Анатолий Лаблюк – Хуторянка 1. Демон (страница 17)

– Река, она – плохое забирает и, обновляет все энергии души, и очищает тела наши.

Катюша, это было – предложение, а не решение. Сама прекрасно понимаешь, что школа – хорошо, есть в Калитве кружки и секции. Много находишь – с дочками, по ним? Да и финансы. Я буду помогать, естественно. Меня не сбрасывай со счёта, но и пойми. – Возможностей в Ростове – больше чем в Калитве и, институт окончишь.

Не потеряешь ничего. Попробуешь – решишь, что это – не твоё, назад всегда вернуться сможешь. Мама ведь примет – беспроблемно.

Проигрывает только мама…, а не ты. Ей это хуже, несомненно. Она скучать будет, не только по тебе и мне, по внучкам… Ей будет сложно, трудно.

– Конечно! Обязательно!

Но, будете ведь приезжать? Совсем, меня не бросите? А я буду вас ждать, встречать. Если получится, могли бы приезжать, действительно – по очереди. Тогда, вас буду видеть – чаще.

– Езжай, Катюша! – благословила мама Катю

Когда Ирина уезжала, просила Господа помочь – Ире подняться. Я верила, что Ирочка, потом тебе поможет. Так и случилось. Слава Богу!

Всё получилось, как Его просила.

Катя обняла маму, и, плача с ней прощалась. Ирина, еле сдерживалась, понимая – одно добро, не ходит одиноко; всё не бывает – слишком хорошо.

Всегда есть ложка дёгтя. И здесь – мама одна останется. На старости, без помощи и, шума детского.

С утра – на речку убежали, где накупались вдоволь. Нарадоваться не могли – общению с рекою, плескались, пока совсем – без сил остались.

Выйдя на берег, легли и загорали, не обращая на ребят внимания, что любовались их телами из-за кустов – прекрасно понимая, что им дана возможность – видеть в жизни единственное, самое прекрасное, что может быть. – Тела великолепные нагие, без пошлости, разврата – чистые.

Те их, как будто бы, не замечали. Обмывшись, в дом ушли, чтобы позавтракав, заняться садом, огородом, живностью.

Мама смотрела за детьми и, тихо плакала в платочек, чтобы никто не видел, как больно сердцу отрывать родное…, ради благого дела.

За десять дней, Ирина загорела, не хуже чем на море – как Катюша. Всё было убрано в саду и в огороде, опрысканы повторно яблони и вишня, абрикосы, груши. Собрали ранние томаты, огурцы и перцы: болгарские и горькие, лук и чеснок, кинзу, петрушку, малину и клубнику, смородину, крыжовник, тютину. Наделали солений и варенья.

Забили часть гусей и уток. Паштет готовили, взбивали вместе, а мясо закатали – в рассоле пряном в банки, залив по верху жиром – гусиным и утиным, протопленным, как мать сказала – на медленном огне, собрав слой верхний. Трудились, рук не покладая, а отдыхали – вместе с Прекрасной и Любавой, в реке купаясь.

Мама, любуясь ими, понимала, что для неё стараются, чтобы ей меньше было утруждаться, когда одна останется.

Сыр делала сама.

– Пока есть силы, я не доверю никому. Он дышит весь процесс – с первой минуты отжима, она рассказывала девушкам – процесс изготовления.

Те знали наизусть – её слова, но не перечили, не останавливая, слушали.

– Быть может, разрешишь когда-то, попробую сама, Катюша маме улыбнулась.

– Тогда, совсем не буду вам нужна, если и сыр, вы сами делать станете, мать пригорюнилась и, попросила.

Не отбирайте это у меня.

– Не отберём, девчата дружно рассмеялись. Ведь мы же, делать его не умеем. Куда мы, без тебя!

Как уезжали, мать держалась и, не плакала. В такси уехали – девчата, она слегла.

Всё стало пусто – на душе, и в доме. Переоделась, и в постель легла. Наверно, от тоски умру, решила. Молилась за благополучие, здоровье – дочерей и внучек и, благодетельницы Зои. Невольно, в памяти всплывали, в молодости случаи. Была в одном – молоденькая Зоя.

Катя почувствовала первой, что-то не так, душа сорвалась.

Сидя в автовокзале, автобус, ожидая, по телефону, дом набрала. Тот не ответил. Катюша повторила.

– Возможно, во дворе – не слышит? – предположила Ира.

Я, также беспокоюсь. Мы обе, это понимаем на словах, и знаем, как в душе – переживает она – твою и девочек потерю.

– Не нужно было уезжать, её одну бросать. Если сейчас – вновь не ответит, вернусь, прости меня Ирина. Знать не судьба, с тобою мне уехать.

Она вновь набрала и, замиранием сердца – ждала.

Мама ответила – голосом тихим, изнеможенным.

– Кто это?

– Я, Катюша!

Мама! Так долго ты не отвечала.

Мы беспокоились с Ириной. Собрались возвращаться. Что-то случилось? Мамочка! Родная!

– Нет. Всё нормально! Я, просто – прилегла. Устала сильно, проводы и, нет малышек – радости.

– Мама! Я возвращаюсь.

– Не надо, попросила мама. Звоните мне почаще. В день – два-три раза, будет легче.

Я знаю, что так лучше – для девочек и для тебя.

Не беспокойся, я привыкну. Вернёшься, будет – хуже.

– Автобус отправляется! Вы едете? спросила их диспетчер.

– Едем. Конечно. Мама приболела. И, поздний вечер…

– Решайте, мы не сможем задержаться и сделать опоздание. Должна, об этом отчитаться и, получить штрафные наказания.

– Всё мама, позвоню теперь я из Ростова. Держись, пожалуйста, идём в автобус, – на ходу, Катюша с ней прощалась по телефону.

Вошли, автобус тронулся.

Проехав Северский Донец, автобус, свернув направо, поднявшись в гору, понёсся к трассе – Ростов – Москва.

Через три с половиной часа, они были в Ростове.

Поехали в «дворянское гнездо».

Катя остолбенела, войдя в «свою» квартиру.

Она представить не могла, что так живут в Ростове – простые жители.

– Вот это уровень, не то, что в хуторе? Я, словно здесь – в музее. А туалетом, пользоваться можно? Или для красоты тот – бутафория?

Я высказать не в состоянии, настолько здесь – прекрасно, неописуемо красиво, словно в красивой сказке. Фантасмагория! Представить невозможно – такое сказочное великолепие.

Девчата бегали, бесились до упаду, по всей квартире, сразу. Им нравилось играться, скакать и прыгать – на софе, кровати.

Ира молчала, радуясь их смеху. Она соскучилась за ними.

Катя, звонила маме.

Глава 7. Судорога

Чай, Ира заварила. Руководительницу обслужила, молча, присела, будто – слушала. Было заметно – скрывала что-то.

– Давай рассказывай! Что натворила – без меня, с улыбкой настороженной, спросила Иру – руководитель Зоя Петровна, ещё во власти впечатлений, желая просвещения подруги – той рассказать, что видела, и, как восприняла – то забугорье.

– Был очень сложный разговор у нас на хуторе – с Катюшей. С мамой, было проще. Я объяснила – в Ростове будет детям лучше.

Мама, я понимала – ожидала, вскоре расстанется с Любавой и Прекрасной. Переживала. – Любава и Прекрасна – душе родные, сердцу.

Не в состоянии – всё рассказать дословно, и передать – переживания, эмоции. – Те захлестнули нас.

Сколько пришлось, всем выстрадать! Пришлось поплакать, и друг друга утешать.