Анатолий Логинов – Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс (страница 26)
Как оказалось, он был прав. Выплаты, изрядно опустошившие личную казну принцепса, вызвали настоящий шторм обожания умершего принцепса. Даже некоторые сенаторы, причем те, которые критиковали Марка Красса при жизни, не отказались получить его деньги.
— Правда правдой, но двести пятьдесят сестерциев — это всегда двести пятьдесят сестерциев, — заявил один из них, Марк Порций Катон.
В общем, умерший принцепс стал всеобщим любимцем. Обещанные сестерции помогли римлянам понять, что они потеряли самого дорогого человека.
А его сын без каких-либо возражений со стороны не только простого народа, но и сенаторов, стал принцепсом Сената сразу, в день, когда было объявлено о смерти Марка Красса старшего. Наоборот, население встретило фактическое воцарение Публия Красса сдержанным ликованием. Особенно, как доносили агенты всех разведок, жителей радовала бескровная передача власти.
Позднее хронист Светоний написал в своей книге «Об истории Рима и деяниях его принцепсов»:
*
Несмотря на сожжение тела Красса на форуме, погребальные обряды все равно были проведены у сложенного на Марсовом поле костра. Носилки опять несли консулы и консуляры, только лежал на них урна с аккуратно собранным прахом императора и принцепса. Погребальный костер прерватился в поминальный, но посмертные жертвы были принесены согласно всех традиций. И по этим же традициям прямо у костра состоялись бои гладиаторов. Сто пар изобразили схватки римлян с галлами, германцами, парфянами и фракийцами. Бились ожесточенно, проигравших и раненых добивали на месте. Уцелевшие получили свободу. Вот только было их всего четверть от приведенных на бой. Многие свидетели этого ставшего редким последнее время зрелища потом долго ходили по тавернам, получая за рассказ о бое награду в виде бесплатной выпивки…
Но в целом смерть и похороны первого императора Рима прошли довольно спокойно и без внутренних потрясений. Хотя многие соседи Империи и даже часть покоренных народов решили, что сейчас начнется очередная смута, которую можно использовать в своих интересах. Зашевелились парфяне. Свергнув Митридата Филоромея, на престол взошел некий Тиридат, из захудалого ответвления рода Арашкидов. Который начал готовить вторжение в Месопотамию, заодно попытавшись привлечь на свою сторону армян и Боспорское царство. Одновременно начались бунты в Палестине и городах, в которых жили уцелевшие и сосланные туда иудеи.
Беспокойно стало и на северо-востоке. Германцы, ушедшие за Альбу, попытались не только возобновить набеги на римские земли, но спровоцировать волнения в Германии и Бельгике. Возобновили свои нападения на берега провинций Галлии и Германии британские и английские пираты. Причем в отличие от прежних времен, теперь они плавали на похожих на миопароны парусно-гребных кораблях и часто сбивались в мощные, насчитывающие до сотни судов, отряды.
Так что забот у нового принцепса и императора хватало и без внутренних потрясений.
На границе
На границе
709 г. ab Urbe condita
Публий Лициний Каниций по прозвищу Канис* принюхался, стараясь понять что ему не нравится в принесенной ветром смеси запахов. Сидящая вместе с ним в засаде тройка друзей с трудом, но сумела удержаться от смеха. При этом нечто, похожее на приглушенное хмыкание, у них все же вырвалось, заставив Публия разозлиться. Он молча показал им кулак. После чего бесшумно пояснил, условными знаками на пальцах, что где-то неподалеку идет двое или трое германцев. Преторианцы тотчас подтянулись и приготовили оружие, готовясь к предстоящей схватке.
*
Германцы наскочили на засаду буквально через пару ударов сердца. И если бы не Канис, имели бы не неплохие шансы прорваться, пусть и не без потерь. Теперь же двое сопровождающих гонца с грузом воинов схватились на мечах с Атосом и Портосом. А сам гонец, завидев бросившегося ему наперерез Арамиса, попытался удрать. Левой рукой бросив ему в лицо довольно тяжелой мешок. Германец ловко скользнул в сторону, укрываясь от возможного удара преторианца. Одновременно правой он вытащил длинный меч, похожий на спату. И стремительно обогнув дерево атаковал Арамиса. Заставив того не просто защищаться., а еще и уклоняться от удара более длинного клинка гонца. При этом преторианец запутался в кустарнике и чуть не упал. Казалось, что германец сейчас добьет Арамиса. Но гонец поступил иначе. Резко отпрыгнув назад и в сторону, он подхватил брошенный мешок. И рванул в сторону от тропинки, в редколесье, почти как бегун-олимпиец. Вот только на его пути сидел Публий, спрятавшись среди редких, но густых, кустарников. Германец его не заметил и поэтому наброшенная на плечи сеть стала для гонца полной неожиданностью. Варвар попытался выбраться из- под нее, но только еще больше запутался. И упал, рыча от злости и пытаясь что-то выкрикивать. Видимо требовал помощи от сопровождающих. Вот только тем было не до гонца. Один, с трудом отбиваясь от могучих ударов Портоса, пытался спрятаться от напора силача за стволом ближайшего дерева. Второй, уже получивший несколько неглубоких, но болезненных порезов, как раз в этот момент хотел отбить колющий удар Атоса. Не смог. Гладиус вошел в точно живот германца. Уклонившись от пролетевшего мимо клинка противника, Атос привычно повернул меч в ране. И отскочил, уклоняясь от неуклюжей попытки смертельно раненого германца нанести последний удар. В это же мгновение Портос, отбив спату своего противника, нанес мощный колющий удар ему в горло. И попал.
Гонец в это время упал. Извиваясь, он снова и снова пытался выбраться из сети, но только еще больше запутывался. Не помог даже кинжал, который он ухитрился достать из ножен. Сеть оказалась не простой рыболовной снастью. Это была прочная круглая сеть ретиария, испытанная в боях ан арене цирка. Специально приспособленная для ловли вооруженного гладиатора. Со свинцовыми грузиками, связанна из тонких, но прочных кожаных канатиков. Силы германца и остроты его кинжала хватило чтобы перерезать один из них. Но Публий не стал ждать и гадать, сможет ли варвар выбраться из сети. Подскочив, он ловко ударил германца по голове дубинкой. Варвар обмяк. Сразу после этого Канис просунул руку в прорезанную дыру и вытащил из руки пленника кинжал. Арамис также подошел и остановился рядом с добычей. На всякий случай он держал меч наготове.
Публий присвистнул, осматривая трофейный кинжал.
— Ого! Хорошая работа… А лезвие… Острее, чем бритва легионного брадобрея! Глянь, что натворил, такую веревку перерезал! Железо явно не германское. Да и работа смахивает на дакскую. А у них металл отличный — я заметил.
Он наклонился, потянул было на себя сеть, чтобы опробовать лезвие на одной из веревок.
— Не порти вещь, — остановил его Арамис. — Пригодится.
Публий раздраженно фыркнул, но уступил. Дакийский кинжал он засунул за пояс и вновь наклонился над пленником. На всякий случай поводил тыльной стороной руки у германца под носом. Проверяя, не помер ли тот. Ему повезло — пленный еще дышал. Значит, засада наконец-то закончилась удачей.
«Язык» с той стороны был нужен живым и способным говорить. Потому что то, что творилось в провинции Германия уже год после смерти Императора Красса, было весьма необычно. До этого набеги из-за Альбы буйной готской молодежи или бежавших за реку изгоев случались редко. И никогда не длились больше нескольких дней. Теперь же отдельные отряды ухитрялись проходить всю провинцию до самого Ренуса*, убивая по дороге римских легионеров, торговцев и чиновников.
*
Причем население их поддерживало, даже переселенцы из той же Галлии. Ведь местных они старались не трогать и обычно за все услуги платили. Что выглядело совсем уж невероятно и вызывало законные вопросы у всех, посвященных в подоплеку событий. Еще интересней выглядела ситуация с вражеской разведкой. В отличие от прежних времен, когда сведения о римлянах германские вожди получали в лучшем случае от перебежчиков и местных жителей, сейчас в провинции явно действовала целая разведывательная сеть. И действовала довольно профессионально: даже захватив отдельных шпионов, развалить ее не удалось. И узнать что-то важное у пойманных шпионов, несмотря на все меры воздействия, не удалось. Кроме, пожалуй, нескольких интересных подробностей о гонцах, приносивших деньги и приказы от неведомого главы этой сети шпионов. Но до сих пор успехов в перехвате гонцов никому добиться не удалось. Несколько трупов и одна погибшая до последнего человека засада — вот и все итоги усилий местных фрументариев, отрядов тайной канцелярии, легионеров и прибывших им на помощь из Города от всех этих служб, усиленных к тому же преторианцами из Особой когорты. Да, Марк Виниций, префект провинции Германия, попросил у императора подкреплений практически сразу. Как только понял, что местными силами с этой проблемой ему не справиться.