Анатолий Королев – Инстинкт № пять (страница 33)
Победы рока меня даже не удивляли, повторяю, раз судьба привела меня к цели, это ее дело — поразить мишень в черное яблочко.
Я зверски бросилась на кровать, но мачеха взвизгнула и с пятном крови на лбу спрыгнула на ковер и кинулась к туалетному столику, выдернула ящик, пытаясь нащупать оружие. Я сбила гадину с ног. Но уже падая, бестия выхватила что-то вроде лезвия или кинжала. Я вмазала ей по виску золотой рукояткой: лежать! И когда гидра вырубилась, сначала с трудом выдрала из руки стилет, затем разодрала простынь и, заломив руки за спину, связала мадам мертвым узлом. Уф! Потом закрутила ноги шнуром от портьеры, перевернула тело и села верхом перекурить. Села прямо на пышные сиськи мачехи, съехав задницей на живот. И тут она, пардон, пукнула.
Это было так неожиданно, что я аукнулась нервным смехом.
Наконец я могла рассмотреть чудовище, которое преследовало меня всю жизнь, с колыбели… Найду ли слова… Мне показалось, что я сижу на чем-то вроде огромной ящерицы длиной с человека, а видела довольно эффектную женщину с крупными чертами лица. Ее немного портил вульгарный нос и вишневая бородавка в гуще левой брови. Мои руки пьянствовали победу. Схватив нижнюю губу, я с интересом оттянула вниз мягкое крашенное помадой мясцо — у дамы были прекрасные искусственные зубы идеальной огранки. Если б под руку попались зубные щипцы, я бы тут же выломала на память парочку перламутровых камешков.
Веки мадам дрогнули, я поняла, что стерва очнулась, но делает вид, что лежит без сознания. Тогда я попыталась открыть пальцами ее правый глаз, но сука тут же закатила зрачки. И я увидела только белое бельмо. Ладно! Она не хочет открывать глаз, не хочет видеть меня, так сильна была ее ненависть и одновременно — чувство бессилия. Двадцать лет она платила за мою смерть, и все напрасно: падчерица сидит сверху на животе и курит сигарету полного кайфа.
Меня бил мелкий озноб победы. Как сладкоежка перед тортом, я не знала, какой кусок отхватить. Откусить ли ухо из белого крема? Или вонзить зубы в шоколадные губы? Или ковырнуть ногтями цукаты глаз?
Я вновь давнула задницей на живот, и она опять пукнула.
— Ну здравствуй, вонючка, — мой голос хрипел от возбуждения, я достала еще сигаретку и щелкнула зажигалкой. Пес тоскливо стонал в углу, пытаясь лапами освободить пасть от плена, бедняга. — Здравствуй, жаба. Так хочется засунуть тебе ствол в манюрку и расстрелять всю обойму. Кончить пятью пулями… Знаешь, сколько раз я мечтала, как буду тебя убивать? Не сосчитать! Но самую лучшую смерть для тебя я увидела по видику в одном боевике про японскую мафию. Берется большая голодная крыса…
Веки мачехи дрогнули от отвращения. Она прекрасно слышит мои слова.
— Затем — большая кастрюля и паяльная лампа. Крысу сажаем в кастрюлю и привязываем открытой стороной к твоему голому животу, сука. А тебя приматываем к столбу.
Я стряхнула пепел сигареты ей прямо на рожу.
— Сначала крыса в кастрюле сидит тихо и не кусается, хотя прекрасно видит, что вместо крышки — голый теплый живот. Тогда я включаю паяльную лампу и начинаю слегка поджаривать краешек кастрюли, в том месте, где в углу на дне прячется крыса. Через минуту ее начинает палить, и тогда, чтобы спасти свою шкуру, крыса старается прогрызаться прямо сквозь человеческое тело, сквозь живот от пупка наружу. Рыть проход зубами и лапами через кишки, сквозь желудок, пока сзади, на твоей пояснице, не покажется маленький красный холмик.
Мачеха тиснула желваками, но глаз не открыла. Получай порцию пепла!
— Этот холмик на коже растет и растет на глазах. И вот твоя гладкая кожа лопается, и в дыре появляется морда живой крысы. Она не торопится спрыгнуть на пол. Нет. Сначала отдышится, почистит лапками морду от мяса и только затем спрыгнет из твоего трупа вниз. Чпок! Вся красная и сытая.
Я уже поняла — она не скажет ни слова. Даже в такой дикой ситуации она будет делать вид, что не имеет понятия, кто я такая и о чем говорю.
— Крыса пока в кастрюле, в моем багажнике, — тут я врала; эта месть была только мечтой мести, — но тебе повезло, я передумала… Оказывается, ты вырастила хорошую дочь.
Ресницы твари опять дрогнули.
— Оказывается, мы сможем вдвоем выступить против тебя в швейцарской судебной палате, Роз. Ты отдашь нам все до последней копейки. До встречи в суде, Роз.
И я, каюсь, с наслаждением мести погасила окурок сигареты об острый кадык на жилистой шее.
Запахло паленой кожей, но даже тут мачеха сумела справиться с жуткой болью — так сильна была ее злоба! — и лишь простонала сквозь зубы. Из-под стиснутых век выкатилась на щеку бессильная чернильная от туши слеза тоски.
Она так ничего и не сказала.
Я заклеила ей пасть полосой скотча и вышла, жалея собаку.
Что дальше?
Я сняла с Лиззи наручники и увезла из Штаада прямиком в Берн, где было легче затеряться от чужих глаз. Но долго скрываться нам не пришлось. Во-первых, мы легко подружились. У сестры действительно оказалось золотое сердечко. Уже вечером после похищения она принялась наивно делить наследство и «подарила» мне из империи фон Хаузеров отель «Хауорт» в Лондоне, необитаемый остров в Нормандии и крейсерскую яхту «Катти», команда которой состояла из шести офицеров и сорока моряков.
Кукла растрогала меня до слез, я поняла, что ни за что не оставлю ее бесприданницей в случае юридической победы. Это все — во-первых. А во-вторых, оказалось, что при наследнице создан целый опекунский совет и возглавляет его вовсе не мадам Роз, а друг и компаньон покойного деда престарелый господин Арнольд, который хорошо знал моего отца и обожал мою мамочку. Тут моя принцесса-Золушка проявила прямо бойцовский характер, защищая свое представление о справедливости. Через пару дней после бегства мы вдвоем посетили господина Арнольда в Лозанне и ввели старика в курс дела. Надо отдать должное этому месье, он достойно выдержал удар и спокойно нарисовал мрачную картину всех препон, которые нужно преодолеть, чтобы доказать сначала законность моих претензий, а затем вступить в права законной наследницы по прямой линии. С учетом размеров состояния фон Хаузеров это будет многолетняя тяжба. Лиззи потребовала ограничений для алчности своей мамаши, а я сразу оговорила пункт, что не намерена оставлять ангела-Лиззи на произвол судьбы, наша общая задача — справедливость, а не деньги. Только тут в глазах старика промелькнуло живое волнение, и он вдруг признался, что поражен моим сходством с покойной Аннелиз, моей мамочкой.
Своим адвокатом я выбрала уже знакомого человека, мэтра Жан-Луи Нюитте, в память о его отце, который когда-то обещал моему защищать его крошку. На первое время денег моих должно было хватить, а потом… потом придется снова играть в баккара с арабским шейхом.
Что еще?
«Наш отец, — рассказала Лиззи, — пропал без вести при загадочных обстоятельствах ночью, с борта яхты, у Балеарских островов в бухте Ивиса. Тела в воде спасатели не обнаружили, сколько ни искали. Это случилось в августе 1982 года». Значит, мне тогда было семь лет… По одной версии, ночью к яхте подошел неизвестный катер с людьми, которые и похитили отца. Сначала ждали, что похитители потребуют выкуп, но жизнь хранила молчание… Лиззи ничего не знала о том, что отец был связан с русской разведкой. Я помалкивала — зачем куклам знать настоящую жизнь. Правда, она слышала от Роз, что у нашего отца была одна навязчивая идея — он боялся, что его отыщет во сне какой-то могущественный экстрасенс из России, и папа предпринимал смешные меры предосторожности, например, всегда спал сидя в кресле, набросив на лицо медную сетку.
Ну вот и настала пора ставить финальную точку.
Хотя нет… Напоследок жизнь все-таки огрызнулась.
В январе я наконец получила разрешение посетить фамильное кладбище фон Хаузеров в окрестностях Сен-Рафаэля и поехала одна долгим кружным путем из Лозанны через Берн, Бриг, итальянский Турин на Лазурный берег. Там меня должен был встретить мой адвокат и сопровождать до имения, чтобы я не получила новый отказ. Я специально выбрала такой долгий путь, потому что не хотела мчаться сломя голову к родным могилам. Хотела взять паузу, подумать о жизни, о себе, отдышаться, немножко похныкать, всласть погрустить. Настоящее счастье всегда немного в слезах, а роса только украшает цветы.
И вот тут, когда все беды были уже позади, я чуть было не потеряла свой бесценный амулет! Своего ангела-хранителя, мою защитную детскую книжку сказок-подсказок Шарля Перро.
И я сама была тому виной.