Анатолий Логинов – Удар катаны (страница 31)
«Никогда еще в таком виде и масштабе, не вторгались они на китайскую землю с такой последовательной настойчивостью. Огромные куски территории отхватывались на началах безденежной «аренды»: Формоза, Пескадоры, Цинь-Дао, Вэй-Хай-Вэй, Шаньдун, Гуанчжоу. Это не считая ряда «полос отчуждения» под железные дороги, городских и притом лучших участков — «концессий», на праве экстерриториальности, лесных участков и площадей горнопромышленной эксплуатации. И при этом все хотят оттеснить отсюда Россию, которая расположена рядом с Китаем. Поневоле подумаешь, что сначала вытеснят из Китая, потом потребуют такой же «аренды» в Сибири, — Михаил отложил папку в сторону и встал. Прошелся по кабинету, стараясь успокоиться. — Потом вообще заставят продать Сибирь, как заставили продать Аляску», — вспомнив донесения лейтенанта Анжу о разговорах с американскими офицерами, раздраженно подумал он. — Но аннексия… слишком вызывающе. Нас не поймет ни одна держава. К тому же никто не может сказать, сколько проживает китайцев в этой самой Маньчжурии, что в Северной, что в Южной. Получить дополнительные миллионы азиатов, когда даже Туркестан еще до конца не цивилизован, мне кажется не слишком удачной идеей. Аренда — вот что нужно. Берем в аренду часть земель и начинаем активно заселять своими людьми, в первую очередь — крестьянами. Вытесняя китайцев в исконные земли за их великой стеной. А потом посмотрим, кто будет владеть этими землями. Приморье тоже когда-то маньчжурам принадлежало, а теперь никто и не поверит, что это не русская земля», — Михаил снова сел, взял ручку и аккуратно начертал резолюции на предложенных документах. А потом взял очередную папку…
И только потом, так сказать «на десерт», уже совсем поздно вечером, позволил себе отвлечься от государственных забот чтением бумаг по артиллерии. И опять горестно вздохнул, прочитав, что на перевооружение скорострельными пушками потребуется не менее сто тридцати миллионов рублей. О том, что германская и французская армия уже завершили перевооружение, а австрийцы планируют начать его не ранее пятого года, он знал и раньше…
А в это время в Кобурге семнадцатилетняя Беатриса, прозванная в семье Беа или «малютка пчелка», трудилась почти как самая настоящая пчелка. Письмо за письмо отправлялись в далекий таинственный Санкт-Петербург, к самому лучшему и самому красивому принцу, а с недавних пор и императору. Она была влюблена и любима, и не скрывала этого от своих родных. Впрочем, известие о взаимной любви Михаила и Беатрисы в ее семействе встретили весьма благосклонно…
Стоявшие у окна кабинета, выходящего во двор замка, молодой герцог Саксен-Кобургский Карл Эдуард и регент герцогства Эрнст, принц Гогенлоэ-Лангебургский с улыбками наблюдали, как «малютка пчелка» гуляет по аллее небольшого садика, разбитого внутри замковых стен.
— Итак, дядя, — прервал молчание Карл, — что решил император?
— Конечно, он не против, племянник, — ответил Эрнст.
Разговаривали они, надо отметить, по-английски. Учитывая, что при рождении Карла звали Чарльзом и происходил он из семьи герцогов Олбани, в этом не было ничего необычного.
— Кайзер предупредил, что этому браку не должно помешать ничто, — добавил Эрнст.
— Какие-то особые соображения? — удивился Карл.
— Так и есть, племянник. Ты правильно догадался. Учишься управлять, как я вижу, — улыбка принца теперь походила на оскал. — По нашим сведениям, император Михаэль очень доверчив и легко поддается чужому влиянию. Особенно, если это будет близкий человек…, — он замолчал, посмотрев на Карла.
— Я понял, дядюшка. Нашей империи нельзя упустить такую возможность…, — ответил Карл. — Что же, я дам соответствующие указания.
— Я рад, что не ошибся в тебе, племянник. Пойдем, уже звонят к завтраку, — закончил разговор Эрнст.
А неподалеку от Лондона, в небольшом поместье малоизвестного финансиста встретились четыре человека. Одним из которых, приехавшим последним, практически в сумерках оказался знаменитый банкир Альфред де Ротшильд. Встреча, о которой мало кто знал, прошла в дружеской беседе. О чем конкретно они разговаривали нигде и никому не сообщалось, об этом знали только сами собеседники. Но какие-то последствия у этого разговора были. Причем совершенно неочевидные и весьма часто неожиданные.
Например, несколько человек из социал-демократических кружков неожиданно получили финансирование от меценатов зарождающейся Российской Социал-Демократической Партии на проведение очередного, второго съезда. Его планировалось открыть в Брюсселе, в июле этого года. На проведение, по расчетам, требовалась совсем «небольшая сумма», всего двести тысяч рублей. И они вдруг нашлись…
Министерства иностранных дел Англии и Франции столь же неожиданно и тайно начали переговоры по урегулированию колониальных споров, отправив в португальский Лиссабон личных посланников министра Думерга и статс-секретаря по иностранным делам Петти-Фицмориса, маркиза Лэнсдауна. Переговоры шли трудно. Однако практически сразу удалось договориться о визитах в следующем, девятьсот третьем году его величества короля Эдуарда во Францию и президента Лубе в Британию…
Подписанный в начале года договор между Англией и Японией начал давать первые плоды. Японцы получили в добавление к предыдущим, большой кредит в сумме не менее 200 млн йен. Кроме того, им были переданы два броненосца типа «Маджестик» и начаты постройкой еще несколько, включая три броненосных крейсера с пушками калибром восемь дюймов.
В Северо-Американских Соединенных Штатах банкир Шифт провел переговоры с представителем Ротшильдов и также выделил крупный кредит японцам…
Нелегальные кружки, созданные частью уцелевших от предыдущих репрессий народников, объявили в газете «Революционная Россия» о создании партии социалистов-революционеров или эсеров. И одновременно создала еще более законспирированную Боевую Организацию, которая сразу начала готовить свой первый террористический акт.
Предстоящие годы обещали принести множество перемен, для кого-то благоприятных, а кому-то не очень…
Примечания:
[1] Отрывок из реального письма. Перевод с английского. Добавлены: последнее предложение и подпись.
[2] В нашей реальности они встретились летом 1902 года, в Кобурге, на одном из семейных праздников. Для обоих это была любовь с первого взгляда. Проблема заключалась в том, что Михаил и Беатриса были двоюродными братом и сестрой. Их-то самих этот вопрос не волновал, ведь в протестантской Европе такого рода браки среди особ королевской крови вовсе не были редкостью. Но русская православная церковь такие браки запрещала. И старший брат Михаила, император Николай II был непреклонен, отказавшись разрешить брак. Девушка чуть не потеряла рассудок от горя, но ничего сделать оказалось нельзя. Михаил был наследником престола, и без согласия царя не мог пойти против церковного закона. Поэтому в декабре 1903 года он написал очень трудное для себя письмо, в котором сообщал Беатрис о разрыве отношений
[3] Восстание ихэтуаней (букв. перевод «отряды гармонии и справедливости») против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая ( в нашей реальности в 1898 — 1901 г.г., в Маньчжурии — с 1900 г.) Сначала китайские власти были против повстанцев, затем поддержали их. Но в итоге императрица Цыси перешла на сторону «Альянса восьми держав» подавившего восстание. В результате Китай попал в еще большую зависимость от иностранных государств, что сказалось на его политическом и экономическом развитии в первой половине XX века. Восставшие получили прозвище боксеров, т.к. на их знаменах присутствовал рисунок т.наз. «кулака справедливости». «Альянс восьми держав» — Австро-Венгрия, Великобритания, Германия, Италия, США, Россия, Франция, Япония (в этой реальности Япония участвовала несколькими отрядами армии и флота, но державой ее не считают и в названии не учитывают)
[4] В нашей реальности в 1898 г на этом месте строился русский город Дальний. Напоминаю, что японо-китайской войны 1894-1895 г.г. не было и у Китая сохранился так называемый Северный или Бэйянский флот( в реальности погибший или захваченный японцами в эту войну).
Плавать — необходимо…
Контрминоносец «Бравый» неторопливо резал серые балтийские волны, двигаясь самым малым ходом. В кают-компании, она же, как у всех кораблей этого типа — офицерская каюта, собрались трое из четырех субалтерн-офицеров корабля.
Пили чай по-адмиральски, с настоящим французским коньяком. Привезенным по заказу миноносников на прибывшем недавно из Тулона броненосце «Сисой Великий». Броненосец, построенный во Франции и предназначенный первоначально для Тихоокеанского флота, сразу после постройки задержался в Средиземном море, в отряде стационеров на Крите. А позднее был зачем-то вызван на Балтику и сейчас стоял на рейде Ревеля. Так как у штурмана «Бравого», лейтенанта Ливитина[1], в команде «Сисоя» были хорошие знакомые, то теперь офицеры баловали себя настоящим «Мартелем». Вместе с настоящим китайским «Лян-сином»[2] напиток получался, как заметил мичман Безбородко, «божественным».