Анатолий Леонов – Тайный гость (страница 3)
Мишка помолчал, размышляя, а потом добавил как бы для себя:
– Я тебе так скажу, Потемкин, по части всяких диковинных пилюль и волшебных пастилок этот Дий любого аптекаря за пояс заткнет!
Утверждение Салтыкова не было голословным. Он уже пользовался услугами Артура Ди в области весьма сокровенной и доверительной, о которой не принято было распространяться на людях. Средства, приготовленные достопочтенным мастером, возымели на Мишку самое животворное действие, а больше ему никаких доказательств и не требовалось.
– Равных ему нет! – добавил он убежденно.
– Вот и хорошо, коли так! – неожиданно обрадовался подьячий. – Возьмем их в приказ алхимистами![8] У нас как раз двоих не хватает! Названия схожи. Никто даже вникать не будет!
– Подумаем! А какое у алхимистов денежное содержание?
– Тридцать цесарских ефимков.
– Так себе деньги. Как у простого полкового попа! Навряд ли согласятся?
Потемкин безразлично пожал плечами.
– Вот сам и спроси их, Михайло Михайлович! С утра в передней околачиваются. Тебя ждут!
Потемкин приблизил свое рябое лицо ближе к лицу Салтыкова и, сделав брови домиком, понизил голос до полушепота:
– Я тут подумал, зачем им вообще золото, если они сами его делают да еще обещают государя им засыпать? Несуразица какая-то! Это либо проходимцы и плуты, либо малахольные безумцы! Что из этого лучше, даже не знаю.
Салтыков натянуто улыбнулся и недовольно отстранился от подьячего, не вынеся резкого запаха печеного лука, олифы и свинцовых белил.
– Бог даст, во всем разберемся!
Он невольно приложил руку к груди, нащупав под бархатным охабнем черный полированный камень, переданный ему магистром Ди во время сеанса черной мессы в качестве подарка от девочки-эльфа по имени Мадина.
– Значит, ждут, говоришь? – переспросил Салтыков Вьялицу и решительным шагом направился к лестнице, ведущей из глухого подклета в парадные сени Аптекарского приказа.
Глава 3
Алхимики давно устали ждать Салтыкова. Они бесцельно топтались в передней, греясь у жарких печей, сложенных по сторонам арочного прохода, ведущего в большую горницу, служившую приемной и рабочими покоями приказного судьи. Англичане на этот раз не производили впечатления спустившихся на землю небожителей, каковыми они всегда пытались казаться при любых обстоятельствах. Напротив, застигнутые врасплох, они выглядели растерянными или чем-то серьезно обеспокоенными, но, заметив входящего в помещение Салтыкова, разом приосанились, изобразив непроницаемую надменность на холеных, до синевы выбритых лицах.
Всем видом показав, что не заметил внезапной перемены в настроении англичан, лукавый Салтыков постарался пленить гостей лицемерной любезностью и напускным добродушием, но сделал это так ходульно и приторно, что более молодого и впечатлительного Келли невольно передернуло от отвращения.
– Доброго здоровья, любезные мои государи! Признаться, не ждал вас сегодня!
Прежде чем англичане успели ответить вежливостью на вежливость, Мишка Салтыков вдруг всполошился и горестно всплеснул руками, словно безмерно корил себя за неуважение к посетителям.
– Да что же это я, в самом деле? Прошу, господа!
Войдя в приемную, Салтыков хмурым взглядом изгнал из нее младшего подьячего, переписывавшего за столом приказные документы, после чего взмахом руки позвал алхимиков.
– С чем пожаловали, господа?
– Милорд, – произнес Ди с глубоким поклоном, – осознавая бесчисленность забот и великих дел, коим вы посвящаете свою жизнь на службе его величества, мы скромно не напоминали о себе, со всем почтением ожидая, когда об этом предмете заведет речь ваша милость. Но даже ангельское терпение имеет предел. Ваше вельможное покровительство родило в нас великую веру и спокойствие. Нам хотелось бы и впредь связывать все свои надежды только с вашей прекрасной, щедро одаренной достоинствами особой, именно поэтому сегодня я со всем смирением осмеливаюсь напомнить о существующих между нами договоренностях, кои до сих пор не были выполнены. Это обстоятельство вселяет печаль и уныние, ибо дальнейшее существование в бездействии делает наше пребывание в этой стране лишенным всякого смысла!
Выслушав выспренную речь англичанина, Салтыков и ухом не повел.
– О каких договоренностях идет речь?
– Об аудиенции у его величества!
– Помилуйте! Когда я такое обещал?
Лицо Ди вытянулось от замешательства.
– Простите, милорд, что вы сейчас сказали?
Ловко изображая искреннее недоумение, начальник Аптекарского приказа выпучил глаза и развел руками.
– Иисусе Христе! Когда я мог такое обещать?
Лицо Салтыкова светилось искренностью и сочувствием к посетителям, не оставлявшим сомнений: Мишку просто так на кривой козе не объедешь!
– Никогда я такого не говорил, государи! – добавил он с мягкой улыбкой.
Пораженные впечатляющей «забывчивостью» царского вельможи, англичане, неловко переступая с ноги на ногу, в смятении переглянулись. Совсем не такой виделась встреча с, казалось, крепко севшим на их магический крючок скудоумным сановником.
– Прием у государя – это вам что, кулич на Пасху? – отчитывал Мишка своих несообразительных посетителей. – У нас послы великих держав по году ожидают приема у царя. Опять же они не с пустыми руками, а с дарами идут! А без подношений могут и взашей погнать! У нас с этим строго!
– Но вы же сами…
– Что я? О чем разговор? Вы говорили, что сварите для государя столько золота, сколько он пожелает! Ну так в чем дело? Варите!
Невысокий Салтыков, склонив голову набок, испытующе взглянул на долговязых англичан, все еще пребывавших в смущении от услышанного.
– Поставлю вас алхимистами в Приказ. На хорошие деньги! Дам помещение на Смоленской[9]. И с Богом! Наварите золота, тогда и царь захочет на вас взглянуть!
Ди нахмурился и, скрестив руки на груди, горделиво вскинул холеную голову.
– Милорд, мы с магистром Келли – адепты тайного знания, а не уличные шарлатаны! Мы не ищем золото, мы ищем истину!
– Это какая истина, которая дороже золота? – усмехнулся Салтыков. – Мне она на кой? По чести сказать, не понимаю я вас. А если я кого не понимаю, я того опасаюсь!
– Нашей целью в конечном счете является взятие на себя ответственности за страдающую материю и человека. Наша задача – сотрудничество с Божественным Светом ради ускорения развития всего человечества и возврата его в первозданное состояние! Сиречь к Богу!
– Я должен в это поверить?
Ди посмотрел на бесстрастное лицо Салтыкова и задумался. Впрочем, размышлял он недолго. Лицо чародея вдруг прояснилось, и на губах заиграла снисходительная улыбка.
– Я вас понял, милорд! Сэр Эдвард, – обратился он к компаньону, – будьте любезны, ларец!
Эдвард Келли, изобразив на своем изнеженном, невероятно женственном лице нечто вроде многозначительной гримасы, величавым жестом передал товарищу небольшой ларец из африканского гренадила[10], размерами едва ли больше одного фута на шесть дюймов. Толщиной ларец не превышал трех дюймов, но чувствовалось, что для своих размеров весил он весьма внушительно.
– Мой драгоценный господин, слова благодарности за небольшие услуги и доброту легко слетают с языка, но великая благодарность за великое благодеяние остается немой и лишь переполняет сердце. Я прошу вас принять от двух скромных философов малую толику того, что мы сможем дать вам в обозримом будущем, и заклинаю впредь не оставлять нас без своего благосклонного внимания и благодетельного покровительства!
Весьма сдержанно выслушав очередную цветистую тираду алхимика, Мишка тем не менее охотно принял подарок и, откинув крышку, завороженно впился глазами в содержимое шкатулки. Внутри на нежно голубом бархате лежали слитки золота, ослепительным блеском своим лаская взгляд сиятельного корыстолюбца и стяжателя.
– Это то, о чем я думаю? – сглотнув слюну, спросил Салтыков вмиг охрипшим голосом.
– Да, милорд! Это оно, настоящее философское золото!
– И много его у вас?
– Увы, это все, – пожал плечами Ди. – Обстоятельства непреодолимой силы не позволяют нам в ближайшее время приступить в Великому Деланию.
– Это почему?
Мишка недоверчиво прищурился и прикусил нижнюю губу.
– Видите ли, сударь! Процесс трансмутации слишком сложен. Он принимает во внимание все ритмы Великой Книги Природы: времена года, расположение планет, земной, лунный и солнечный магнетизм, которые пока не благоволят Magnum opus[11] и получению магистерия!
Эти сложные для разумения простого обывателя слова нимало не убедили Салтыкова. Видя тень разочарования на его челе, алхимик поспешил ободрить и успокоить не в меру мнительного сановника.
– Господин! Вы никоим образом не должны беспокоиться по этому поводу. Время скоротечно и переменчиво! А кроме того, у нас с магистром Келли есть чем поразить воображение юного царя и без алхимических опытов.
Салтыков задумчиво постучал пальцами по крышке ларца и согласно кивнул.
– Хорошо, судари мои. Я устрою вам встречу с государем. Но вы должны помнить, где находитесь. Россия – православная держава! Алхимия, как и магия, у нас карается смертью. Поэтому прием будет не в Кремле. Вот мое условие: никаких посторонних людей, никаких любопытных глаз! Я сам сообщу, когда придет время.
Ди и Келли многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, отвесили Салтыкову глубокие поклоны, обмахивая края ботфортов плюмажем своих шляп.