Анатолий Левенчук – Интеллект-стек 2023 (страница 26)

S1 обеспечивает быстрые, неточные, с большим числом логических ошибок результаты. Кроме того, S1 не может объяснить полученные результаты. Но интуиция, «нюх» (включая самые разные математические, логические, физические интуиции), самые разнообразные ассоциации – это всё S1 поддерживает.

Если человек или компьютер с нейросеткой много видел, участвовал во многих ситуациях, много читал, много смотрел видео (и не только художественных фильмов, но и документальных фильмов), то речь у него будет богатой, ассоциации точными и не ограниченными одной модальностью восприятия (видео, аудио, кинестетикой, вкусом, запахом).

Сколько это – много? Это зависит от размера нейросетки. Есть работа, показывающая зависимость размера нейросетки от оптимальной «насмотренности»: если насмотреться меньше, то аппаратные возможности недоиспользованы, если насмотреться больше – результата не будет, только зря потраченное время на познание, «некуда запоминать результаты». Если очень грубо, то для 40—70 млрд параметров нейросети для обучения надо предъявлять последовательности из 1.4 триллиона токенов (токен – это какой-то элемент как потенциальный носитель смысла, например пиксель, воксель, аудиоотсчёт, буква, слог или часть слова – корень, суффикс, приставка). Мощность человеческого мозга по отношению к оптимальности практически неограничена, нужно довольно долго (сейчас – порядка двадцати пяти лет) насматривать/нарабатывать/начитывать мозг, чтобы он начал выдавать приемлемые результаты мышления. Но нет насмотренности – привет на работе пятилетнему ребёнку, он тоже человек, просто насмотренности поменьше! 99

Большие языковые модели (large language models), с которыми работают сейчас в области AI, тут мало отличаются: они начитаны, удивительно творческие, хорошо пишут школьные сочинения и даже журнальные статьи, но удивительно глупы: в сгенерированных ими текстах есть ошибки, и эти сетки не трудятся их обнаружить и исправить. Со временем эта ситуация исправляется, ошибок у нейросетей меньше и меньше, и у взрослых людей ошибок меньше и меньше, но всё равно это не полная безошибочность строгого математического вычисления.

Первая же догадка, которая приходит «на ум» (живому человеку или компьютерной нежити) выдаётся как результат. Если догадка была в связи с очень похожей на уже встреченные в жизни ситуации (опыт имеет значение!), то всё ОК. Если ситуация отличается, то вероятность ошибки догадки тем больше, чем больше отличается новая ситуация от ранее встреченных. Так что начинаем мы с практики понятизации, как самой основы мышления, но практики абсолютно недостаточной для качественного мышления.

К слову сказать, и людей, и нейронные сетки учат сейчас распознавать и такие объекты как «ошибка»: люди могут буквально физически чувствовать при этом «ошибку» (например, чувство какого-то «дребезга» при сопоставлении слова и подразумеваемого им типа, например, чёткое ощущение чего-то не того в фразах типа «все три зверя чувствуют себя хорошо: слон, муха и арбуз». Идёт замедление хода мыслей, обрабатывается вот это ощущение «что-то тут не то!»).

⠀

Передача субъективного опыта

Модальности восприятия – это восприятия от наших пяти чувств: видео (зрение), аудио (слух), кинестетика (ощущения в теле – и тут много всего разного, включая проприорецепцию/проприоцепцию), ольфакторное (обоняние), густаторное (вкус). В какой модальности происходит понятизация? Ибо мышление идёт вроде как «в понятиях», амодально. Понятизация – это как раз «ввод-вывод для мышления», как раз про проявление абстрактных понятий в сознании, осознанности «содержания мышления».

Понятизация поэтому существенно связана с органами чувств, а также нашими представлениями «в голове» о нашем восприятии. «Внутри головы» мы визуализируем мысли в форме образов, аудируем в форме звуков, воображаем вкусы и запахи, а также представляем себе ощущения – «воображение работает ровно таким же образом, как и восприятие. Нельзя ничего почувствовать из того, что нельзя воспринять органами чувств». Но то, что мы можем воспринять извне, всё это мы можем и «вообразить», «галлюцинировать», «представить». Все эти «голоса внутри головы» и «картинки на внутреннем экране» реально существуют и представляют собой вполне работающие дополнительные интерфейсы к мозгу-вычислителю, как нейронной сети. Понятизация активно это использует.

Простейшая работа с нашим восприятием заставляет задуматься, как же мы представляем себе какие-то объекты. Например, в курсе системного фитнеса просят обратить внимание на кинестетическую модальность – представить себе ощущение обмякания каких-то мышц. Надо именно напрячь-расслабить какое-то место в теле, попробовать дорасслабить его вдогонку естественному расслаблению – и запомнить ощущение как «кинестетическую гифку, маленький фильм дорасслабления». А затем обращаться с этим воспоминанием как словом/знаком на «телесном языке» (всё есть текст!). Что же тут может пойти не так? Удивительно много:

• Можно запомнить дорасслабление как визуальный образ, не обращая внимания на ощущения тела. Дальше теряем время: вспоминаем визуальный образ, потом рефлекторно переходим от него к «мышечной памяти» и только тут начинается действие.

• Запоминаем ощущение в теле, но оно запоминается не как «развёрнутое во времени изменение в ощущении», а как «статичная фотка».

• Запоминаем не ощущение, а последовательность действий, приводящая к этому ощущению, и туда наверняка попадает что-то лишнее. Например, можно сразу расслабить-дорасслабить место в теле. Но запоминаем почему-то сначала напряжение, которое нам нужно было только для того, чтобы начать расслабление. Его не нужно, если уже место в теле расслаблено, а дальше надо только дорасслаблять сознательно. Но мы сначала вспомним последовательность операций, затем выполним лишнее напряжение, а потом уже начнём дорасслаблять.

• … ещё много подобных ситуаций. Люди плохо работают с кинестетической модальностью: не обращают внимание на ощущения в теле. А ведь интуиция часто проявляется в кинестетической, а не аудиальной или визуальной модальностях, и уж совсем редко в форме запаха или вкуса!

Так что нужно тренировать работу с кинестетической модальностью – как восприятием мира в  (терминология взята в адаптации её в НЛП из теории автоматов).  – это то, что поступает на датчики, то есть фотоны в глаза, перепады давления воздуха в ухо и т.д., дальше это кодируется датчиком и перерабатывается мозгом. Человек получает первый доступ в момент осознания восприятия, то есть человек осознаёт только результат обработки прямого доступа. Когда речь идёт о коммуникации, даже о попытке описать свои собственные восприятия первого доступа, мы выражаем это восприятие привычным нам языком – словами и жестами, картинками. В попытках описать восприятия первого доступа (ко внешнему миру или воображаемому/ментальному «внутри головы», это без разницы) мы уходим довольно далеко от точности выражения этого восприятия, если будем использовать слова, обозначающие какие-то абстрактные объекты, например «я ощущаю затруднение» (какое именно? что трудно?). Но мы можем поднять точность выражения, если будем заботиться о сенсорной обусловленности описаний (то есть отслеживать, что мы представляем мир довольно точно таким образом, как он выглядит, слышится, ощущается, пахнет, каков он на вкус – и ещё это в развёртке динамики, «гифками во всех модальностях восприятия»). И тут оказывается, что наличие языка и какой-то «насмотренности» накладывает ещё один фильтр: в понятизации профильтровывается только тем, что есть в культуре, , поскольку, если чего в культуре нет (например, нет слов для передачи какого-то ощущения), вы передать его не сможете. первом доступе Прямой доступ сенсорная обусловленность культурной обусловленностью 100

Предположим, у вас нет слов для передачи вашего ощущения для чего-то очень специфического из вашей практики – например, ощущения от расслабления чего-то в районе горла. Это называется «субъективный опыт». Передача субъективного опыта – это огромная проблема для философов. Но поскольку мы тут не занимаемся философией, мы эту проблему будем решать инженерно, «из первых принципов», то есть исходить из физики (и поступать так же, как поступают физики).

Роджер Желязны описывал, что два мага с изумлением обнаружили, что они видят заклинания по-разному: для одного это были ниточки с узелочками, а для другого лучики с блёстками. Вот это оно и есть. При этом, конечно, для визуальности у нас полно средств описать, что там видно – пока вы не увидите что-то типа вертолёта, который нужно будет описать Чебурашке, как в том анекдоте: «как бы тебе это объяснить? Апельсин знаешь? Ага, знаешь. Ну так вот вертолёт на него абсолютно не похож». А теперь опишите соседу, как вы чувствуете тальк, рассыпанный по полу – это ж просто кинестетика, да? Тело, которое вдруг начинает вести себя на скользком тальке совсем не так, как на земле, но и не совсем так, как на льду. И вы это тело воспринимаете не снаружи глазами, а в ощущениях, изнутри. Как это ощущение описать? Ощущение поцелуя, ощущения эээ… ну вы понимаете.

Итак, вы называете нужное вам ощущение «расгорлить» и понимаете, что никакие слова передать это ваше субъективное ощущение (субъективный опыт) другому человеку не помогают. Чтобы «расгорлить» (то есть представить это ощущение там, где вам надо – и получить эффект расслабления там, где надо), надо это представить – но передать из мозга в мозг ощущение нельзя! А уж если надо передать ощущение «расгорлить» компьютерной нейросетке, то это и подавно оказывается невозможным.