Анатолий Левенчук – Методология 2025 (страница 6)

Дробность методов в части выполнения составляющих какого-то метода разными агентами часто называют разделением труда, а получение всё новых и новых видов труда называют углублением разделения труда (помним, что метод и труд – это синонимы, особенно когда говорят о «виде труда», это точно не работы).

«Разделение деятельностей/методов/практик» и «углубление разделения деятельностей/методов/практик» обычно не говорят, дробность по агентам обсуждают традиционно главным образом со словом «труд». Но вполне могут сказать «подпрактика», «рабочий подпроцесс», но не «подтруд» или даже «подметод», «поддеятельность». Избегают говорить про «надметод», говорят просто «метод» (помним, что чем крупнее метод, тем больше вероятность, что его назовут методом или методологией).

Терминология обсуждения разделения труда довольно скудна и ограничена, но сама идея дробности метода, причём возможности дробить (или наоборот, составлять-синтезировать) метод так, чтобы его раздавать разным оргролям, в мастерстве выполнения метода в которых потом будут специализироваться разные агенты – это крайне важная идея. Особенно часто идея разделения труда обсуждается экономистами19, ибо это даёт возможность каждому работнику специализироваться на отдельных методах работы (профессионализация), а также сдвинуть часть труда с людей на механизмы/станки, что резко увеличивает экономическую эффективность производства. В менеджменте идея разделения труда принципиально важна: в командах никто не занят одним и тем же методом работы (скажем, все члены команды, все сотрудники предприятия – операционные менеджеры, или все – инженеры-прочнисты). Поэтому надо понимать, как поделить работы между людьми, а также между людьми и компьютерами. Так, «водитель, если ты одной рукой ведёшь автомобиль, а другой рукой обнимаешь девушку, то ты и одно, и другое дело делаешь плохо». Но большинство должностей устроены на предприятии именно таким образом, поэтому какой-нибудь «начальник отдела» по факту вынужден половину времени заниматься работой, например, архитектора, а остаток времени делить между работой операционного менеджера для своего отдела (а ведь методам работы операционного менеджмента агент на должности начальника отдела вообще не учился, он часто самоучка и поэтому операционный менеджер из него никакой), а также исполнителя ещё десятка ролей, занятых ещё десятком методов работы (скажем, роль преподавателя, который своим сотрудникам преподаёт курс работы согласно учебнику-регламенту, а ещё роль лидера, который создаёт атмосферу сотрудничества, и так далее. Должности начальников обычно как джокеры: они могут заниматься работой по каким угодно методам, от них можно ожидать выполнения каких угодно ролей). И тут оказывается, что «универсальных мастеров» не бывает, и выполнение этого букета ролей одним человеком плохо в силу отсутствия мастерства по многим таким ролям, но дальше будут осложнения ещё и с отсутствием необходимого объёма внимания для объектов всех этих ролей. А как надо? Для начала надо в явном виде обсуждать, что именно делает начальник: какие роли он играет, по каким методам он работает в этих ролях, ибо по сигнатуре метода мало что можно сказать, надо обсуждать разложение метода хотя бы на один уровень вниз – отдельно, что он сам думает по этому поводу, а что происходит при независимой оценке (самооценка и оценка со стороны могут разительно отличаться). Так, начальник может считать, что он главным образом инженер – но потом оказывается, что инженерная работа занимает не более 20% его времени, и он даже не инженер-архитектор, как он себя оценивал, а, например, инженер внутренней платформы разработки, а до архитектуры у него никогда руки не доходят, нет времени – годами.

Скажем, инженерия в целом – это инженерия чего угодно, но есть виды инженерии как отдельные «инженерные практики». Эти «инженерные практики» – «масло масляное»: можно сказать инженерные практики, практические практики, трудовые практики, деятельностные практики, практические деятельности, инженерные деятельности, инженерная инженерия и т. д. Бытовой язык богат, имеется в виду одно и то же, причём один термин дублирует другой «на всякий случай», показывает разные оттенки смысла. Но нам в нашем курсе эти оттенки смысла не слишком важны. Наша задача – определить как-то используемое в методологии понятие и дать ему какое-то имя, чтобы мы могли его обсудить. А уж как оно называется в бытовой речи на самых разных естественных языках – дело десятое. Как удобно, так и называйте, но не путайте в голове оргроли и оргзвенья, методы/функции/сервисы и реализующие их работы. Функциональный и конструктивный миры различны, про функциональный мир думаем в момент эксплуатации/функционирования целевой системы, про конструктивный мир думаем во время создания целевой системы, то есть во время эксплуатации/функционирования создателя.

Понятие метода/способа работы контринтуитивно, люди очень плохо осознают, что любая их работа (включая любую работу коллектива людей, впрочем, и любую работу станка) выполняется каким-то способом, по какому-то шаблону, паттерну.

Нетренированные в методологии люди не могут отдельно обсуждать работу и отдельно способ этой работы, для этого нужно специальное обучение методологии как «учения о методе». Наш курс ровно этому обучению и посвящён: чтобы при взгляде на работающего агента (человека, AI-агента, целого предприятия) вы всегда задавались вопросом – можно ли получить результат другим, более эффективным методом, можно ли задействовать преимущества разделения труда?

Зачем изучать методологию

Задача нашего курса в том, чтобы вы могли свободно оперировать с методом/практикой/деятельностью/трудом как объектом первого класса. После курса вы должны понимать, как описывать метод (например, можно описать рабочий процесс как прохождение чеклиста состояний метода, прописанного в таблице, а подробности дать в регламенте, который должен быть написан как учебник, «для изучения нового метода», а не как «справочник» – это всё будет в нашем курсе подробно описано в следующих разделах).

Вы должны понимать, как дробить и составлять метод (в том числе как проводить разделение и объединение труда, то есть раскладывать разные методы работы по разным агентам), как описывать разложение/составление метода (например, детализируя чеклисты состояний предмета метода, это тоже будет описано в нашем курсе в следующих разделах). И вы должны это уметь делать в самых разных рабочих проектах, независимо от тех методов работы, которые вам будут в них встречаться: одно и то же рассуждение вы должны будете проводить и про методы танцевания ролями танцоров, и про методы изготовления космических ракет ролями инженеров-ракетостроителей, несмотря на всё содержательное различие самих этих методов работы.

Аргументы против изучения методологии тоже есть, но есть также и их критика:

• Не надо знать про существование методологии. Если говоришь прозой, то знать, что это «проза» необязательно. Если говоришь стихами, то знать про существование гекзаметра необязательно: это всё для особых любителей. Были бы тексты хорошими, а остальное не нужно. Рыбке нужно плавать, знание про то, что она плавает в воде, излишне. Если верить этому аргументу, то невозможно улучшить свою деятельность и обсудить чужую: для этого не будет правильных объектов внимания, начиная с самой «деятельности», то есть метода работы (этот метод/деятельность может вообще не быть названным, способ работ может «подразумеваться», метод будет не прокритикован, не будет выбран альтернативный более современный и эффективный метод, могут быть перепутаны методы и работы, что опять-таки не позволит обсуждать проведение работ альтернативными методами, то есть не позволит быть эффективным и результативным, неудача не сможет быть отнесена к методу работы – он же не рассматривается явно в обязательном порядке, знание методологии не используется).

• Методология нужна только прикладным методологам (тем, кто занимается функциональностью каких-то целевых систем или систем-создателей). Размышлять о методах, моделировать/описывать методы нужно редко. Например, при создании учебных курсов методологию нужно знать только тем, кто занимается ролью методолога, а в менеджменте – только тем, кто занят описанием рабочих процессов (если оно вообще делается). Производственникам и менеджерам в целом она не нужна, а если уж кому приспичит (в какой-нибудь «службе качества», где проверяющие потребуют очередной «список методов» или «список процессов», как обычно, не имеющий отношения к тому, как реально проходит работа) – то и без обучения разберутся, все эти «службы качества» аналитические по принципу, никакого качества они на-гора не выдают, а просто готовят какие-то описания для разных проверяющих да инвентаризующих. Учить этих людей можно, но необязательно: свои пухленькие стандарты они и без «методологии» прочтут. Если верить этому аргументу, то «методолог» – это не роль человека, который рассуждает о методе, а должность. Нет, «пловец» – это не только спортсмен, который плавает где-то на соревнованиях как член команды пловцов, это любой человек, которому нужно проплыть из точки А по воде в точку Б, и нет ни лодки, ни спасательного круга. И в этот момент надо понимать: дана только сигнатура метода, но не его разложение. Так что дальше выбор – плыть топориком, по-собачьи, кролем или брассом. Неплохо бы знать при этом различия этих стилей. И ещё в этом «плыть» целый стек методов, например, надо ещё знать, как дышать. И ещё как управлять усилиями в теле – это делается одинаково для всех выбранных стилей плавания. С методологией так же: если обсуждать «как будем работать» (обсуждать метод/способ работы, way of working), то неплохо бы знать, на какие объекты в мире обращать внимание – например, такой объект, как «сигнатура метода». Нужно знать типы мета-мета-модели «из учебника» (типы объектов, обсуждаемых в нашем курсе «Методология»), чтобы обсуждать затем организацию работы в проекте.