Анатолий Махавкин – Аннабэль (страница 21)

— Подруга наколдовала; она у меня колдунья.

— Что, правда? — я некоторое время удерживаю серьёзное выражение на лице, а потом не выдерживаю и смеюсь. — Да ладно тебе. Я уже понял, что от тебя всего можно ожидать. А тут ещё и наложилось на то, что я прочитал. Об этом я, кстати и думал.

— Про колдуний? — спрашиваю я и беру Карла за руку. — Пошли, прогуляемся, а ты мне всё расскажешь. Даже интересно, что там тебя так сильно впечатлило.

— Мне и самому интересно, — Карл достаёт маленькую книжицу. Кажется, именно её мы нашли вчера в том проклятом подземелье. — Помнишь, я вчера подобрал? — киваю, а сама ощущаю лёгкую дрожь в теле — отголосок вчерашнего ужаса. — Это записки некоего Жана, сам себя он называет книжником и философом на службе сил света.

— Звучит как-то, — я кручу пальцами. — Сильно громко.

— Ну да, с пафосом у него явный перебор, — улыбается Карл. — Особенно с учётом того, что на момент написания этой книги, книжнику было двадцать четыре года.

Мы выходим на небольшую поляну и останавливаемся. Карл поднимает голову и смотрит в небо. От месяца остался едва заметный полукруг, и он почти потерялся среди ярко пылающих точек звёзд. Я зачарованно рассматриваю небеса, поэтому пропускаю тот момент, когда Карл внезапно обнимает меня и касается своими губами моих. Я вздрагиваю от неожиданности, но попыток вырваться не делаю, потому что всё происходящее мне безумно нравится.

Если бы ещё сердце так не колотилось!

— Ты так чудно целуешься, — тихо говорит принц, когда наши губы наконец-то разъединяются. — И это так приятно.

Ну да, учитывая то, что я ещё никогда и ни с кем не целовалась до этого. А вот кое кто умеет и любит это делать. Но сейчас мне плевать на то, где Карл научился искусству поцелуя. Мне достаточно того, что любимый сейчас со мной и больше нам никто не нужен.

— Пошли, — говорит Карл и отступает на пару шагов. Принц тяжело дышит и мотает головой. — Ещё немного и… Пошли.

— Пошли, — соглашаюсь я, потому что ощущаю неистовое желание наброситься на спутника и повалить его в траву, чтобы… Вот именно, просто пойдём.

— Так что там, с этим книжником? — спрашиваю я, чтобы как-то отвлечься от мыслей, сжигающих всё внутри.

— Книжник, а? А, книжник, — Карл нервно хихикает. — Прости. Так вот, его вроде как прислали сюда тамплиеры — это древний орден монахов, который исчез пару столетий назад. Честно, я думал, что их уже нет, и вдруг эти записки…

Тамплиеры — это вроде бы про них рассказывал мне конюх, прочитав книгу умершего охотника. И вроде бы там тоже упоминался некий книжник Жан. Неужели это тот же самый? Странно, как нити этой истории постепенно переплетаются и начинают соединяться в одном месте.

Почему-то при мысли о том, что может находиться в этом месте пересечения нитей, мне становится не по себе. Жутко и холодно.

— Так вот, — продолжает Карл, — этот самый книжник приехал сюда не просто так. У него имелось важное задание, которое дали ему братья.

— И какое же? — спрашиваю я. В голове настоящий круговорот из самых разных мыслей. Тут и наши отношения с Карлом, и грядущий бал, и обещание феи и, наконец, все эти жутковатые тайны. Захватывает так, словно ты качаешься на ветке дерева, а под ногами — бездна.

— Он ни разу не написал об этом напрямую, — Карл улыбается и разводит руками. — Такое ощущение, будто боялся, что его записи могут попасть в руки постороннего. И ещё, большая часть книги — это вообще какой-то непонятный шифр. Видимо, там и сказано самое главное.

— Ну, может быть, он хотя бы намекает? — спрашиваю я. Принц садится на поваленное дерево и приглашает меня присесть рядом. Почему бы и нет? Когда сажусь, рука Карла как бы невзначай опускается мне на плечо. А я вот не стану ничего делать, понятно?

— Жан упоминает странную болезнь, которая пришла в эти места и уже успела унести жизни многих людей. Только, — Карл целует меня в висок. Приятно. — Только вот чувствуется, что Жан не считает болезнь болезнью. Несколько раз он упоминает какое-то проклятие, которое должен погрузить в сон. Рассказывает, что обрёл неожиданных союзников и долго сомневался, принимать ли помощь, потому, как всегда, считал их, он не пишет, кого именно, своими извечными врагами. Вроде как от Них к нему постоянно приходила какая-то Она.

— Как таинственно, — я прижимаюсь к Карлу, а он поглаживает моё плечо. — Кто бы мог подумать, что нашем захолустье могут происходить подобные таинственные события.

— Ага, — соглашается Карл. — Не поверил бы, если бы не видел собственными глазами. Так вот, судя по написанному, миссия Жана завершилась успешно, и он собирался вернуться обратно, а охранять Спящую остаётся его помощник Клаус.

— Спящая? — я уже слышала это название в записках Клауса. — Кто это?

— Непонятно, — Карл вздыхает. — Это прозвище появляется в самом конце, и Жан не уточняет, кого так назвал. На последних страницах пишет, что ему остаётся ещё одно, самое последнее дело, чтобы навсегда избавиться от проклятия. Судя по всему, мы нашли книжку именно там, где Жан собирался всё закончить. И я даже не знаю, получилось у него или нет.

Мы ещё сидим некоторое время, обсуждая события минувших лет, а потом Карл тяжело вздыхает и говорит, что ему пора возвращаться. Дескать, отец недоволен поведением сына и пообещал посадить его под замок, если тот не возьмётся за ум. В это входит и возвращение во дворец хотя бы до полуночи.

— Видишь, — смеётся Карл, — даже принцы на всемогущи.

— А я-то думала, — притворно вздыхаю и приняв руку Карла поднимаюсь на ноги. — Ну, возможно, когда ты станешь королём…

— Надеешься стать моей королевой? — он почти серьёзен. — Ну что же, у тебя есть определённые шансы…

— Всего лишь шансы? — я показно злюсь и это, наверное, так смешно, что Карл не выдерживает и хохочет. — А я уж хотела идти во дворец и выбирать подходящие для королевы комнаты.

Так, подшучивая друг над другом мы добираемся до ограды дворца и ещё некоторое время целуемся. Потом я напоминаю Карлу, что его могут посадить под замок и тогда он не попадёт на бал.

— Бал, — он хитро щурится. — Так что, моя прекрасная Золушка почтит нас своим присутствием? И мы наконец узнаем, каково её настоящее имя?

— Всё может быть, — я последний раз целую его, машу рукой и быстрым шагом иду прочь. Настроение — лучше не бывает! Такое ощущение, будто, если оттолкнуться ногами от земли, то я взлечу куда-то в небеса.

— Милая крестница, — я останавливаюсь и гляжу по сторонам. Ага, фея выходит из леса, ласково улыбаясь мне. Как же она прекрасна! — Нам нужно поговорить о моём подарке. Думаю, уже завтра я смогу тебе его вручить. Но, перед этим…

15

Матильда смотрит на меня, уперев кулаки в бёдра и мне кажется, будто в глазах мачехи сверкают яркие молнии. На угрюмом лице такое выражение, какое вероятно можно увидеть у лесных разбойников, когда они грабят какого-нибудь бедолагу. Матильда молчит и это её молчание страшнее, чем громкая ругань или проклятия. Жанна и Анна за спиной матери корчат рожи и показывают мне языки. Всем своим видом эта троица даёт понять, что пощады мне не будет.

И самое смешное это то, что мне абсолютно не страшно. То есть, пусть Матильда хоть вырастит на голове рога, как у дьявола и начнёт дышать огнём я всё равно буду вспоминать о предстоящей встрече с Карлом и о том, что сегодня меня ожидает долгожданный подарок феи. В груди так сладко сжимается и не терпится узнать, что же будет за подарок?

— Ничего не хочешь сказать? — цедит Матильда. — Попросить прощения, например?

— Стать на колени и попросить прощения? — хихикает Жанна, а её сестра закрывает рот ладонью, не в силах сдержать смех.

— Может быть даже так, — говорит Матильда и криво усмехается.

Они это серьёзно?

— Я ни в чём не виновата, — говорю и вижу, как гроза в глазах мачехи усиливается, а на красной физиономии проступает что-то, вроде изумления. Ну да, она не привыкла, чтобы ей кто-то в чём-то перечил. А тем более — я. — И я не собираюсь просить прощения и уж тем более не стану становиться на колени. Единственный, перед кем я могу стать на колени — это Всевышний, понятно?

— Дерзишь, тварь? — почти шепчет Матильда и выставив перед собой сжатые кулаки, делает шаг вперёд. Раньше я бы отступила, закрыв голову руками, но сейчас я лишь поднимаю подбородок и без страха гляжу в глаза Матильды. — Что ты себе позволяешь?

Тем не менее в голосе мачехи звучит усиливающаяся растерянность. Такая же, какая написана на лицах её дочерей. Жанна и Анна переглядываются и пожимают плечами.

— Я не стану просить прощения, — повторяю я. — А если ты продолжишь, то я развернусь и уйду, ясно?

— Как же, — Матильда отступает. Грудь женщины тяжело вздымается, а в глазах притаился сам ад. — Думаешь отвертеться от работы, которая накопилась здесь за два дня твоей лености? Нет уж! Ступай и займись делом, а к этому разговору мы ещё вернёмся. Чуть позже.

Когда я прохожу по коридору мимо Матильды, то внезапно вижу, как выражение удивления на лицах Жанны и Анны внезапно сменяется злорадством. Понимая, что сейчас произойдёт какая-то мерзость, начинаю оборачиваться и не успеваю.

Сильная боль в затылке буквально колет голову на две половины, а в глазах вспыхивает багровый мрак. Не в силах удержаться на ногах, падаю на пол и тут же ощущаю, как меня несколько раз бьют по рёбрам. Если Матильда и сдерживается, то совсем немного, так что даже не знаю, где больше болит: в голове или боку.