Анатолий Ковалев – Удар шаровой молнии (страница 22)
– Извини, не думала, что у тебя такой изнеженный организм. Ты производишь впечатление человека, прошедшего огни и воды.
– А ты, оказывается, умеешь льстить. Ладно, оставим лирику для нашей встречи. Когда тебя ждать?
– Завтра.
– Где?
– Раз ты мучаешься желудком, так сиди дома и держи под кроватью горшок.
Я приеду в полдень и привезу тебе отличное снадобье.
– Отравить хочешь? – засмеялся он.
– Я выпью то же самое на твоих глазах.
– Ну, ты известная фокусница! – не переставал смеяться Вах. – Кстати, вчера звонил Дон. Для тебя тоже есть кое-какие новости, но не телефонный разговор. До завтра.
«Если это не блеф и Дон действительно звонил ему, то шеф вполне мог сообщить мой телефон. Они теперь с Вахом компаньоны. Должны доверять друг другу. Если дача принадлежит Ваху, тогда он в курсе моего разговора с Борзым. А значит, мог передать его содержание Донатасу. И тогда надо сматывать удочки, ехать во Львов, идти под венец, разливать в бутылки дешевое венгерское вино».
Иван ночевал в гостинице, и она не стала его дожидаться. Зарядила пистолет, бросила его в сумочку. Быстро приняла облик Инги и спустилась вниз.
Она направлялась к Летнему саду. Ноги сами несли туда, где можно уединиться, пошептаться с беломраморной Талией. Это всегда поднимает ей настроение, особенно, когда она гуляет по Летнему в парике и с мушкой на носу.
Но сегодня она нарядилась не для того, чтобы потешать богов и богинь.
Аида смотрела на часы. Половина двенадцатого. Скоро полдень. Завтра в полдень она встречается с Вахом. Завтра может быть поздно. Тот, кто устроил ей ловушку на даче, должен бы поторопиться. Пошли четвертые сутки, а она все еще ходит по этой земле. И не просто ходит, а замышляет ответный удар. Он не может об этом не догадываться.
Не дойдя до Летнего сада, она взяла такси я бросила шоферу:
«Литовский!»
Знакомый лифт с деревянными дверками доставил ее к массивной двери, обитой черной кожей.
Еще никогда ей не приходилось действовать так, на авось.
«Мадьяр пришел бы в восторг. Это слишком на него похоже, а я, кажется, начинаю заражаться его глупыми мальчишескими выходками!»
Ей открыла пожилая женщина в строгом черном платье с длинными рукавами.
У нее были широко расставленные глаза, наполненные теплым светом.
– Валентин Алексеевич дома? – спросила Аида.
– Валя болеет, – тихо сказала женщина. – Вы по важному делу?
Получив утвердительный ответ, она вздохнула, как бы говоря «что ж теперь поделаешь», и впустила Аиду в прихожую.
Девушка осмотрелась. Похоже, что в квартире, кроме хозяина и пожилой дамы, больше никого не было. И во время первого визита к Ваху ее тоже поразило отсутствие охраны. Это озадачивало. На верном ли она пути?
– Валя, к тебе девушка! – услышала Аида. – Блондинка. Очень красивая.
В ответ раздалось что-то малоразборчивое, после чего женщина опять появилась в прихожей и пригласила ее войти в комнату, а сама удалилась на кухню.
«Неужели мать? – пронеслось в голове у Аиды. – У Ваха очень милая, интеллигентная мамаша? Только этого мне не хватало!»
– Вот не ожидал! – удивился хозяин. Он развалился в широком кресле. На нем был черный махровый халат.
«Они заранее вырядились в траур!»
– Мы же, кажется, договорились на завтра.
– Ты меня расстроил своей болезнью. Я чувствую себя немного виноватой.
– Такая девушка, как ты, беспокоится обо мне? – засмеялся Харитонов. – Не верю!
– Зря смеешься! – Она по-прежнему стояла, хотя он предложил ей сесть в кресло напротив. Она раскрыла сумочку и коснулась холодной рукоятки пистолета.
– Просто я тебя заинтриговал информацией от Донатаса. Вот причина твоей поспешности.
– Я не любопытна. – Она закрыла сумочку, выудив из нее пузырек с какой-то мутноватой жидкостью. – Вот лекарство, которое я обещала.
– Убери! – взмолился Вах. – Я уже не могу смотреть на лекарства. И тебе не надо ни в чем себя винить. У меня всего-навсего открылась язва.
– У тебя язва желудка?
Он громко выпустил изо рта воздух, запрокинул голову к потолку и воскликнул:
– Господи! Почему с такой красивой девушкой я вынужден говорить о своих болячках?! Садись и давай поговорим о чем-нибудь другом!
Она наконец приняла приглашение и тоже развалилась в мягком, уютном кресле.
– Вам кофе сварить? – заглянула к ним в комнату пожилая дама.
– Спасибо, не стоит. Я вполне обошлась бы стаканом воды.
– Тогда минералки!
От Аиды не укрылось сильное волнение женщины.
«Может, чувствует опасность? А может, закоренелого холостяка-сына редко посещают девушки?»
– Так вот, Донатас просил тебе передать, что в скором времени посетит наш славный город. И, начиная с завтрашнего дня, ты должна каждый вечер, с семи до восьми, поджидать его в «Лягушатнике» на Невском.
«Вот она ловушка! Значит, смерть настигнет меня в „Лягушатнике“. Ловко придумано! Это, кажется, детское кафе. Веселенькое зрелище приготовили для малышей добрые дяденьки!»
– Это ведь детское кафе? – уточнила она.
– Хороший вопрос! Для детей – малый зал, а ты должна его ждать в большом.
«Дон настолько доверяет тебе? Или ты умеешь блефовать? И пустая квартира с сердобольной мамой тоже элемент блефа? Нет, это слишком опасно даже для самого крутого блефорита!»
Вах заметил ее растерянность.
– Что с тобой? Понимаю, торчать каждый вечер в «Лягушатнике» процедура утомительная. Да и накладно. Кстати, о деньгах! Чуть не забыл! – Он со стоном поднялся и прошел к письменному столу. – Донатас просил помочь тебе с деньгами.
Вот обещанные десять тысяч. – Он положил перед ней пачку долларов. – Зря не взяла в прошлый раз. Я – человек не жадный и отблагодарить всегда сумею.
Он стоял над ней, пока она не убрала деньги в сумочку. Потом с трудом опустился в кресло и с лукавым видом спросил:
– Неужели на тебя произвела такое впечатление та заводская история, которую я вдруг ни с того ни с сего вспомнил?
– Завод для меня все равно что инопланетный корабль, – призналась Аида.
– Для меня сейчас – тоже. Не верится, что десять лет жизни отдано заводу. Сон, да и только. Хотя снов на эту тему я ни разу не видел. Но теперь понимаю, почему в тот день вспомнил о заводе. У меня открылась язва, и это отголосок славной трудовой деятельности. Я работал во вредном гальваническом цеху. Начал с транспортировщика, закончил гальваником. Технологи нас предупреждали, что нельзя есть на рабочем месте. Язва будет обеспечена. Да кто по молодости слушает советы?! – Вах сделал паузу, пристально посмотрел на девушку и неожиданно признался:
– Я не зря при тебе вспоминаю завод. Именно при тебе, Инга. Именно. – Ей показалось, что он слишком возбужден для обычного рассказа. – Ты мне напоминаешь кое-кого. Особенно с черными волосами.
Ее звали Аминад, и по ее лицу, так же как по твоему, невозможно было определить национальность. Глаза голубые, но более раскосые, чем у тебя, а волосы иссиня-черные. Нас с приятелем на неделю отправили работать в столовую, посудомойщиками. Старая заводская столовая уже не удовлетворяла трудящиеся массы, потому что военное предприятие разрослось до неслыханных размеров.
Страна вооружалась. И вот построили новый корпус на тысячу мест, а обслуживающего персонала не хватало.
Работа, если честно, пустяковая. Там стояли новейшие посудомоечные автоматы. Нашей задачей было вставлять в нужные ячейки тарелки и стаканы. Так что мы с приятелем не перетрудились. А если еще учесть, что нас бесплатно кормили, то вообще крупно повезло. Правда, наши товарищи по гальваническому цеху подшучивали над нами, когда приходили на обед. И было довольно обидно.
Согласись, что «посудомойка Валя» для мужчин звучит несколько двусмысленно. Но мы старались не обращать на это внимания. Тем более, что наше внимание было приковано к юной поварихе, практикантке из кулинарного училища. Она сразу бросалась в глаза, и раз увидев ее, трудно было отвести взгляд. Кроме необыкновенной внешности, она обладала легкой летящей походкой, как у балерины.
Странно было видеть такое чудо в эдаком месте.
Познакомились мы с Аминад на второй день. Она оказалась простой в общении, обаятельной и острой на язычок. Ей, видно, наскучил однополый коллектив столовки, и девушка частенько крутилась возле нашего посудомоечного агрегата. Помню, мы заключили с другом пари насчет ее национальности и, конечно, оба проиграли. «Мой отец – чеченец, а мать – башкирка», – со смехом сообщила Аминад, после того как мы изложили ей собственные версии ее происхождения. Я тогда любил выражаться поэтично, например: «В тебе вся красота Востока».