Анатолий Логинов – Семь дней в июне. (страница 36)

Я тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли, и оглядел толпу, собравшуюся вокруг. Пришлось снова рыкнуть и разогнать свое воинство по местам, строго-настрого приказав не шастать по окрестностям. Обещал, что они без трофеев не останутся - пусть молодцы из обоза выделят команду, и она постарается для всех. Но приходилось считаться с тем, тут все оказалось для нас необычным, и это необычное подстерегало на каждом шагу.

Вывескам на русском языке и населению, говорящему по-русски, мы вскоре перестали удивляться. Но один из допрошенных нами русских, который мог кое-как изъясняться по-немецки, заявил, что сегодня 27 октября 2010 года! В доказательство он предъявил нам газету с этой датой. Он продемонстрировал нам коробочку размером с полпачки сигарет, уверяя, что это телефон, который можно носить с собой и разговаривать откуда угодно, не подключая его к телефонной линии. Чтобы мы убедились в его правоте, он позвонил при нас в туристическую фирму, где он работал, попросил позвать к телефону сотрудника, знающего немецкий, и протянул этот "телефон" Вилли Вайсбергу, командиру наших разведчиков. После обмена несколькими фразами Вилли воскликнул: 'Черт побери! Не знаю, как, но эта машинка работает! И мой собеседник тоже уверяет, что сегодня 27 октября 2010 года. Когда же я представился - "фельдфебель Вайсберг, - он ответил - А, так вы из бундесвера. Когда я спросил его - "что такое бундесвер? " - он пояснил - "насколько я знаю, вооруженные силы Федеративной республики Германии. Или вы из Австрии и служите, соответственно, в бундесхеере?'. Доннерветтер! Это я брежу, или весь мир сошел с ума? "

Я лично склонялся к последнему объяснению, но, к счастью, долго задумываться над этим не пришлось, иначе наши мозги могли расплавиться в буквальном смысле слова. С севера к русским подошли подкрепления, и пока они не закрепились на позициях, перерезав нам дорогу к Кёнигсбергу, нам приказали атаковать их, отбросить и рассеять, заняв выгодное положение для броска дальше на север. Поскольку русские были усилены легкими танками с длинноствольными автоматическими пушками (и легкие танки русских, и орудия, которыми те были вооружены, производили более мощное впечатление, чем наши Pz II), наша батарея Штурмгешютц в полном составе приняла участие в атаке.

Поначалу дело шло неплохо. Автоматические пушки и крупнокалиберные пулеметы русских были бессильны против нашей лобовой брони. Правда, должен сказать, что после попадания очереди из автоматической пушки в маску орудия моего 'Штуга' все мы чувствовали себя так, как будто нас засунули в железную бочку и спустили с крутой горы. Вскоре, однако, несколько крайне прытких танков русских сумели выйти нам во фланг, и один за другим два штурмовых орудия были подбиты. Однако, и мы не остались в долгу. Несмотря на всю прыткость броневых машин русских, парочку из них наши наводчики сумели подловить. Так что счет был равным.

Все изменилось, когда загрохотала русская артиллерия. Первые же залпы их пушек с нечеловеческой точностью накрыли штурмовые орудия нашей батареи. Вот один 'Штуг' разбит вдребезги... Вот второй... Вот в третьем рванул боезапас... С облегчением я воспринял команду на отход, но последним залпом русские уничтожили еще одно наше штурмовое орудие. Шесть машин остались стоять на поле боя. Вслед за нашими уцелевшими штурмгешютцами отхлынула назад и пехота.

От батареи осталось едва полторы роты - восемь 'Штугов'. Командование решило сформировать боевую группу, придать ей два взвода 'Штугов', оставив остальные два в резерве, и направить эту группу в обход позиций противника, чтобы нанести ему удар с тыла. Однако наш маневр вылился во встречный бой с механизированной группой противника, которая тоже, вероятно, направлялась в обход. Русские применили против нас какое-то невиданное ранее оружие. Я увидел в прицел, как с их стороны, казалось, прямо на меня летит маленький, ослепительно сияющий факел. Однако он пролетел мимо, и тут справа от мой машины раздался взрыв. Почти в тот же момент очередь из автоматической пушки русских разбила моей машине гусеницу, и я с экипажем выскочил из своего "Штуга".

Нам еще повезло - шедший правее "Штуг" второго взвода горел, и никого из экипажа не было видно. Слева дымился "Штуг" моего напарника по взводу унтервахмайстера Курта Везеринга. А мы, сначала под прикрытием горящей машины Курта, а потом, прячась за домиками, сумели добраться до оврага, проходящего южнее поселка, и затаиться там в кустах. Кое-как переждав скоротечный бой, мы с трудом перебрались через овраг, все перемазавшись в грязи, и через полтора часа, грязные с ног до головы, злые как черти, но живые, добрались до Хайлигенбайля. На город спускались долгие летние сумерки.

Подмосковье. Майор Анатолий Логунов, начальник технического отряда Энской в./ч.

За что я уважаю армию - тебя даже против твоей воли заставят заниматься полезным делом. Ну, кто на гражданке заставил бы меня вскочить в шесть утра и помчаться бегать или делать зарядку? Никто. А самому - точно лень. Да и спать охота. Зато сейчас пробежался метров восемьсот и с удовольствием немного размялся. Больше не успел - вызвали. Пришлось оставить за себя лейтенанта, Игоря Крупнова и сержанта, Виталия Воробьева. Пусть следят за порядком, на завтрак группу сводят, оружие почистят, инструмент рабочий на складе получат.

Вызвали меня не зря. Оказывается, прибыли экипажи на вертолеты. Ну, наконец-то. Хотя бы свое, авиационное начальство появится. Появилось, точно. Два вертолетчика - майора, командир звена и его заместитель. Сели c ними разбираться, что и как. Разбирались долго. График работ, распределение личного состава, наличие запасных частей, керосин и средства контроля, инструмент... Тем более что поступило еще одно 'ценное указание' - подготовить небольшую передовую команду для возможного перебазирования. А тут еще выяснилось, что на один вертолет борттехника так и не прислали. Тогда я немного подумал, потом подумал еще..., и записался сам. Типа многостаночником буду. Вот и буду я начальником передовой команды, да еще и бортачом вдобавок. Ведь борттехник - это "не только ценный мех", но и льготная выслуга плюс к уже выслуженному. А вы думали? Как говорилось раньше в шутку: "Уходя с аэродрома, прихвати кое-что для дома! " Так что и выслуга тоже лишней не будет. Война войной, а о мире помнить надо.

После совещания взял пару бойцов, прапорщика и отправился на склад горюче-смазочных материалов, получать эти самые смазочные и, особо, горючие материалы. Традиционный процент сразу ушел кладовщику и его начальнику, остальное отволокли в ангар в мой кабинет и заперли в надежный современный сейф. Такого даже у начфина нет, я себе спецом выписал и сегодня поставил. (Иначе ни погреть, ни смазать, ни обезжирить нечем будет, ха-ха-ха).

Наконец-то приступили к основной работе. Начали расконсервацию сразу трех машин. Теперь главное - контроль, контроль и еще раз контроль. Вспомнился по аналогии один дебильный американский фильм, в котором вертолет упал из-за раскрутившегося на тяге винта. Ага, так и дали этому винтику раскрутиться. Все что может раскрутиться в авиации всегда должно быть законтрено! Иначе тот, кто этого не сделал и тот, кто это контролировал, залетят далеко и надолго. Впрочем, может у них так и положено? Был же еще один фильм, основанный на реальных событиях, о том, как падали Ф-16 от того, что перетирался провод питания электродистанционной системы управления? Ну как может такое быть, я так и не понял и никогда не пойму. В нашей технике такой провод закреплен на каждом сантиметре, если не миллиметре, половину хомутов смело выкидывать можно, а у них болтается.

- Бараны, бл...!

Не это я уже не про американцев. Это я про тех 'специалистов', с которыми мне работать и работать. А еще и воевать, скорее всего. Надо же ухитриться перепутать разъемы! Блин, а лейтенант куда смотрел! А борттехник где? Придется поговорить с ними 'на вы', то есть выучу, высушу и выпрямлю. Ох, блин, еще байонет поворотный сломали, один разъем полностью менять надо, и блоков таких запасных нет. Придется разъем ремонтировать. Вот прапорщику и инструмент в руки. Честно говоря, СНЦ - разъем для ремонта удобный, если, допустим, ножку одну контактную поменять - проблем нет. Паять не надо, специальной приспособой обжал провод в ножке, другой ее на место вставил - и все. Но тут-то их больше пятидесяти! Попробуйте повторить одно и тоже пятьдесят раз, не перепутав абсолютно одинаковых проводков и не сбившись в размещении ножек. Одно неправильное соединение - и можно прощаться с блоком.

- Прапорщика Еремина вызвали?

- Так точно, тарщ майор, сейчас будет.

- Значит так. Как прибудет - за ремонт. А вы, "работники ножа и топора" - по два наряда на уборку. Понятно?

- Тарщ майор, а вопрос можно? - это рядовой Бабинов, он из студентов, да еще и платников. Хитрожопый до ужаса. Но на всякую хитрость мы всегда можем ответить армейской беспринципностью.

- Можно, если хотите задать.

- Тарщ майор, а в уставе нет такого наказания...

- Рядовой, а что в уставе написано про выполнение приказа?

- Тарщ майор, так незаконный приказ можно не выполнять.