Анатолий Логинов – Механическая пьеса для пианино истории (страница 9)
— А ракеты? Мы можем их применить? — спросил Хрущев: — Насколько я помню, они вообще неуязвимы и позволят нанести внезапный удар.
— В настоящее время ни одна из ракет не приспособлена для несения спецбоеприпасов. Формируемые сейчас две первые инженерные бригады РГК могут применять только неэффективные изделия Р-1 и Р-2, которые не могут нести спецзаряд. Поэтому их применение на фронте нецелесообразно, — ответил Соколовский.
Микоян, внимательно слушавший все эти выступления, попросил слова и предложил компромиссное решение:
— Подготовку к нанесению ударов спецсредствами провести в полном объеме, но пока не наносить. Применение спецсредств — только по личному разрешению товарища Маленкова и его заместителя, товарища Берии. Мое мнение — применять только в самом крайнем случае. Цоссен и Пенемюнде разбомбить необходимо, но обычными бомбами.
— А применять спецзаряды на своей территории не вижу вообще никакой необходимости. Не забудьте, что при этом пострадают и наши советские люди, — добавил Берия.
Маленков поставил вопрос на голосование. Неожиданно на сторону Берии встал Василевский.
— Считаю, что необходимо сохранить в тайне наличие у нас спецбоеприпасов. Вспомните, как вели себя англо-американцы после победы. Вот для них и надо подготовить сюрприз, — сказал он.
Эти слова оказались решающими. С тем что атомное оружия применять не следует согласились все. Сразу обсудили вопросы о продолжении работ по созданию водородной бомбы и новых носителей оружия. С учетом возможности получения решающего превосходства было решено ускорить создание более мощной, чем урановые, водородной бомбы, а также новых бомбардировщиков и ракет. Особое внимание планировалось уделить бомбардировщикам межконтинентального радиуса действия, способным при необходимости достичь Америки.
Затем обсудили положение на южном участке советско-германского фронта. По предложению Хрущева на Второй Украинский фронт назначили Г. К. Жукова.
Не меньше времени заняло и обсуждение дальневосточных вопросов. Решено было поставить Главнокомандующим войск Дальнего Востока Р. Я. Малиновского. Как заметил при этом Маленков:
— Опыт действий на этом участке и с этим противником у него есть. Вот пусть и вспомнит.
На этом заседание ГКО и закончилось.
Генерал Молодчий был счастлив. Знаменитый летчик Дальней Авиации, прошедший всю войну, получил в свое распоряжение группу таких самолетов, о которых раньше мог только мечтать. В его распоряжение перевели лучших летчиков из тяжелых бомбардировочных полков, и теперь они осваивали сверхновые, сверхскоростные и сверхдальние машины. А еще ему было обещано пополнение из спешно достраиваемых нескольких бомбардировщиков Туполева Ту-85, заканчивающего испытания туполевского же изделия «95» и нового варианта мясищевского реактивного сверхбомбовоза. Радости добавлял и самостоятельный полет, выполненный на Ту-85. Огромная серебристая машина, способная долететь до Америки со скоростью, превосходящей максимальную самолетов военного времени, на недосягаемой ранее высоте, способная нести до цели вагон бомб и защищенная пушечными установками, была «лебединой песней» советских тяжелых бомбардировщиков с поршневыми двигателями. Именно это и стало причиной прекращения выпуска вполне готового к серийному производству бомбардировщика, по опыту войны в Корее устаревшего с появлением реактивных истребителей. В нынешней же ситуации он оказался вполне востребован и на заводе в Казани поспешно восстанавливали его производство.
Тем временем летчиков переучивали по ускоренной программе, изучая самолеты и инструкции по их эксплуатации. Порой казалось, что летчики ночуют прямо в самолетах, столько времени проводили они в кабинах, «насиживая» и осваивая их. Прошло немного времени, и начались полеты над советской территорией на предельной высоте, тренировки в ночных и дневных сверхдальних перелетах.
Большой потерей для всех стала авария новейшего «девяносто пятого»[2], разбившегося в очередном испытательном полете из-за отказа двигателей. Несколько дней лихорадило весь ГЛИЦ и даже группу Молодчего. Представители МВД, армейские комиссии, представители КБ и заводов изучали, осматривали и едва ли не вынюхивали все бумаги, состояние всех самолетов и двигателей, опрашивали всех причастных и непричастных. Происшествие оказалась для Александра Молодчего вдвойне печальным: вместе с летчиками и испытателями ГЛИЦ погиб и его старый друг, полковник Журавлев. Он должен был получить этот самолет после испытаний и с разрешения командования знакомился с особенностями пилотирования, летая вместе с бригадой испытателей.
Это печальное событие ненадолго задержало подготовку, и уже к концу месяца специальная авиагруппа Молодчего вылетела на разведку и бомбежку целей в Германию. Боевые полеты оказались немногим сложнее тренировочных. Огонь зенитной артиллерии практически не доставал до самолетов, летевших на большой высоте, а истребители, если и поднимались до них, на практическом потолке маневрировали, как сонные мухи. Да и вооружение их не могло сравниться с оборонительным вооружением Туполевых. А уж мясищевские реактивные «эм-четвертые» вообще никого не боялись, уходя от немцев как от черепах, на крейсерской скорости.
Увы, авария опытного «девяносто пятого» привела к замедлению программы его строительства — решено было сначала довести двигатели. Молодчий был за этот самолет, понравившийся ему свой дальностью и высотностью. К тому же привычные винты, хотя и вращаемые не поршневым, а турбовинтовым двигателем, казались надежнее. Но его мнение было всего лишь «принято во внимание». Впрочем, возможно, оно вместе с мнением Хрущева и оказалось решающим при изучении вопроса о закрытии программы «девяносто пятого». Решено было продолжать постройку второго опытного экземпляра, но уже во вторую очередь работ завода. Первоочередным стал запуск в серию Ту-85.
Группа Молодчего тем временем провела тренировочные полеты на сброс специзделий и испытания системы дозаправки в воздухе для самолетов Ту-85. Адаптированная для них система дозаправки, спроектированная изначально для Ту-4, давала «восемьдесят пятым» возможность достичь практически любой точки на земном шаре. И летчики группы активно готовились к этому
[1] «Летающая труба» — по мнению автора наиболее вероятное прозвище для реактивного истребителя МиГ-15/17 с точки зрения летчиков начала 40-х гг.
[2] Разрабатывавшийся бомбардировщик Туполева «95» действительно разбился во время испытательного полета в 1953 г.
Наша служба и опасна и трудна...
Наша служба и опасна и трудна...
(Июнь-август 1941/53)
Резидент ЦРУ, начинавший службу еще в УСС, Роберт (Боб) Гарри Поттер-младший уже пятую минуту торчал в кабинке общественного туалета, ожидая связи с представителем посольства. Да, разведка США не могла пока похвастаться большими успехами в СССР, и Боб Гарри был, пожалуй, самым большим ее достижением. Под видом армянина-репатрианта Роберта Мерзосяна он сумел не только проникнуть в Советский Союз, но даже устроится на работу в редакцию газеты «Советский железнодорожник». Ему удалось найти несколько источников информации, от одного из которых, студента Михаила Гробачева, жившего в одной комнате с американскими студентами, он получил интересную информацию о происходящем.
Вот наконец-то в соседней кабинке стукнула дверца, и рука из-под перегородки вручила ему сверток, забрав у него другой. Вообще-то такой неудобный способ связи конечно же не был основным. Но в последнее время из-за непонятных происшествий нормальные каналы стали опасными, так как вокруг иностранных посольств прямо-таки кишели агенты ГБ в штатском, а всех иностранцев при передвижении по Москве сопровождал как минимум один такой агент. Однако нынешний, такой экстравагантный, способ связи наверняка был отброшен русскими как невероятный. Поэтому Боб уже третий раз посещал ВДСХ, якобы собирая данные для очерка о достижениях строительства советских железных дорог. Впрочем, он опасался, что скоро будет писать не о достижениях строительства, а о результатах боев. Хотя официально он числился ограниченно годным к воинской службы, Боб подозревал, что его могут отправить в какую-нибудь фронтовую газету. Теперь же следовало немедленно передать бесценные сведения, полученные от студента Михаила. Будучи вхож в академические круги, тот сумел достать данные о создании в СССР новой сверхмощной атомной бомбы и о планировании ее испытания в августе-сентябре. Кроме того, удалось получить кое-какие сведения о нападении непонятных агрессоров на западной границе, чрезвычайно интересные и невероятные. Все это и вынудило Боба передать в посольство сигнал об экстренной встрече.
Впрочем, это было конечно же не главным, признавал в глубине души Боб. Главным был полностью изменившийся характер радиопередач, которые ловил его приемник, и полное отсутствие шифровок с родины. Впервые с тех пор как он, потомок армянских эмигрантов, приехал в эту загадочную страну, ему стало страшно.