Анатолий Ковалев – Иначе не выжить (страница 41)

Они сели за овальный стол в гостиной.

– Да брось ты! У меня – полная машина напитков. Пей – не хочу! Мне, Саня, сегодня нужно быть трезвым. Знаешь, почему? Сегодня я охочусь на крупную дичь. На очень крупную. Ты меня, между прочим, отвлек, а в капкан-то кое-кто угодил. Сидит сейчас в кабинете, дожидается моего возвращения. Как ты думаешь, кто?

– Ну да, мне самое время загадки разгадывать, – пробурчал Шаталин.

– Никогда не догадаешься!

Что-то ребяческое проснулось в Пите, чего раньше Саня в нем не замечал. Видно, мафиозные интриги всколыхнули в памяти детские игры в «казаков-разбойников», в «Штирлица и Мюллера».

– Наверно, папу римского заарканил? – усмехнулся Александр.

– На кой он мне?! – фыркнул Криворотый. – А вот господин Балуев – в самый раз!

– Балуев! Помощник Мишкольца? Ты спятил?

– Ни в коем случае. Он кое-что пронюхал об этой девке, дочери Овчинникова, и не хочет делиться. Вот гад! Пусть посидит у меня в кабинете, подумает!

– Он знает, что она – дочь Овчинникова?

– Не исключено, хотя вряд ли.

– Ты понимаешь, чем это может нам грозить? – встрепенулся Шаталин.

– Думаешь, ты один такой умный? Эта девка появилась не вовремя. Она плохо себе представляет масштабы катастрофы, которая может произойти благодаря ее воскресению. И уж больше ей точно никогда не воскреснуть! Она умудрилась задеть интересы сразу четырех организаций, правда, Поликарп пока еще в неведении, это меня здорово потешает. Карпиди – и вдруг в неведении! Анекдот!

Из этого может что-нибудь получиться! А главное, девица способна подмочить репутацию нынешнего мэра. Соображаешь? Он-то пришел к власти после того, как было покончено с ее папашей! Вот почему я так усердствую, вот почему иду на самые крайние меры, вот почему пленил господина Балуева.

– Мишкольцу-то чем она насолила?

– Темная история, Шурик. Давай лучше поговорим о другом. Этого мужика… Как его там? Серафимыча… Ты его хорошо знал? Почему охрана бездействовала? Почему не обыскали?

– Он – отец горничной, – коротко пояснил Саня.

– Оба-на! – хлопнул в ладоши Пит. – Это какая-то уже банда мстителей получается!

– Согласись, что их тоже можно понять, – опустил голову Шаталин.

– Еще чего не хватало! Да ты никак ударился в религию? В покаяние?

Рановато, брат, рановато. Еще не все дела сделаны!

Слова Пита болью отозвались где-то в позвоночнике. Потом боль перекинулась вверх, и ему показалось, что голова затрещала, как спелый арбуз.

Но почему, не мог понять Саня. Ведь месяц назад, неделю назад, позавчера и даже вчера он говорил себе те же слова! Почему такая боль? Что изменилось за это время?

– Не вздумай только нашему дорогому менту рассказывать о горничной! – предупредил Криворотый. – Да, кстати, взгляни-ка сюда. – Он протянул Шаталину свернутый вдвое листок. – Это фоторобот нашей красавицы, дочери Овчинникова.

Саня только бросил беглый взгляд на портрет девушки и с облегчением вздохнул. Фоторобот не имел ничего общего с его «подарком».

– Зря игнорируешь, взгляни получше, – посоветовал Пит. – Она может попасться тебе на глаза.

– Уже… – прошептал Шаталин, когда внимательней вгляделся в лицо девицы.

– Где?! – закричал Криворотый с таким азартом, будто на кон была поставлена его жизнь.

– Вчера в клубе, – припоминал Саня, – она кокетничала с моим заместителем.

– Уму непостижимо! Ты только прикинь, какая тварь! У вас ведь закрытый клуб! Как она пробралась?

– У нас бывают дни открытых дверей, – объяснил тот. – Может, вчера как раз и был такой день. Я не интересовался.

– Ты можешь позвонить своему заму?

– Да, да, – в задумчивости согласился Саня. Он вспомнил, что хотел с утра расспросить Мишу об этой незнакомой девке в клубе, за которой тот так страстно, но тщетно ухаживал. Однако было не до того.

– О чем думаешь? Звони скорей! – торопил его Криворотый.

– Знаешь… – Саня посмотрел прямо в глаза старому приятелю. – Если бы эта девчонка пришла меня убивать, я бы, наверно, не сопротивлялся.

– С такой охраной, как у тебя, можно и не сопротивляться! – не понял его Пит и приказным тоном распорядился:

– Хватит рассуждать! Звони заму!

Бородатый Миша неохотно шел на разговор, неудача в его флирте была налицо, а мужчины не любят признаваться в этом. Он делал вид, что вообще не понимает, о ком идет речь, пока Шаталин не пригрозил ему увольнением. Конечно, бородатый, как и следовало ожидать, все перевернул с ног на голову. Это девица весь вечер липла к нему, а он только и делал, что отбивался. Голос Миши при этом почему-то дрожал, и до Александра наконец дошло: он совершил непоправимую ошибку, позвонив заместителю домой. Рядом наверняка стоит, уперев руки в боки, дотошная супруга и с жадностью крокодилицы, присущей всем ревнивым женам, ловит каждое слово мужа.

– Этот бородатый козел сегодня не доится! – с досадой сообщил Шаталин.

– Козлы и в природе не доятся, – заметил Пит.

– Я узнал от него только, что вчера на самом деле был день открытых дверей и что девушка представилась ему Алисой. Кто она и как оказалась в клубе, он не знает.

Пока Саня пересказывал изнурительную беседу с замом, в гостиную вернулся Беспалый и чуть ли не на цыпочках прокрался к свободному креслу. Саня снова вгляделся в портрет преступницы и вдруг засомневался.

– А может, я ошибся? Та, в клубе, была светловолосой и носила чудную прическу, а здесь, – ткнул он пальцем в фоторобот, – ей вроде не хватает волос.

– Это она, можете не сомневаться, – подал голос следователь. – Во-первых, девка могла воспользоваться париком, а во-вторых, ту, которую мы ищем, тоже зовут Алисой.

– Алисой?! – удивился Шаталин и посмотрел на Криворотого так, что тот сразу понял: это касается только их двоих.

– Машина из морга пришла? – спросил босс.

– Сейчас придет.

Пал Палыч тоже не лишен был проницательности и давно заметил, что двух старых приятелей и преступницу связывает какая-то тайна, которую тщательно скрывают от него. Он приблизительно догадывался, что это может быть, потому что сохранил магнитофонную запись с голосом Серафимыча, ныне покойного. Месть – вот что заставило молоденькую девушку и старикана взяться за оружие! Для его же безопасности лучше, чтобы он никогда не узнал, в чем тут дело, но, с другой стороны, как же будет развиваться следствие, если от него прячут важную информацию и, возможно, даже ключевую.

– Пойду прослежу за погрузкой, – недовольно пробубнил он и вышел.

– Ну, что там у тебя? – сразу набросился на Шаталина Пит. – Ты так явно таращишь глаза, что наш многоуважаемый мент скоро составит на нас полное досье!

Саня пропустил последнее замечание Криворотого мимо ушей и загадочно произнес:

– Дочь Овчинникова звали не так.

– Откуда ты знаешь?

– Мне это сказал Витяй, перед тем как покончить с собой. Он следил несколько дней за домом Овчинникова по заданию Поликарпа и перехватил какое-то письмо, адресованное дочери председателя. Ее звали Настя. Это я хорошо запомнил… Так звать мою маму, – добавил он почти шепотом.

– Значит, Настя, – задумался Пит, что было ему несвойственно. – Витяй бы нам сейчас пригодился, – погоревал он. – Кому, на хрен, нужно было, чтобы он лез в петлю?

– Ему, Петя, нужно было. Ему. Кому же еще?

– На кой? Не понимаю…

– Я тоже не понимал… – многозначительно признался Шаталин. – Он мне в последнем нашем разговоре сказал: «Иначе не выжить». Это здорово врезалось мне в память.

– Что он имел в виду?

– Тогда я подумал, на Витяя подействовала гибель Макса, и он просто решил распрощаться с Поликарпом, тем более все чаще вспоминал завод, на котором мы с ним до армии проходили практику после ПТУ. А теперь мне кажется, он имел в виду совсем другое… – Александр неожиданно умолк.

– Договаривай!

– Ты опять будешь смеяться. Пит. Витяй считал, что нам не выжить после того, что мы натворили тогда в доме Овчинникова и до того.

– А кое-кто еще и после! – захохотал Криворотый. – И, как видишь, живем, брат! Живем! И не жалуемся! Тебе ли жаловаться, Санек, с твоим-то капиталом? Иначе не выжить, говоришь? Выжить! Еще как выжить! Всему миру на зависть! Брось сопли распускать! Витяй слишком много философствовал – и где он теперь? Сам посуди, что за ерунда получается! Говорит: «Иначе не выжить», – и лезет в петлю?

Саня ничего не ответил. Нечем было крыть. Он действительно многого в жизни достиг, и никто его не покарал – ни Бог, ни люди. А за окном ревел мотор ма-, шины: это увозили в морг мертвого Серафимыча. Одного из тех, кто хотел покарать. И что из этого вышло? Нет, не прав был Витяй, и правильно делает Пит, что смеется над философией жизни. Надо жить, а не философствовать. Он отстроит часовенку и замолит в ней все свои грехи.

– А тебе мальчик не снится по ночам?