Анатолий Логинов – Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс (страница 23)
— Портос… уронил… еще двоих, — пояснил, делая в промежутках между вздохами, старший их них. Публий в ответ только махнул рукой.
— Вперед, — приказал он и быстрым шагом устремился к лестнице. По ней все четверо поднялись под самую крышу инсулы, забравшись на чердак дома. После чего Канис жестами показал, что идти надо след вслед и неторопливо. Преодоление такими темпами и с такими предосторожностями чердака заняло у них не менее получаса. Причем труднее всех пришлось толстяку, под весом которого потолочные балки все равно поскрипывали. Ему пришлось высматривать самые крепкие на вид участки, но полностью избавиться от скрипа так и не удалось. Впрочем, Публий не особо расстроился. Вряд ли германцы начнут опрашивать жителей дома, тем более ближайшего к месту драки. Скорее всего они уже проскочили дворик и ищут беглецов на соседней улице.
Еще через четверть часа четверка бывших врагов сидела в триклинии квартиры Публия и обсуждала все, что с ними произошло сейчас и задолго до их встречи…
В далекий путь
В далекий путь
707 г. ab Urbe condita
Три необычных корабля, появившиеся пару дней назад на рейде, притягивали взоры горожан Олисиппо*. Высокобортные, водоизмещением намного большим, чем обычного «круглого корабля»**, с тремя мачтами, как на больших триерах или галеасах. И никаких весел! Даже для управления…
Руля вообще не видно, если на привычных уже галерах заметен румпель на корме, то на этих кораблях вообще ничего обнаружить наблюдением невозможно. Разве что странную настройку на корме, с чем-то вроде огромного колеса, у которого вроде бы дежурит пара матросов.
Обсуждавшие конструкцию диковинных корабликов «знатоки» снова заспорили о том, как же эти суда управляются. Один уверял, что подобно корбутам, на которых он проходил по морю не одну милю, перевозя зерно из Африки в Италию, все дело в парусах и маленькой наклонной мачте на носу. Второй возражал, что и на корбутах, как и на всех остальных судах, руль или рулевые весла все равно имеются. Спорили они ожесточенно, но до драки дело так и не дошло. Хотя двое стоявших рядом, одетых как матросы, мужчин, один из которых был похож на эллина, а второй явно походил на римлянина, похоже, ожидали что все закончится выяснением правоты на кулаках.
Но не дождавшись драки, они переглянулись и пошли в сторону ближайшей каупоны. В которой у этих путников оказалась снята комната. Через час к ним пришли четверо гостей и, ненадолго посидев в комнате, ушли. После чего двое оставшихся матросов просидели в комнате до следующего утра. А когда они уходили утром, хозяин каупоны отметил про себя, что они при всем внешнем сходстве с вечерними постояльцам, совершенно другие люди. Пятнадцать лет, потраченных на угождение посетителям, добавили не только седины в голове. Глаза научились замечать характерные черточки любого посетителя. Вот и сейчас он заметил то, на что вряд ли обратили внимание другие. Грек явно стал старше, а римлянин — младше. Да и походка у этих гостей совсем другая. «Вечерние» ходили слегка вразвалочку, как обычно двигаются моряки, привычные к качке. А эти шли плавным шагом бойца, готового в любой момент вступить в бой, но на суше. Но запомнив это для себя, доносить об этом владелец каупоны никому не собирался. Не стоит лезть самому в жернова мельницы…
Между тем бывшие посетители портовой таверны сейчас сидели в переоборудованном в рабочую комнату триклинии одного из домусов в центре города.
— Но я до сих пор считаю, что вся эта скрытность — ни к чему, — заметил грек, продолжая рассматривать расстеленную на огромном столе и закрепленную по углам и длинной стороне свинцовыми грузиками карту.
— Напрасно, Архилох, — ответил римлянин. — Больше половины сенаторов и даже часть легатов резко против увеличения расходов на флот. Тем более на всякие сомнительные походы в дальние моря. Даже эти три каравеллы пришлось строить втайне от Сената и его ораторов. О том, что вместо корбутов для перевозки зерна построены каравеллы для дальнего плавания знают только триумвиры и несколько человек в управлении флота. Причем даже Публий Красс лишь не стал возражать против этих расходов, но на самом деле тоже не желал тратить деньги на экспедицию.
— Теперь мне все ясно, — усмехнулся Архилох. — Политика и интриги… Что же, постараюсь оправдать твои надежды и не только добраться до Атлантиды, но и вернуться обратно, — он снова склонился над картой. — Любопытно… очень интересно. Почему ты не показывал мне эту карту раньше? — спросил он у Луция.
— Потому что я «вспоминал» ее по частям и рисовал отдельные куски, которые потом пришлось складывать вместе опытному художнику. Причем получилось то, что ты сейчас видишь, после примерно полусотни попыток. Предыдущие не совпадали с тем, как я видел во сне. Те наброски пришлось уничтожить, чтобы они не попали в чужие руки, — ответил Луций, нахмурившись.
— Художника тоже? — усмехнулся Архилох.
— Не настолько я кровожаден, — вернул ему улыбку Луций. — К тому же этот искусный мастер может еще пригодиться позднее. Отправил его на виллу, под охрану.
— Но все же, — показав на юг Африки, спросил Архилох. — Ты же отметил, что там есть золото. Почему мы плывем не туда, а в Атлантиду?
— Потому что это золото достать сложнее, чем переплыть Океан. Оно не у самого моря, а в глубине суши. Поэтому проще найти золото здесь, в Европе. Тогда как тех редкостей, которые можно найти там, на земле за Океаном, в Африке мы точно не найдем. К тому же открытие новой, неведомой земли флоту на пользу пойдет. Можно будет добиться, чтобы денег побольше выделяли и кораблей новых построить. С учетом тех недостатков, которые ты в походе обнаружишь. — Я ходил к западным берегам Британии, — подумав, заметил Архилох, — и слично видел лодку, выдолбленную из цельного дерева. Ее прибило морским течением откуда-то с запада. Но это доказываетс лишь, что где-то неподалеку на запад находятся неведомые острова, ни не более. А ты уверяешь, что там огромная Атлантида. Про которую пишут, что она утонула.
— Купцы, побывавшие в Гибернии тоже писали о пойманной в море долбленке, — ответил Луций Лонгин, — Ее принесло морским течением с запада. И было это всего три года назад. Слишком частые находки просто для островов, не находишь?
— Жаль, что там не сидел живой гребец, — ответил Архилох, — его бы расспросили подробно, откда он плыл и куда. И придали бы мне больше уверенности в твоих словах. Потому что даже уже успешное плавание по твоим указаниям к Янтарному берегу не может устранить мои сомнения. Особенно с учетом приводимых тобой расстояний до этого… материка.
— Я твердо знаю, что Атлантида существует, — ответил Луций, — но только она совсем не похожа на те выдумки и россказни, которые описывают греческие сказочники. И достичь ее можно только на таких кораблях, что построены для тебя. Клянусь Юпитером Капитолийским, давшим мне это знание…
Подумав, Архилох неохотно согласился с Луцием. После чего они некоторое время провели, подсчитывая поготовленные и уже погруженные в трюмы кораблей запасы и прикидывая возможности продлить путешествие больше чем на год…
Еще через неделю, стоя на причале Луций провожал взглядом лодку с сидящим в ней Архилохом. Кроме окружавшей его свиты и местных магистратов, на берегу собралось почти все население городка.
Вот лодка доплыла до борта флагманского корабля, легат флота в сопровождении своих двух контуберналов поднялся на палубу. Лодка, гребцы которой служили на местной, приписанной к порту миопароне, вернулась обратно. Но до того момента когда ее борта коснулись причала, на кораблях уже поднялись паруса. Может быть случайно, а может специально, но время отплытия Архилох выбрал так, что солнце для наблюдателей на берегу светило сквозь паруса. Отчего казалось, что корабельные мачты скрылись под покрывалом из алых полотнищ. Среди горожан, стоящих неподалеку от Луция Лонгина со свитой, раздалось несколько восхищенных женских криков. А кто-то из наблюдателей заявил на корявой местной латыни, что боги дали благоприятный знак. Луций подумал, что боги всегда на стороне тех, кто действует. Но вслух лишь произнес, обращаясь к своей небольшой свите и членам городского совета:
— Они отправились в путь в день посвященный Янусу и бог — покровитель всех начинаний несомненно на их стороне. Эти календы секстилиса (
Между тем на борту флагманского корабля, носящего городое имя «Повелитель волн», свободные от вахты матросы, либурнарии и баллистарии смотрели, прощаясь, на берег. Легкий попутный ветер наполнял паруса кораблей, одновременно напоминая приносимыми с берега запахами о покинутой путешественниками земле. Выйдя из бухты, корабли взяли курс на юго-запад, к Счастливым* островам.