Анатолий Кир – Немая жертва (страница 1)

Немая жертва

1

Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке окровавленный нож. На нём были синие джинсы и клетчатая рубашка. На вид ему было не больше 27 лет: правильные черты лица, тёмные как смоль волосы с пробивающимися седыми прядями.

Напротив него, прислонившись к стене, сидела молодая девушка двадцати четырёх лет. Её тёмные, почти чёрные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались влажные пряди. Длинные локоны падали на грудь девушки. Фигура казалась отточенной, словно у героини пьесы старого мюзикла. Платье в белый горох было сильно растрёпано. Она прижимала руки к животу, пытаясь остановить кровь, и слабым, еле слышным голосом звала отца.

Комната, где разворачивалась эта драма, только начинала заливаться тёплым утренним солнцем. По всей видимости, она использовалась как прачечная. Помещение было чуть больше 15 квадратных метров. По обеим сторонам от двери стояли стиральные машины, сушилки и корзины для белья. Одна из корзин с белым постельным бельём была опрокинута, и лужа крови, тянувшаяся от девушки, уже коснулась края простыни. Солнечный свет, пробивавшийся через окно у входа, окрасил пропитанную кровью ткань в ярко‑красный цвет.

Молодой парень, ставший причиной всего этого беспорядка, развернулся и направился к входной двери. По пути он вытер испачканные кровью руки о жёлтую блузку, лежавшую на одной из стиральных машин у входа.

Последним, что увидела девушка, был силуэт человека, окружённый белым солнечным светом. Природа только начинала расцветать, даря яркие краски и приятные ароматы цветов и ягод, чьи бутоны наполнялись соком. Казалось, жизнь только началась — но для неё это был закат уходящей юности и жизни.

2

Тёмная комната в «хрущёвке» выглядела серой и унылой. Напротив окна у стены стоял диван, над ним висел ковёр с незатейливыми узорами. Перед окном располагались небольшой стол и стул, на котором аккуратно висела школьная форма с парой заплаток на рукаве и колене. Справа от дивана, напротив двери, стоял старый платяной шкаф. На его дверце красовались разнообразные наклейки от жвачек. Убранство комнаты было очень скромным и изрядно потрёпанным временем.

Маленький Артём лежал на старом диване в тёмно‑синих колготках и белой майке. Мальчик плакал. Он только что узнал о смерти матери, и слёзы наполняли его глаза. Сердце будто разрывалось в груди, от чего он еле дышал. В голове проносились разные мысли. До сих пор он не мог принять этот факт. Ему казалось, что вот сейчас она зайдёт, наклонится к его голове, поцелует возле ушка и спросит: «Тебя опять обидел этот негодяй Серёжка?» или «Ты снова порвал на площадке штаны? Не переживай, мы ничего не скажем отцу». Но, к сожалению, это были лишь мысли, которым уже никогда не суждено сбыться.

Мальчик рос в непростое время и в непростой семье. В школе ему часто доставалось от старшеклассников, которые, по их словам, состояли в какой‑то банде и пытались поставить его на «счётчик». Из‑за частых побоев от них и наказаний от отца за неумение постоять за себя малыш становился всё более озлобленным. Одноклассники никогда не заступались за него, хотя он неоднократно вступался за них. В итоге он оставил попытки искать справедливость и уже в одиночку отбивался от хулиганов. Так и не заплатив им ни рубля, он потерял для них интерес — лишь иногда они в качестве развлечения натравливали на него какого‑нибудь мальчишку.

С самого детства мальчик не ждал от жизни никаких розовых лошадок и единорогов. Он на своей шкуре испытал «справедливость» жизни. Если бы не мать, он, наверное, замкнулся бы в себе. Она была для него отдушиной: он мог поделиться с ней своими переживаниями и заботами. Поэтому её потеря очень сильно ударила по нему.

Его мама, Ангелина Павловна Громова (в девичестве Ремизова), работала воспитателем в детском саду и была чутким человеком с добрым сердцем. До распада СССР она преподавала в университете. После сокращения какое‑то время сидела дома, воспитывая маленького Артёма. Когда сыну исполнилось три года, она устроилась в садик и проработала там даже после того, как Артём его покинул. На предложение мужа воспользоваться связями и устроить её обратно в университет она отвечала отказом. Говорила, что людей нужно правильно воспитывать с детства, а не пытаться привить им любовь к знаниям в университете. К тому же с детьми ей было намного легче работать.

Муж Ангелины Павловны и отец Артёма, Александр Иванович Громов, был оперативником и даже на праздники очень редко появлялся дома. Он постоянно отсутствовал — то в командировке, то на каком‑то важном задании. В общем, мало времени уделял семье, а тем более сыну. А когда всё‑таки бывал дома, это не становилось радостным временем для Артёма: за малейший проступок он получал незаслуженное наказание.

Работа оставила на отце свой отпечаток. Он принадлежал к той категории «оперов», которые отдавались делу полностью, в ущерб всему остальному. Это не могло не отразиться на его характере — жёстком, волевом, не терпящем ошибок, циничном. Маленький Артёмушка часто слышал, как мама ругалась с отцом из‑за каких‑то волос или губной помады. Малыш не понимал, о чём они говорили, и закрывался в своей комнате. Отец объяснял всё это издержками профессии.

3

Дверь в комнату приоткрылась, и вошёл папа мальчика.

— Да ну, всё, хорош плакать, забудь, — сказал отец.

— Я не могу, как ты, забыть маму! — ответил мальчик.

— Кто тебе сказал, что я её забыл?! Я так же, как и ты, очень переживаю из‑за её смерти! Только я не могу себе позволить, как ты, валяться и рыдать! Мне надо организовать её похороны, собрать этот дурацкий поминальный стол — как будто всем, кто придёт её навестить, не всё равно на неё и на нас с тобой. Смотреть на эти лицемерные рожи… Кто это сделает? Может, ты? Соберёшь свои сопли с кровати и пойдёшь всё организовывать?! — прорычал отец. — Тебе давно пора понять, что жизнь не такая радужная, как вы с матерью её рисовали. Каждый день кто‑то умирает, и бывает, что умирают близкие люди, но на этом жизнь не заканчивается.

Отец придвинулся ближе к сыну. От него пахло так же, как в один из тех дней, когда он вернулся поздно ночью, пошатываясь, и, не обращая внимания на крики матери, лёг спать. От этого Мише стало ещё грустнее: он понимал, что теперь останется наедине с ним на долгие годы, пока наконец не повзрослеет и не уедет из этого чёртового дома.

4

Широкая улица, освещённая фонарями, расстилалась перед входом в ночной клуб «Велес». Рядом стояли припаркованные дорогие автомобили посетителей заведения.

У входа дежурил лысый охранник среднего роста в чёрном костюме и белой рубашке, которая, видимо, неслабо стягивала его натренированную шею, доставляя явное неудобство. За ним виднелась чёрная матовая дверь с подсветкой по краям и галогеновой надписью — вход в заведение, который он ревностно оберегал от «нищебродов» и буйных посетителей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.