Анатолий Махавкин – Бездна (Дилогия) (страница 11)

— Мать твою! — прохрипел я, выныривая из грязи и отплёвываясь, — мать твою! Ты чё, не видишь, на фиг, куда втыкаешь?!

Но меня никто не слушал: стук о твёрдую поверхность услыхали все копатели и в свете автомобильных фар (когда они успели поставить джипы вокруг ямы?) в лужу воткнули длинный гофрированный хобот, содрогающийся от натужного рёва. Насос оказался весьма мощной штукой и пока я, при некоторой помощи оказавшегося рядом Зверя (честно говоря, он просто выбросил меня наружу, ухватив грязной лапищей за капюшон куртки) вылезал из ямы, машина успела высосать половину имеющейся грязи.

Выбравшись на твёрдую поверхность, я огляделся, попытавшись привести себя, хотя бы в относительный порядок. Оказалось, что вся наша группа выглядит точно так же, напоминая бурых грязевых снеговиков. Единственным чистым человеком во всей компании оказался Теодор Емельянович, замерший в свете фар, словно ангел, в окружении демонов. Он поднял руку и посмотрел на циферблат массивных часов, после чего на его физиономии появилась довольная усмешка — стало быть, всё шло по плану.

У меня тоже, всё было: О-кей — пистолет никуда не вывалился (и даже не отстрелил мне гениталии!), полштуки, заначенные от жены, продолжали лежать на своём месте, оставшись единственным фактором, который в это отвратительное время, продолжал согревать мне душу.

Кто-то подошёл ко мне и что-то спросил. Помотав головой, я с некоторым трудом привёл мысли в порядок и посмотрел на Серёгу, грязевые полосы на лице которого весьма напоминали боевую раскраску коммандос.

— Чё ты спросил? — поинтересовался я, стряхивая с ушей комья застывающей грязи, — извини, я слегка затрахался.

— Я вижу, — он натужно рассмеялся, — кабздец, какой-то! Как ты думаешь, какого мы рылись в этом говне? Я недавно слышал, типа в Хмельницкой области один крендель нашёл клад. Скифский, кажется. На поллимона баксов. Может быть и здесь, та же фигня?

— Может быть, — пришлось повышать голос, перекрикивая рёв надрывающегося насоса, — хотя мне говорили про какие-то пещеры.

— Какие тут, нафиг пещеры? — Сергей только усмехнулся, — кто бы их рыл в этой глине? И зачем?

— Вот он, — торжествующе сказал Теодор Емельянович и его звенящий голос разорвал тишину, наступившую после того, как насос заклокотав, остановился.

По-моему, начиналось самое интересное. Все дружно подались вперёд и я, пытаясь не упустить ничего из происходящего, вместе с ними подошёл к краю, вырытой нами ямы. Вся липкая жижа исчезла и нашим взорам открылась блестящая в свете фар, каменная плита. Одна странная вещь немедленно бросилась мне в глаза: как ты ни откачивай жидкую грязь, всё равно, где-нибудь останутся лужицы, куски грязи, но не в этом случае. Плита выглядела так, словно её тщательно вымыли, а затем — высушили. В центре камня выступало что-то, наподобие идеально круглого люка, около метра в диаметре. На поверхности этой крышки был начертан замысловатый узор из тонких линий, образующих нечто вроде спирали. Зверь попытался спуститься вниз, но Емельянович, властным жестом, остановил его и зашептал в ухо, указав пальцем на нарика. Тот даже не обратил на это внимание, он просто стоял и тяжело дыша, смотрел вниз.

Зверь, выслушав руководителя, пошёл к наркоману, осторожно огибая яму, словно приближение к ней могло ему чем-то повредить. На ходу он достал, уже виденный мною в автомобиле длинный блестящий нож, напоминающий оружие спецназовца. На лице Зверя я заметил странное для этого человека, выражение растерянности, точно он не мог понять; правильно ли он поступает в данную минуту.

Подойдя к нарику, гигант остановился перед ним и твёрдо сказал, тыкая острием клинка в заляпанную грязью грудь:

— Теперь, полезай вниз.

Тот вскинул голову и выронив от неожиданности лопату, спросил:

— Это ещё нахрена?

— Объясняю для полных тормозов, — размеренно произнёс Зверь, продолжая тыкать ножом, при каждом слове, — ты полезешь вниз и ощупаешь вон тот кружок. На нём имеются выступы, и ты будешь на эти выступы нажимать, до тех пор, пока этот люк — а это именно люк — не откроется. Всё понятно, или повторить?

— А почему именно я? — проблеял нарик, сглатывая слюну. Видимо у него возникли какие-то сомнения, касательно этого приказа, — у тебя учёные есть? Пусть они и лезут.

— Ты свои деньги получил? — грозно осведомился Зверь, сведя брови к переносице, — ты как думал, тебе за них ни хрена делать не надо будет? Или ты задницей собирался отрабатывать? А ну, ползи вниз и побыстрее!

Тяжело дыша, наркоман затоптался около края, прикидывая, как лучше спуститься и тут произошло ещё одно странное событие, которому я, поначалу, не придал никакого значения. Зверь неловко повернулся, опуская руку с ножом и тот, случайно, задел ладонь нарика, разрезав её в кровь.

— Ах ты, падла! — выкрикнул тот, в испуге глядя на струящуюся кровь, — ты меня порезал, урод!

Я решил, всё, несчастному пришёл конец и его немедленно разорвут на куски, но великан лишь мрачно ухмыльнулся, вытирая лезвие клинка, извлечённой из кармана тряпицей.

— Ползи, ползи, — почти добродушно проворчал он и спрятал оружие, — до свадьбы заживёт.

Привлечённый каким-то непонятным движением, я поднял глаза и увидел, как Теодор быстро листает страницы толстого фолианта, невесть откуда появившегося в его руках. Обнаружив в книге нужное место, наш руководитель начал, нараспев, читать нечто непонятное, но явно угрожающее. Под эти завывания нарик сполз вниз и прижимая раненую руку к груди, начал ощупывать сверкающую поверхность каменного люка. Зверь досадливо поморщился и склонившись над ямой, крикнул:

— Обеими щупай, урод! Иначе не найдёшь.

Теперь и окровавленная ладонь опустилась на камень, оставляя на нём красные отпечатки, пересечённые линиями загадочного орнамента. Из ямы доносились громкие проклятия и всхлипы. Люди, стоявшие вокруг, подошли ещё ближе, пытаясь лучше рассмотреть, как скрюченная фигурка ползает по метровому кругу, намереваясь найти нужные выступы.

Внезапно меня словно ударило: я поднял голову, охватив взглядом ВСЮ картину. Воистину нереальное зрелище. Набросок серых теней на тёмном полотне сумерек. Если до этого был криминальный сериал из жизни бандюков, то он незаметно сменился какой-то мистикой. Неглубокая яма, по дну которой ползло странное согбенное существо и тёмные, в свете ярких фар фигуры без лиц, окружившие её. Высокий человек с толстенной книгой в руках, звенящим голосом выкрикивающий непонятные фразы.

Меня затрясло мелкой дрожью, но вовсе не от холода, а от ощущения давящего взгляда, направленного в мой затылок. При всём при том я точно знал, позади меня нет никого и ничего. Точно заворожённый, я опустил голову, рассматривая крохотного человечка, продолжавшего своё нелепое копошение под моими ногами. Его кровь покрывала уже весь люк, но линии узора от этого стали только чётче и спираль… Впрочем, я наверное ошибся — никакой спирали не было! А было…Совершенно верно: нарик ползал по каменной пасти, распахнувшей клыки в ожидании добычи.

— Где же эти ваши, долбанные выступы? — плаксиво прокричал из ямы наш искатель, но ответа так и не дождался.

— Шуб-Ниггуратх, хранитель первого замка, — возвысил голос Теодор, переходя на понятный язык, — прими этот ключ!

Дальнейшее произошло во мгновение ока: лужицы крови, на поверхности камня, съёжились и исчезли, словно проклятая каменюка впитала их. Изображение клыкастой пасти приобрело необыкновенную чёткость и объём, обратившись в реальный зев, готовый сцепить зубы на добыче. И это произошло! На какое-то мгновение каменная плита исчезла, и я увидел в земле невообразимо огромное существо, высунувшее голову, с разверстой пастью на поверхность. Наваждение исчезло так же быстро, как и появилось, но пасть осталась на месте. Каменные клыки щёлкнули, оборвав начинающийся вопль. Мелкие капли брызнули мне в лицо и осели на коже противным тёплым дождём. Все попятились назад, подальше от жуткой пасти, распахнутой в неглубокой яме, разом превратившейся в могилу. Окровавленные зубы продолжали смыкаться, похрустывая кровавыми ошмётками того, что ещё минуту назад было живым человеком.

Почему-то страшно не было. Совсем. Очевидно из-за нереальности происходящего, чересчур напоминающего компьютерную графику в каком-нибудь ужастике. Гораздо ужаснее была бы какая-нибудь авария, с грудой изуродованных тел.

— Что происходит?! — завопил тонким голосом один из болоньевых дутышей, попятившись назад и шлёпнувшись на задницу.

— Рехнуться! — пробормотал Сергей, стоявший недалеко от меня и, повернув ко мне бледное в алых крапинках лицо, повторил, — рехнуться!

Зверь легко спрыгнул яму, и я поразился: неужели он не боится угодить в жуткую пасть, которая, во мгновение ока, пожрала несчастного наркомана. Но в том то и дело, её там уже не было! Посреди плиты, покрытой множеством кровавых пятен, чернело отверстие, уходящего вниз колодца. Зверь с лёгкостью удерживая в одной руке, кажущийся игрушечным автомат, осторожно склонился над тёмной дырой и направил вниз ослепительный луч длинного фонарика, напоминающего милицейскую дубину. Луч метнулся по окружности колодца и дуло оружия послушно повторило его траекторию.

— Вроде бы всё в порядке, — негромко сказал Зверь, поднимая голову и эти тихие слова во мгновение ока превратили начинающийся ропот в полное безмолвие.