Анатолий Ковалев – Иначе не выжить (страница 30)
Он выключил душ. Вытерся полотенцем и, обернув вокруг, закрепил его на талии – ляжет к ней голым, а там видно будет. Проходя мимо кухни, на спинке стула заметил свой черный халат. Значит, она там, наверху, тоже без фигового листочка спит! От этой мысли колени задрожали и ноги стали совсем ватные.
Он тихо поднялся по лестнице, открыл дверь в спальню. Спит еще круче сурка, даже дыхания не слышно! В спальне хоть глаз выколи! Завесила окна шторами. Он никогда этого не делает – можно спровоцировать приступ. Хватит на сегодня одного приступа!
Саня ощупью добрался до кровати, сбросил полотенце и осторожно залез под одеяло. В тот же миг он почувствовал мертвецкий холод постели. Глаза, привыкшие к темноте, не увидели головы на соседней подушке. И дыхания девушки он не слышал с тех пор, как очутился в спальне. Она мертва! От этой мысли волосы зашевелились на макушке. Он лег в постель с трупом!
Он вскочил как ошпаренный и врубил свет. Вздох облегчения вырвался у него из груди. В спальне никого не было.
– Люда! – позвал Шаталин. Никто не откликнулся. Он спустился вниз.
– Люда! – крикнул уже громче.
Он стоял, растерянный и абсолютно голый, посреди гостиной и выкрикивал ее имя, и даже не ее – как звали гостью, Саня так и не узнал.
В дверь позвонили.
– Щас!
Он бросился на кухню за халатом. Заметил на столе записку, но читать было некогда.
На пороге стоял один из охранников, кажется, тот, с которым он расплачивался. Они все на одну рожу!
– Она уехала, – сообщил охранник.
– На чем?
– На автобусе.
– В котором часу?
– Примерно минут через сорок после вашего ухода.
– В чем она была?
– Не понял…
– Во что одета?! – сорвался на крик Шаталин.
– Обыкновенно. Юбка, блузка… «Обыкновенно! Обыкновенно! Все обыкновенно!» – стенал кто-то незнакомый у него внутри.
– В руках она что-нибудь несла? – продолжал он допрос.
– Сумочка дамская вроде была…
– Свободен! – приказал ему Саня и хлопнул дверью у него перед носом.
Он снова поднялся наверх, сбросил с кровати подушки.
– Сука! Пистолет унесла!
В два прыжка вернулся в гостиную. На столе красовался письменный прибор, подарок мэра. Припомнились слова Лося насчет передатчика.
– Слушайте, слушайте, гады, как я здесь беснуюсь! – прокричал он над письменным прибором и ударил кулаком по столу.
Ее записка лежала на кухне, он боялся к ней прикасаться. Может, порвать не читая? Он схватил листок и смял его в кулаке. Потом все-таки развернул. Буквы прыгали перед глазами. Он ничего не мог разобрать. Залез в холодильник. Откупорил бутылку пива. Сел. Залпом выпил больше половины. Немного успокоился. Вытер ладонью лицо.
"Это глупо – оставлять тебе записку, образец моего почерка. Так же глупо оставлять сотни, тысячи отпечатков моих пальцев в твоем доме. Ты, наверно, уже понял, что я не подарок. Я ждала более скорой развязки, но она не наступила. Я пришла к тебе с умыслом, ухожу – в смятении. Прощай, дяденька.
Считай, что я тебе приснилась.
Люда, если ты не против".
Записка оказалась на полу.
Пит незамедлительно выехал на место преступления.
Значит, на самом деле воняло трупом! Ну и нюх у старика! Почему-то его больше всего волновало то, что он не унюхал вчера покойника. Криворотый даже расстроился.
Беспалый со своей следственной группой уже целый час возился в магазине «Игрушки», и едва ли это прибавило ему настроения. Воняло так, что даже уши закладывало. Он то и дело выбегал на свежий воздух проветриться.
Голова болела нещадно то ли от вони, то ли все еще от субботнего удара.
Серафимыча он упустил. Самая верная нить, ведущая прямо к девке, оборвалась.
Через час-два фоторобот Алисы будет готов и разослан во все местные отделения милиции, так что еще посмотрим, кто кого.
Пал Палыч курил на крыльце магазина, когда на неизменной белой «Волге» подкатил босс.
– Куришь, значит? – обратился к нему недовольный, расстроенный Пит. – Показывай, что там у вас?
Следователь проводил его в кабинет покойника, но Криворотому там, видно, не очень понравилось, потому что через минуту он уже опять был на крыльце.
– Пролежал, а вернее, просидел в своем кабинете более двух суток, – пояснил Беспалый, – убит в ту же ночь, что и Демшин. Еще рано делать какие-то выводы, но думаю, что и здесь не обошлось без дамочки.
– Почему ты так думаешь?
– Во-первых, почерк – опять пуля в лоб, а во-вторых, вот… – Он достал из кармана полиэтиленовый кулечек, на дне которого лежало сердечко с надписью «Андромаха». – Это я нашел в кабинете директора.
– Алика прихлопнула поликарповская шлюха? – аж присвистнул Пит.
– Я ведь сказал, еще рано делать выводы. Подождем результатов экспертизы.
– Тебе, может, рано, а мне не рано! – глубокомысленно заметил босс. – Хотелось бы мне знать, чего надо поликарповской шлюхе на моем… объекте? – Он чуть не произнес «на стратегическом объекте», но вовремя осекся. – И я знаю, кто мне ответит на этот вопрос! – Он был необычайно порывист, и охрана едва поспевала за ним. Кинулся к машине, схватил радиотелефон и отчаянно начал тыкать в кнопки. – Карпиди мне! – крикнул он в трубку. – Кто спрашивает? Какая тебе разница, кто спрашивает, сука е…ая! Пит Максимовских спрашивает! Давай сюда босса, и поживей!
И охранники, и следователь стояли как вкопанные, с тревожным выражением на лицах. Они прекрасно понимали, какие могут быть последствия разговора между боссами, выдержанного в подобном тоне, и с облегчением вздохнули, когда Пит швырнул радиотелефон обратно в машину со словами:
– Эта свинья укатила в Москву! Там еще его не видели! У тебя все? – обратился он к Беспалому, залезая в автомобиль.
– Одна маленькая деталь, – откликнулся тот.
– Ну? Не тяни!
– Сегодня ночью кто-то побывал в магазине, – с загадочным видом сообщил Пал Палыч. –У нас имеется свидетель, который видел, как двое мужчин подъехали к главному входу на белой «Волге» и вошли внутрь…
– Тьфу ты! – сплюнул Криворотый и послал следователя в такую даль, что тот пришел в себя лишь после того, как машина босса исчезла с Западной улицы.
Пит торопился. Все разом навалилось на него в это утро. Два звонка, один за другим, поднявшие его с постели, совершенно выбили из колеи.
Первым позвонил Беспалый и сообщил о найденном трупе Алика. Почему-то он сразу почувствовал связь этого убийства с убийством на Рабкоровской.
Поликарп давно хотел запустить лапу в его организацию. Теперь все становится на свои места. Значок «Андромахи» дорогого стоит. Человек Карпиди выслеживает кого-то с явной целью убить. И в ту же ночь погибает Алик, директор будущего оружейного магазина. И погибает не абы где, а в том самом месте, где у них склад с боеприпасами. Осталось только понять, какое отношение имел Алик к Рабкоровской… И тут Криворотого заклинило. Едва он доходил до этого трущобного района, как задача становилась неразрешимой. Алик, как и многие люди Пита, жил на Московской горке, в районе нуворишей. Может, на Рабкоровской обитала его очередная пассия? Алик неразборчив был в связях, так что можно предположить и такой вариант. Демшин наблюдал за ним в бинокль, но пристрелить не успел, потому что помешала эта долбаная Алиса, дочь Овчинникова, явившаяся из небытия, и пристрелила самого Демшина. Значит, Алик вышел сухим из воды.
Откуда же взялась эта блядь из «Андромахи»? И почему Алику среди ночи вздумалось ехать на Западную? Может, он что-нибудь забыл у себя в кабинете?
Может, какой подарок для своей пассии? И прихватил пассию с собой. Тогда выходит, что пассия – это девка из «Андромахи». Почему нет? Она подстраховала Демшина, вот и все… Пит вполне удовлетворился собственной версией и даже отыскал мотивировку покушения на Алика. Поликарп таким манером выказал свою точку зрения по поводу открывающегося оружейного магазина. Что же касается склада боеприпасов, то о нем даже Алик не знал. Пит и сторожа запретил ему держать в строящемся магазине, чтобы не привлекать внимания к складу, до которого не добраться ни одной живой душе!
Второй утренний звонок его больше смутил, чем испугал. Звонила Светлана Васильевна Кулибина, директор ювелирного магазина, любовница его предшественника. «Нам с вами надо срочно встретиться, Петр Николасвич!» – «Может, не сегодня?» – «Я настаиваю!» Не ожидал он от нее такой прыти. Она себе позволила слишком дерзкий тон! Неужели Хлюст засветился? Что еще могло ее так раззадорить?
Слежку за Светланой установил не Пит, а прежний босс Стародубцев, которому донесли о связи его любовницы с Балуевым. Правда, директриса тогда выкрутилась: они, видите ли, с женой Балуева старые подруги, и с Геннадием Сергеевичем у нее приятельские отношения. И Стар поверил! После его смерти Пит не снял наблюдения за Кулибиной. Он не верил в «просто дружбу» Светланы Васильевны с помощником Мишкольца, его заклятого врага.
Он вошел в ювелирный с черного хода. Прежний босс любил величественно шествовать по торговому залу, чтобы его телохранители отодвигали в стороны покупателей, если, конечно, приезжал к Светлане не в обеденный перерыв.
Охранников оставил возле дверей. Проявил завидную вежливость, постучал в дверь. При старом боссе он раболепствовал перед Светланой – что-то осталось еще с тех времен. Трудно менять свое поведение по отношению к другому человеку, с которым давно знаком. У Пита было два таких камня преткновения: Поликарп и она, Кулибина. Ничего общего между ними, но в чем-то они даже похожи. В умении вести словесную дуэль. В этом Пит никогда не преуспевал. Он очень жалел, что не присутствовал, пожалуй, при единственной встрече Светланы с Поликарпом, когда тот явился сюда с проектом памятника для босса Стародубцева. Рассказывали, что директриса построила гробовщика по стойке «смирно», скомкала проект и бросила ему в рожу, а он пикнуть не посмел. С такой бабой не просто разговаривать!