Анатолий Логинов – Механическая пьеса для пианино истории (страница 5)
[1] Крыса» — такое прозвище получил у немецких летчиков в Испании истребитель И-16. Позднее истребитель Ла-5, все сходство которого с И-16 заключалось в использовании мотора с воздушным охлаждением, получил у немецких летчиков прозвище «Новая крыса» (Нойе рата). Имеются ввиду Ла-11 и Ла-9, использовавшиеся в авиации СССР-53 в качестве ночных истребителей и истребителей дальнего сопровождения. Вооружение - три на Ла-11 и четыре на Ла-9 23 мм пушки, скорость максимальная 674 км/ч. По имеющимся данным в ВВС было до четверти полков, на вооружении которых сохранились винтовые истребители и перехватчики.
[2] Истребитель Messerschmidt Bf-109F имевший скорость до 630 км/ч и вооруженный одной 15 мм или 20 мм пушкой и 2–7,92 мм пулеметами. Маневренный, но слабовато вооруженный, он составлял основу истребительной авиации Германии, действовавшей на Восточном фронте. Более старых Bf-109E, вооруженных двумя 20 мм пушками и двумя 7,92 мм пулеметами и развивающих скорость в 570 км/час, было всего 450 штук.
[3]В Германии калибр орудий традиционно измеряется в сантиметрах.
[4] «Мясник» — Ил 28 известен в западных военных изданиях под кодовым названием «Батчер» — «Мясник». Скорость до 900 км/ч, вооружение 2–23 мм пушки в носу, спаренная подвижная установка 23 мм пушек в хвостовой части фюзеляжа, 1000–3000 кг бомб, дальность полета 2400 км.
[5] «Ахт-ахт» — знаменитые немецкие 88 мм зенитки обр. 18. Приняты на вооружение в 1933–34 гг., а образцом «18» названы для успокоения западных контролеров, на запросы которых о создании новых видов вооружений немцы, формально соблюдающие ограничения версальского договора, могли смело отвечать, что это орудия периода первой мировой войны. Оказались весьма неплохими противотанковыми орудиями. Вот только было их на Восточном фронте в 1941 г всего чуть больше полутораста штук. Кроме того, броня средних танков Т-54 и тяжелых ИС-3 ее снарядами не пробивалась.
[6] «Айзерне Густав» — «Железный Густав» — согласно встречающимся в немецких мемуарах сведениям — немецкое прозвище штурмовика Ил-2. В данном случае имеется ввиду его улучшенный вариант Ил-10 или Ил-10 М — бронированный штурмовик с бомбовой нагрузкой в 600 кг, 4 пушками 23 мм в крыле и турельной установкой 12,7 мм пулемета (или турельной пушки 20 мм на Ил-10М).
На всякий ультиматум воздушный флот сумеет дать ответ...
На всякий ультиматум воздушный флот сумеет дать ответ...
(Март/июнь 1953/41)
Старший лейтенант Петр Логичев любил летать, но хорошо выспаться любил не меньше. Именно поэтому он был страшно зол, когда в половине третьего утра его разбудило нечто непонятное. Неужели опять что-то сотворил хозяин квартиры?
Но до Петра быстро дошло, что вокруг, если не считать шепота за стенкой, где спали хозяева, все тихо и обыденно. Он уже собирался уснуть снова, когда расслышал отдаленный рев сирены. Дом, в котором Петр снимал комнату, стоял практически на окраине городка, недалеко от гарнизона и аэродрома, поэтому ночью, когда звуки разносятся далеко, тревожные гудки сирены слышались вполне отчетливо. Еще раз выругавшись, Петр вскочил с кровати, плеснул в ладони воды из кувшина на столе, ополоснул лицо. Умываться некогда, сирена гудит уже, наверное, больше минуты, а такой гудок означает, что тревога боевая. Боевая… Петр приостановился. Неужели опять война. Всего-то восемь лет прошло с той, страшной и тяжелой, только начали жить по-человечески, и снова. Мысли приходили и уходили, а руки между тем продолжали делать привычную, доведенную до автоматизма, работу — одеться, нацепить портупею, кобуру, пистолет проверить, тревожный чемоданчик в руку, фуражку на голову. Все, посыльного ждать некогда, пора бежать. В коридор из соседней комнатушки выглянули полуодетые испуганные хозяева.
— Что-то случилось, Петр Петрович? Что-то сирена долго гудит, а перед ней что-то грохнуло, — переполошился хозяин.
— Да что вы, обычная учебная тревога, — соврал Петр. Нас предупреждали.
Хозяева, по лицам видно не убежденные, но слегка успокоенные, покивали, соглашаясь.
— Счастливо! Побежал, — сказал Петр, просачиваясь в дверь.
Он бежал к месту сбора, приветствуя знакомых летчиков и техников, бежавших в одном с ним направлении и на ходу пытавшихся разобраться, что случилось. Никто ничего не знал. Большинство, так же как и Петр, проснулись от непонятных ощущений за несколько минут до тревоги и теперь были готовы ко всему. Понятно, что империалисты никак не успокоятся, война в Корее полыхает вовсю, возрождается западногерманская армия, американцы грозят атомной бомбой. Но все это уже успело стать привычным, и никак не верилось, что кровавая, но победоносная война никого ничему не научила.
Трясясь в битком набитом офицерами автобусе, Петр вспоминал чью-то фразу о том, что история повторяется дважды — сначала как трагедия, а потом как фарс. На что надеется агрессор? Атомное оружие есть и у нас, наши сухопутные войска сильны и могут дойти до Ла-Манша. Надеются отсидеться за океаном? Нет уж, не получится. Рассказывают, у нас теперь появились и проходят испытания сверхдальние и сверхтяжелые бомбардировщики, ничуть не хуже их «Миротворцев» Б-36.
Автобус подъехал к высотке, прервав размышления Петра. Вместе с другими летчиками он побежал переодеваться в летный комбинезон и получать кислородную маску.
Но только оказавшись в кабине, Петр окончательно успокоился. Как всегда, стоило закрыть фонарь и подключиться к радиостанции, время замедлило свой бег. По полученным указаниям выходило, что через границу на высоте восемь – девять тысяч метров пытались пролететь винтовые бомбардировщики в сопровождении таких же истребителей. Теперь первые из них атакованы летчиками дежурного звена, несколько сбито, а 1-я эскадрилья должна добить наглого агрессора. Интересно, что бомбардировщики летят с очень малой скоростью, а их оборонительное вооружение, кажется, состоит только из пулеметов. Ничего, взлетим, увидим, разберемся…
В полку всего лишь треть летчиков имела достаточный налет для ночного боя и почти все они служили в 1-й эскадрилье. Именно поэтому командир полка, полковник Нестеренко, успевший хлебнуть боев конца Великой Отечественной, поднял в воздух только ее.
Заняв свое место в строю эскадрильи, Петр и его ведомый, лейтенант Звягинцев, услышали привычный голос «бати», необычно злой и отрывистый. Командир, оставшийся на КП, передал, что сбит старший лейтенант Кулаков, самолет капитана Мисюркина поврежден, и он был вынужден выброситься с парашютом.
— Поэтому приказываю в бой на горизонталях не ввязываться, нанести «соколиный удар» и действовать строго по схеме три, — закончил командир.
Несколько томительных минут полета и вот на фоне земли стали видны подсвеченные Луной силуэты огрызающихся огнем вражеских бомбардировщиков. Засмотревшись, Петр чуть было не пропустил команду на атаку.
Первый бой — он трудный самый. Может это и так, но для Логичева в происходящем не оказалось практически ничего нового. Спикировав на отворачивавшие назад самолеты врага, он привычно, как на тренировках, дождался совпадения метки прицела с целью — силуэтом бомбардировщика и слегка нажал на гашетку. Короткая очередь из 23 и 37 мм снарядов, выдавая себя мелькнувшими огоньками трассеров, воткнулась в цель, вызвав вспышку взрыва. Все это очень напоминало привычные стрельбы по буксируемой мишени, разве что мишень была побольше и пыталась огрызаться пулеметным огнем. Впрочем, рассмотреть все подробнее он уже не успел, услышав в рации крик ведомого: «Слева!». Спасла его небольшая ошибка и выполненный выход из пике. Так как двигатель стоял на крейсерском режиме, Петр для набора высоты вынужден был резко перевести его на максимум, самолет просел и очередь противника проскочила впереди и чуть выше МиГа. Тут же свалив самолет влево, Петр чуть не напоролся на очередь ведомого. Почти невидимый в темноте силуэт вражеского винтового истребителя скрылся в огненном шаре взрыва — видимо в него попал 37-миллиметровый снаряд, а может, и не один. МиГ Петра вздрогнул от столкновения с несколькими обломками, но продолжал слушаться рулей, да и движок, несколько раз чихнув, продолжил свой ровный гул. Перейдя в набор высоты и дождавшись тишины в рации, Петр передал напарнику:
— Спасибо.
А в рации то и дело слышны были короткие возгласы:
— Справа!... Прикрой атакую!.. Семь, семь, семь!
Последнее означало, что кого-то подбили и он пытается выйти из боя и выброситься с парашютом. Да, уроки «бати», жестко требовавшего в мирное время соблюдать радиомолчание и дисциплину переговоров, на что часто обижались молодые лейтенанты, здорово выручало сейчас.
Набрав высоту и сориентировавшись, Логичев с напарником устремились вслед медленно отходящему на запад остатку эскадрильи противника. Догнав ее, они снова спикировали, обстреляв и сбив еще один бомбардировщик. Перейдя в набор высоты, Петр услышал команду на прекращение боя и развернулся в сторону аэродрома.
Краткость боя и стремительное отступление противника удивили Петра, но только позднее он узнал причины. Для первого удара по аэродромам немцы выделили всего 639 бомбардировщиков и 231 истребитель, которые должны были на большой высоте, незаметно для средств наблюдения сорок первого года перелететь границу и нанести внезапный удар по спящим аэродромам. Внезапное же столкновение с истребителями и большие потери вынудили немцев беспорядочно сбросить бомбы и возвращаться. В то же время советское командование понимая трудности ведения боя ночью при первых же признаках отступления атакующих вернуло истребители на аэродромы.