Анатолий Клепов – Кино Как Штык · Том II Юго -Восточная Азия и Израиль (страница 8)
Часть 6. Изюминка израильского кино: психологизм, который стал экспортным товаром
Теперь ответим на самый важный вопрос: в чем уникальность израильского кино о разведке? Чем оно отличается от американского, российского или турецкого?
Уникальность — не в технологиях и не в патриотизме. Уникальность — в психологической глубине, которая стала главным экспортным товаром израильской киноиндустрии.
Как израильское кино покорило Голливуд. В 2009 году на израильском телевидении вышел сериал Гидеона Раффа «Военнопленные» (Hatufim). Это была психологическая драма о двух солдатах, освобожденных после 17 лет плена. Весь киномир понимал: в Израиле знают, о чем говорят, когда дело касается войны и ее психологических последствий. Затем произошло то, что определило развитие жанра на десятилетие. Голливуд адаптировал «Военнопленных» в «Родину» (Homeland) — сериал, который стал мировым хитом. Но сравнение оригинала и адаптации наглядно показывает разницу в подходах. В израильском оригинале фокус был сделан на жизненных проблемах солдат, на психологической травме и на том, как плен разрушает личность. В американской адаптации фокус сместился в сторону интриг, подозрений, ЦРУ и возможных терактов. Израильское кино интересует человек, его внутренний мир и цена войны. Голливуд — сюжет, экшн и глобальные заговоры.
Три ключевых отличия израильских сериалов о разведке.
Первое: герой, который не герой. В голливудских триллерах герой — супермен. В израильских сериалах герой — человек, раздавленный своей работой. Герой «Фауды» Дорон страдает от ПТСР, его брак распался. Герои «Подразделения 8200» сомневаются, ошибаются, совершают роковые ошибки. Как сказал сам Лиор Раз, создатель «Фауды»: «Мы хотели поговорить о цене, которую платят те воины, — их семьями, друзьями, всеми вокруг». Психологическая уязвимость делает героя ближе и понятнее молодому зрителю.
Второе: рефлексия вместо пропаганды. В египетском кино разведка всегда права. В израильском — обратное. В «Привратниках» шесть бывших глав ШАБАК публично обсуждают свои ошибки. Израильское кино не боится показывать, что разведка может ошибаться, и это повышает доверие. Как пишут критики, «Фауда» «делит эмпатию между героями по обе стороны конфликта», что было бы немыслимо в государственной пропаганде.
Третье: экзистенциальный масштаб угрозы. В американских сериалах угроза — глобальный заговор. В российских — внешний враг, которого можно перехитрить. В израильском кино угроза экзистенциальна. Ошибка разведки может означать уничтожение страны. Этот уровень постоянного, фонового напряжения пронизывает каждый кадр.
Сравнение с психологией разведчика в других странах. Если турецкий разведчик — уверенный технократ, то израильский — рефлексирующий интеллектуал, который платит высокую цену за свою работу. Он сомневается не в необходимости защиты страны, но в методах, в последствиях, в том, какую цену платят его близкие. Это делает его образ сложным, противоречивым — и именно поэтому убедительным.
Часть 7. Доверие общества и влияние на рекрутинг
Если кино создает образ, то опросы общественного мнения позволяют измерить реальное доверие к спецслужбам.
Согласно данным Израильского института демократии (IDI), в октябре 2024 года уровень доверия к Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) составил 77%. Это самый высокий показатель среди всех государственных институтов. Для сравнения: доверие к правительству — всего 25%, к полиции — 37%. «Моссад» и ШАБАК также пользуются доверием большинства населения.
Влияние на молодежь и рекрутинг подтверждается цифрами. Данные Армии обороны Израиля за 2024 год показывают значительный рост призыва в боевые и разведывательные подразделения. По официальным отчетам Управления людских ресурсов ЦАХАЛ, Управление полевой разведки зафиксировало рекордный уровень призыва среди женщин — 210% от плана. Артиллерийские войска — 195%. В ноябрьско-декабрьском призыве 2024 года мы видим следующие данные: полевая разведка — 186% от плана, артиллерия — 183%, войска ПВО — 144%.
Запретный плод — как израильские сериалы о разведке влияют на арабскую аудиторию
Феномен нелегальной популярности. В 2017 году произошло нечто, что удивило даже создателей сериала «Fauda». Проект, снятый на иврите израильскими ветеранами элитного подразделения «Мистаравим», начал стремительно набирать популярность в арабских странах — Египте, Саудовской Аравии, Иордании, Ливане. Проблема была в том, что ни один официальный арабский телеканал не приобрел права на показ: политический бойкот Израиля делал это невозможным.
Зрители нашли обходной путь. Сериал нелегально транслировался на пиратских сайтах, распространялся через социальные сети и мессенджеры с арабскими субтитрами. По данным The New York Times, миллионы арабских зрителей смотрели «Fauda» несмотря на то, что это считалось продуктом «вражеского государства».
Это был культурный парадокс: сериал запрещен, но популярен. Официально осужден, но нелегально потребляем. И именно этот статус «запретного плода» усиливал его психологическое воздействие.
Что говорят исследования. В 2022 году International Journal of Communication опубликовал исследование, основанное на опросе 400 зрителей из Египта, Иордании и Ливана. Результаты показали неожиданную картину: 62% респондентов смотрели «Fauda» нелегально. 48% признали, что сериал «заставил задуматься о человеческой цене конфликта с обеих сторон». 71% все равно считают Израиль «враждебным государством», но 34% отметили, что «стали лучше понимать израильское общество».
Опросы фиксируют заметный гендерный и региональный разрыв: женщины и зрители из Леванта (Иордания, Ливан) чаще отмечают эмоциональную идентификацию с израильскими героями, тогда как мужчины и аудитория из стран Персидского залива проявляют преимущественно тактический интерес к спецоперациям и техническим деталям работы разведки.
Эти цифры важны: они показывают, что сериал не меняет политические установки. Зрители не становятся «прочионистами». Но происходит нечто более тонкое — разрушается стереотип «монстра». Исследовательница Тамар Катриэль в Journal of Middle East Media (2021) описывает этот эффект как «когнитивный диссонанс»: арабские зрители идентифицируют палестинских персонажей как жертв, но одновременно видят израильских агентов как сложных, травмированных людей. Сериал не примиряет стороны, но создает эмоциональную сложность там, где раньше была только черно-белая картина.
Голоса арабских интеллектуалов. Реакция арабской интеллигенции оказалась разнородной. В 2019 году Al Jazeera опубликовала серию интервью, где палестинская писательница Сузан Абу-Хава заявила: «Сериал опасен не потому, что он „пропаганда", а потому, что он „слишком человечен". Он размывает границы между жертвой и агрессором». Ей возразила израильская критик: «Разве показ человеческой сложности — это преступление?»
Этот диалог отражает суть проблемы. Для многих арабских интеллектуалов «очеловечивание» израильтянина воспринимается как угроза палестинскому нарративу сопротивления. Если враг тоже человек — значит, конфликт сложнее, чем «добро против зла». А это требует пересмотра собственных установок. В то же время, как отмечает The Guardian (2020), простые зрители реагируют иначе. Палестинский журналист из Рамаллы признался: «Я все еще ненавижу оккупацию. Но когда я вижу, как герой „Fauda" плачет после смерти товарища, я понимаю: он тоже страдает. Это не оправдывает то, что они делают. Но это делает картину объемнее».
Зеркальный эффект: как арабы видят себя глазами «другого». Израильские сериалы показывают, разумеется, не только израильтян. Они показывают и арабов — и это создает «зеркальный эффект». В «Fauda» палестинские персонажи показаны не как «террористы», а как люди с мотивацией, болью, идеалами. Яркий пример — диалог между палестинским бойцом Билалем и израильским командиром Дороном: «Мы оба воюем за землю, которую не можем покинуть». Анализ комментариев под нелегальными трансляциями фиксирует именно в этот момент резкий всплеск эмпатических реакций: зрители отмечают, что впервые видят в противнике не абстрактное зло, а зеркальное отражение собственной трагедии.
Как пишет Carnegie Middle East Center в аналитической записке 2023 года: «Израильские сериалы создают пространство для „эмоциональной эмпатии", которое ранее отсутствовало. Это не „мягкая сила" в классическом смысле, а „культурная трещина" в стене отчуждения».
«Tehran» и иранская аудитория. Феномен не ограничивается арабским миром. Сериал «Tehran» (2020) о миссии «Моссада» в Иране получил популярность и в самой Исламской Республике — через VPN и нелегальные платформы. Variety (2021) опубликовала интервью с иранским кинокритиком (анонимно, из соображений безопасности): «Это пропаганда, но качественная. Она показывает наших врагов умными, технологичными, опасными. Это заставляет задуматься о собственном положении. Мы видим: они не монстры, они профессионалы. И это страшнее, чем если бы они были злодеями».