Анатолий Кучерена – Хайп (страница 21)

— Положили мы их. — Дядя Леша вылил в рюмку остатки водки, опрокинул в рот, шумно выдохнул. — Но и нам досталось. У меня две дырки, у Воропая вся нога в клочья. А главное — СОБР прискакал тут же. Они руку на пульсе держали, твари. Если бы не Андрюха…

— Батя твой, Паша, спас нас, — сказал Воропай. — На себе выволок! Один двоих. Ребята из СОБР — ни разу не айболиты. Всех, кого на стреле засекли, там и клали. Им меньше проблем. Постреляли беспредельщики друг друга, и вся любовь. Андрей нас в кусты утащил, ногу мне перетянул ремнем. Потом еще три километра волок, по очереди. Одного протащит метров двести, положит, за вторым возвращается. До трассы допер, тачку тормознул, в больничку отвез.

— Он что, один невредимым остался? — спросил Пол.

— Нет, не один. — Дядя Леша зло усмехнулся. — Гарь еще, сучонок. Как стрельба загремела и наших пацанов класть начали, свалил он со стрелки. У него тачка хорошая была, скоростная, «Мустанг» желтый. Да и хрен с ним, с Гарью. Андрюха нас в больничку доставил, а сам в офис кинулся. Там уже все известно — белгородские в минусах, «УралСибанк» наш! Мы с Воропаем почти полгода по больницам и госпиталям чалились, потом еще в Израиле и Германии восстанавливались. Андрей все акции на три части поделил и по доверенности бизнес вел. А Гарь, суку, на хрен послал. Ничего ему не дал. Такая вот история.

— А потом? — спросил Пол.

Воропай снова дернулся, пристально посмотрел на Пола.

— А что потом? Батя твой такой капитал поднял, что в олигархи попал. «ГАЗ» тогда банкротился, и он в нефтянку ушел по полной программе. Там рубль вложил, сто заработал. Мы с тех бабок до сих пор живем. Не жируем, конечно, но черную икру на белый хлеб мазать можем. Спасибо Андрею.

— За то, что живые мы, — сказал дядя Леша. — Это в первую очередь. А за бабки — само собой. Вот, Паша, теперь ты знаешь все. Если что не понял, спрашивай, не стесняйся.

Пол вздохнул. Вопросов у него оказалось столько, что сложно было выбрать, с какого начать.

Он помолчал некоторое время, потом решился и осведомился:

— А почему вы дальше с отцом не стали сотрудничать?

— Кесарю кесарево, а слесарю слесарево, — сказал Воропай. — Не фартовые мы, видишь, оказались. Нет, тут, в Нижнем, мы не последние люди, чего уж там говорить. Но в олигархи лезть — это не наш размерчик, понял?

Пол кивнул и задал следующий вопрос, самый важный:

— Как вы думаете, кто убил отца?

Возникла пауза.

— Мы что тебе, следователи? — неожиданно злым и трезвым голосом спросил дядя Леша.

— У отца же были враги? Вы их знаете, можете найти?

— Хрен их найдешь, — заявил Воропай. — Но если по старым делам, то это Гарь.

Дядя Леша молча кивнул.

— А кто это? — поинтересовался Пол, переводя взгляд с дяди Леши на Воропая и обратно.

— Гареев его фамилия. Марат… — начал дядя Леша и осекся, увидев расширившиеся глаза Пола.

— Гареев? Вы его знаете? Этот тот самый, который сбежал со стрелки? — Пол буквально задохнулся от эмоций.

— Ты чего это? — спросил Воропай. — Пересекались, что ли?

Пол помолчал и сказал:

— По завещанию отца все его деньги получил Гареев Марат Эльдарович.

Дядя Леша закряхтел, Воропай длинно выругался.

— Завещание, скорее всего, поддельное, — добавил Пол и быстро, в несколько предложений, рассказал обо всем, что с ним случилось за последнее время. — Я только одного не пойму, — заявил он в конце. — Гареев уже год лежит в коме.

— Это в его стиле. — Воропай нехорошо усмехнулся. — Он такое с детства любил. Если надо идти махаться, у него всегда отмазка — ногу пропорол, руку порезал.

— Вы хотите сказать, что кома ненастоящая? — тупо спросил Пол.

— Мы хотим сказать, что надо народ собрать, — ответил дядя Леша. — И потолковать обстоятельно. Завтра. В «Артеме». Тут дело не простое, серьезными разборками пахнет.

— Ты останешься в номере, — сказал Пол. — И будешь ждать меня. Поняла?

— А если с тобой что-то случится? — упрямо проговорила Настя. — Мало ли…

— Ты останешься в номере, — с нажимом повторил Пол. — Будешь сидеть здесь, смотреть в окно. Можешь заказать кофе или обед. Но из номера никуда. Ни ногой. Что тебе не ясно?

Настя засопела, вздохнула и начала давить на жалость:

— Зачем ты так со мной разговариваешь? А если с тобой что-то?..

— Затем, что ты мне сейчас мешаешь! — перебил ее Пол жестко, даже грубо.

Настя всхлипнула, отвернулась, плечи ее задрожали.

Пол мысленно обозвал себя скотиной, но другого выхода у него не было. Если там, в «Артеме», что-то случится, то Настя станет не просто обузой, а настоящей ахиллесовой пятой Пола.

— Пойми. — Он сменил тон, заговорил тихо, мягко. — Мне будет намного легче одному. Не придется волноваться за тебя, переживать, что с тобой может что-то случиться. Там серьезные люди. Многие из них в прошлом, да и сейчас, наверное, — бандиты.

— Ты и правда волнуешься за меня? — Девушка повернула к Полу заплаканное лицо.

— Правда. Я всегда помню, чем тебе обязан. Поэтому сиди здесь, ешь яблоки, смотри телевизор, а я пошел.

Ресторан, в котором была назначена сходка, находился в тихом переулке, заросшем тополями и заставленном машинами. Вокруг высились пятиэтажки из красного кирпича, над их крышами плыл в чистом осеннем небе белый парус Спасского Староярмарочного собора.

Пол выбрался из такси, расплатился и направился к дверям, над которыми золотыми буквами было написано: «У Артема». Ниже, на дверях, висела аккуратная табличка «Спецобслуживание».

Пол толкнул дверь и наткнулся на тяжелый взгляд охранника.

— Спецобслуживание, — прогудел тот, глядя на Пола сверху вниз.

— Я приглашен. Воропай… — Пол не успел договорить.

Охранник коротко кивнул и отошел в сторону.

Посреди банкетного зала, скупо освещенного золочеными бра, висевшими на стенах, стоял длинный овальный стол, накрытый на двенадцать персон. Все было выполнено в соответствии с ресторанным этикетом девяностых — много хрусталя и золота, напитки только иностранного производства, холодные закуски и салаты подаются сразу.

В зале было малолюдно. Пол стоял в дверях и разглядывал авторитетов Нижнего Новгорода, в прошлом отчаянных предводителей бандитских шаек, а ныне — добропорядочных, уважаемых людей, региональных воротил, депутатов городской Думы, членов различных попечительских советов и президентов благотворительных фондов.

Их пока было восемь. Все одеты с иголочки, костюмы от кутюр, в рукавах сверкают настоящими бриллиантами запонки, на пальцах — перстни, на бычьих шеях — толстенные золотые цепи. Но при этом чувствовалось, что лучшие годы этих людей уже давно позади. Лысины, вываливающиеся животы, на которых не сходились полы пиджаков, морщины, обрюзгшие лица.

— Ну и что застыл? — Кто-то хлопнул Пола по плечу.

Он обернулся и увидел дядю Лешу.

— Проходи, присаживайся. Сейчас Голяк и Воропай подъедут, и начнем.

— Всем привет, уважаемые. — Дядя Леша уселся во главе стола.

Пол устроился рядом с ним, поймал на себе несколько внимательных взглядов, но сам никого рассматривать не стал.

Размышления Пола прервало появление Воропая и еще какого-то мужика в светло-сером костюме. Видимо, это и был Голяк. Пол отметил, что он явно пользуется авторитетом. Все здоровались с ним почтительно, приподнимаясь с мест, но смотрели со злобой.

Когда все расселись и официанты наполнили бокалы и рюмки, дядя Леша неспешно поднялся и прогудел:

— Уважаемые, рад всех видеть в добром здравии. День будничный, рабочий, так что я не буду говорить долго. Все мы занятые люди, поэтому перейду сразу к сути. Вот тут сидит сын нашего старого товарища Андрея Мальцева. Малец был правильный пацан, хотя и без башни. Вы все его знаете и помните. Точнее, знали. Его больше нет. Может, кто-то уже слышал об этом. — Дядя Леша сделал паузу.

За столом поднялся шум.

Пол слышал обрывки фраз:

— Что, Малец прижмурился? Да ладно!

— А ты что, не слыхал?

— Не прижмурился, а грохнули его. С охраной, с женой, двенадцать человек всего, прямо в доме.

— Не двенадцать, а двадцать!

— Взорвали?