, Альфа. Но и он быстро сдаётся под перекрёстным огнём и ползёт в дальний угол, пытаясь укрыться за перевёрнутым манежем. Надежда забрасывает дробовик за спину и деловито рубит толстую мускулистую шею.

Всё. Можно расслабиться.

— Мальчики, приоритет меняется, — оживает Зинаида и в её голосе звучит неподдельная тревога, — Приоритет — красный.

— Вы там, должно, грибов объелись? — интересуется Фёдор, — Какой, нахрен, красный? Мы только что полностью зачистили объект, а у вас приплыл максимальный приоритет опасности?

— Тут за последней дверью какой-то шорох, — докладывает Егор, — Кажется, кто-то остался.

— Возможно, это — эмиссар, — нарочито бодро объясняет Зина, — Возможно, вам повезло.

Эмиссар? Мифический заражатель, незаметно проникающий в город, чтобы сделать Альфу и тихо отвалить? Никто и никогда не встречал эту тварь. Даже учёные с очень большой опаской относятся к вероятности его существования.

— Чушь! — ворчит Фёдор, но в его голосе отсутствует уверенность, — С чего вы это взяли? Обычное же гнездо, которому уже пара месяцев. Какого хрена ваш сраный эмиссар будет торчать так долго? Нас ждал?

— Капитан, — в наушниках появляется новый голос, колючий и пронзающий уши, точно шпага, — Говорит полковник Егоров, начальник спецсектора. С этого момента операция переходит под моё командование. Приказываю нейтрализовать объект ноль. По возможности, захватить невредимым. Ясно?

— Ясно, — Молчанов кривляется, — Разрешите выполнять?

— Разрешаю.

— Если это — операция спецсектора, на кой мы подставляем свои жопы? — риторически интересуется Надежда и получает, в ответ, ободряющее хихиканье Зинаиды.

— Егор, держи дверь, — Фёдор тяжело вздыхает, — Внутрь не входи. Остальным — собраться. Красный приоритет, мля…

Следующая комната чиста так, словно её тщательно вымели и вымыли. Окна задёрнуты жалюзи, но так небрежно, словно обитателю было плевать: попадает внутрь свет или нет. Посреди помещения стоит одно единственное кресло, в настоящий момент — пустое. Возникло странное и неприятное ощущение, будто кто-то целыми днями сидел в нём и ждал. Чего? Или…кого? Нас?

— Егор, ты точно слышал шорох? — Фёдор крадётся к окну, а мы обходим единственный предмет обстановки в дурацкой надежде обнаружить кого-то за высокой кожаной спинкой. Пусто, — Чертовщина какая-то! И дальше квартир нет, эта — последняя.

Я толкаю кресло ногой. Одна из ножек подламывается и дряхлая мебель, печально потрескивая, падает на пол. Нет, всё-таки тут порядочно пыли и она тотчас взлетает, образуя в тонких солнечных лучах серые копья, пронзающие помещение.

— Движение! — истошно вопит Надежда и стреляет куда-то, в моём направлении. По крайней мере, я слышу угрожающий свист у самого уха, — Движение!!

Не успев сообразить, какое вообще дерьмо может происходить за спиной, делаю кувырок вперёд. В глазах мелькает изумлённая физиономия командира, который зачем то поднял забрало шлема. Прижимаюсь к стене около окна. Комната, как и прежде, пуста, если не считать поваленного кресла и Нади, которая пятится в нашу сторону. Лицевой щиток у неё тоже поднят. Начиная понимать, нажимаю кнопку и картина тотчас преображается.

— Хитро, — бормочет Фёдор и Кочет в его руках выводит восьмёрки своим тупым рылом, — Смотри, что они, оказывается, умеют!

Тварь, замершая над лежащим креслом, совсем не похожа на эмиссара, как его описывали немногочисленные свидетели. Никакого гигантского роста, огромных крыльев и когтистых лап. Небольшое существо больше всего напоминает подростка в плотном плаще-накидке чёрного цвета. Из мрака низко опущенного капюшона сверкают жёлтые глаза. Кажется, тварь поочерёдно осматривает нас всех. По крайней мере иногда меня точно обдувает горячим смрадных воздухом, а потом неприятное ощущение исчезает.

— И как мы его будем паковать? — интересуюсь я, с ужасом представляя, что было бы, если бы Надя не догадалась поднять забрало.

— Никак, — Фёдор вздыхает, — Мало ли, на какие фокусы оно ещё способно.

Чёрт. Оказывается действительно способно!

Существо превращается в смутную тень, скользящую сквозь пыльные столбы в нашу сторону. Очень быстро. Так быстро, что даже наши органы чувств, подстёгнутые сурком не способны фиксировать его бег.

Пару раз бахает Надин дробовик и глухо стрекочет Кочет Фёдора. Я не успеваю поднять штурмовую винтовку, потому что тварь уже здесь, рядом и её пасть, полная игольчатых зубов, распахивается рядом с моим лицом. Единственное, на что хватает времени — защититься предплечьем. Ослепительно белые иглы впиваются в пластину титанового щитка. Потом рука точно оказывается в плену зубчатой передачи.

Однако твари приходится замедлиться и Фёдор, отбросив винтовку, бьём монстра по шее своим тесаком. Острейшее оружие увязает в чёрной плоти. Монстр, продолжая сжимать челюсти на защитной краге, мощным тычком отбрасывает капитана к стене. Громко клацают зубы и капитан замирает на полу.

Пистолет в моей свободной руке несколько раз дёргается, шпигуя нападающего пулями, но всё заканчивает Надежда. Девушка уже стоит рядом и её тесак заканчивает работу командира. Обезглавленное тело рушится на пол, а голова некоторое время продолжает висеть на моей руке. Потом падет вниз.

— Мать моя женщина! — тихо бормочет Надя, — Гляди…

Тело странной твари во мгновение ока обращается в сгусток мрака, клубящийся над полом. Не проходит и минуты, а существо, кем бы оно ни было, полностью исчезает.

Ругается и мотает головой Фёдор. Он жив. Это — хорошо.

Операция закончена.

БРИФИНГ. ПАПА

— Тилькы глянь, яка тварюка! — восхищённо бормочет Степаныч, рассматривая на свет мою титановую крагу, — Сталюка лопнула!

Естественно, сплав защитного щитка не имеет ничего общего с обычной сталью, но для нашего техника любая металлическая вещь автоматически превращается в сталюку. Сейчас старый ремонтник крутит пальцем седые усы и рассматривает повреждённую броню, восхищаясь мощью неведомой твари, сумевшей осуществить невозможное. По крайней мере, раньше ни одному упырю не удавалось даже оцарапать доспех, не то что сильно повредить его.

Каждый элемент экипировки мы сдаём под роспись, поэтому скрыть что-либо практически невозможно. Однако, пока наш вислоусый белорус не показал трещину, в том месте, где клыки существа вцепились в крагу, я и сам не подозревал об этом. Степаныч суёт мне под нос щиток и тыкает длинным пальцем в два крошечных отверстия, откуда расходится тонкая трещина.