Анатолий Левенчук – Визуальное мышление (страница 6)

Архитектурные требования к мышлению

При этом у меня есть требования к тому, что я называю мышлением34: оно должно быть абстрактно, адекватно, осознанно и рационально. Это прямой ответ на ваш вопрос про то, что я называю «мышлением». Я считаю, что разумное человеческое мышление отвечает некоторым архитектурным требованиям. Архитектурные требования – это которые самые важные изо всех прочих требований. Важные требования – это если которые я меняю, то всю конструкцию мышления после этого надо переделывать, а если менять менее важные, неарихтектурные требования, то менять нужно только маленькую часть конструкции мышления.

Первое требование – это абстрактность мышления. Мышление должно быть применимо к бесконечно разнообразному миру так, чтобы выделять из этого бесконечного разнообразия только самое важное для деятельности. Это умение мышления выделить значимую фигуру из незначимого фона самых разных воспринимаемых в мире (как в окружающем мире, так и в мыслительном мире) деталей. Абстракции в мышлении указывают на объекты моего внимания, я должен в своём мышлении управлять вниманием: я не могу мыслить о всём мире в целом, я обязательно должен выделять маленький кусочек мира для размышлений. Я должен управлять вниманием, и если этого управления вниманием нет – то нет мышления, я не могу что-то считать мышлением, если мы не говорим об абстрагировании от деталей, не фокусируемся на главном, теряем из внимания суть дела.

Следующее требование к мышлению – это его адекватность. Я могу придумывать сколько угодно и чего угодно, но мне надо показать: каким образом моё мышление в конечном итоге связано с моими действиями в окружающем мире такими, которые меняют состояние этого мира. Я должен быть в мышлении адекватен, соотносить свои мысли с деятельностными изменениями в физическом мире. Сколько угодно может быть нереализуемых прожектов, интеллектуальной пустой работы, поэтому я требую, чтобы моё мышление было привязано к реальности, к физическому пространству-времени: иначе я не могу гарантировать, что результаты моего мышления что-то в реальности поменяют. То, по чему я могу постучать, что занимает место в пространстве и времени, то и реально. Я буду требовать для любых мыслительных построений демонстрации цепочки рассуждений, которые привязывают эти мыслительные построения к физической реальности в конечном итоге. Это могут быть длинные цепочки рассуждений, но выход мышления в физический мир для меня в конечном итоге обязателен. Обратите внимание, что то, что я только что сказал, связано с понятием «рендеринг», о котором я говорил в начале. Адекватность мышления – это адекватность его физическому миру, адекватность его в части соблюдения законов природы, нефантазийность, немифологичность.

Следующее требование к мышлению – это осознанность. Если я каждый раз я в мышлении получаю гениальный результат, но не могу его выразить, рассказать его другим людям, не понимаю, как я его получил (и поэтому не могу повторить эту «гениальность»), мычу при обсуждении этого мышления, то это я не считаю такое мышление правильным. Это будет неправильное мышление, надо переделать так, чтобы оно было осознанным. Я должен осознавать своё мышление. Я должен понимать его концептуальную структуры, владеть его терминологией, должен уметь сформулировать мысли для себя и изложить их для других людей. И даже я должен каким-то образом себе сказать, что я в данный момент как-то рассуждаю по схеме, или наоборот – у меня эта мысль появилась интуитивно, и эта осознанность для меня важна. Это меньше всего про «просветление» и традиционную mindfulness, это больше про рациональную осознанность.

Осознанность включает в себя рефлексивность, но рефлексивность это обычно обращение к прошлому, «разбор полётов». Мы же в осознанность включаем и непрерывное отслеживание того, что происходит здесь и сейчас, в реальном времени, а не после события.

Есть на эту тему осознанности более развёрнутый текст35.

В частности, стейкхолдерское мастерство36 заключается в том, что я мастерски играю много разных мыслительных ролей, каждая из какой-то своей предметной области. То есть у меня много разных мышлений, и я должен осознанно их как-то переключать, понимая, что я делаю в каждый конкретный момент. Вот актёров учат переключаться между ролями, и понимать где они должны играть строго по роли, а где можно импровизировать, в какую пьесу они в данный момент попали, и почему нельзя выдёргивать реплики из другой пьесы, которые разрушат всю игру. Стейкхолдерское мастерство – это про то же самое. Вы должны в осознанности держать два фокуса внимания. Один у вас надзиратель, а второй – это тот, кто мыслит «по роли». И они не сливаются, нам не нужен полностью перевоплотившийся актёр, который забыл, что он играет. Ибо в этот момент актёр перестаёт улучшать игру, а мыслитель перестаёт улучшать своё мышление. Если вот этого удержания двух фокусов внимания (надзорного и собственно деятельностного) нет, то плохое у вас мышление. Всегда должен быть тот, кто внутри вас надзирает за вашим мышлением.

Следующее требование к мышлению – это его рациональность. Рациональность означает что у меня современное, state-of-the-art понятие причинности в мышлении. То есть ссылки в результатах мышления на Господь бога не работают. Объяснение «Аллаху угодно» – это не мышление.

Мы пользуемся понятием логического вывода, который сегодня вероятностный, причём байесовский. В основе мышления байесовская логика, а не чисто Аристотелевская логика, которую формализовали в начале 20-го века и тогда же показали, что формализованная, она не выдерживает никакой критики. С тех пор начали изобретать и находить вокруг самые разные дискретные или даже нечёткие логики, а при доведении этого процесса до современности выяснили ограниченность классической логики.

Полноценное понимание этой вероятностной природы логики науки, байесовской рациональности случилось только в конце 20-го века, примерно с 1998 года по 2003 год, когда были опубликованы на эту тему книги и статьи E.T.Jaynes37. Для меня важно чтобы мышление было рациональным, то есть присутствовал какой-то логический вывод, логические рассуждения, хотя «логический» тут может оказаться не той классической логикой, о которой вы сейчас думаете, слово «рациональность» претерпело в 21 веке очередные изменения.

Вопрос: Если вы апеллируете к Канеману, у него же на пересечении быстрого реагирования и рационального находится подсознательное. Но это здесь в животном? Как мы рассматриваем в этом схемоиде то, что находится в интуиции?

Ответ: У меня бессознательное, конечно, в рассмотрении участвовало (на принципиальной схеме киберличности). Если мы будем сейчас рассматривать его роль на схеме формальности спектра мышления, то мы закопаемся в связи между этими схемами. Так что, во-первых, бессознательное, конечно, учтено. Во-вторых, я только что говорил, что у нас единственный способ работать с тяжелым рассудочным мышлением – это его автоматизировать средствами самого мозга. Вы много-много раз проводите тяжёлое рассуждение по правилам логики, и у вас появляется соответствующая интуиция: ваша нейронная сетка научилась после нескольких десятков или сотен повторений быстро (хотя и с какой-то степенью ошибочности) проводить такие рассуждения, и результаты появляются практически мгновенно, только их нужно после этого сформулировать, а в особо важных случаях ещё и проверить. Это в разы и разы быстрее, чем каждый раз проводить рассуждение по правилам медленным мышлением.

Когда мы показываем схему спектра формальности мышления, мы рассказываем несколько разных сценариев.

Один из сценариев отвечает на уже задававшийся тут вопрос о том, что происходит со схемным мышлением в тот момент, когда в голове никаких схем ещё нет, и поэтому «компьютерного» классического мышления не может быть. Нет схемы, нет концептов, нет предметной области – значит нет мозга-компьютера, нет логического рассуждения. И тогда из интуиции я должен осознать какие-то концепты, создать схему и тем самым получить дисциплину. Движение начинается из бессознательной интуиции и идёт по схеме формальности мышления вправо, к рассудочным схемам.

А второй сценарий отвечает обучению, когда дисциплина есть, но мышление медленное, интуиций нет. Мы должны путём повторений добиться беглости/fluency в мышлении. После развития беглости в мышлении появляются интуиции. Например, как интуиции математика, который смотрит на сложные формулы и практически из интуиции, а не рассуждений говорит, что «это не будет иметь решения, но если тут подправить, то будет решение». Это как раз движение по спектру формальности мышления в сторону бессознательного из схем.

Вопрос: Почему вы в данной модели рассматриваете именно рендеринг, то есть движение в обратную сторону? Я сейчас эпитеты опускаю – они смешные конечно, как «откат к животному».

Ответ: Это не откат к животному. Мы движемся все равно в зоне человеческого. То есть если мы в серединке спектра формальности мышления, то мы движемся и вправо от него, и влево – в зависимости от потребности.

Система быстрого реагирования по Канеману тоже человеческая, она вполне мыслительная, с ней все нормально. Но она реагирует один раз правильно другой раз нет, в этом и вся беда. Поэтому нам недостаточно работать в визуальной быстрой зоне спектра, только в интуитивной и гештальтной. Качественное мышление обязательно требует движения вправо, в формальность, и обязательно затем требует своего разгона до приемлемых скоростей.