Анатолий Казьмин – Целую, Кощей (страница 10)

– Отлично, молодец, Машуль. С алмазами молодец, а не с баранкой, – уточнил я. – Отдай еду!

Ага, сейчас. Я печально проводил баранку в последний путь. В смысле – до Машиного рта и продолжил:

– Тогда остается сам замок.

– Мне тудыть самому надо, внучек попасть, – вздохнул Михалыч. – Одним бы глазком только глянуть.

– Дедушка Михалыч, – вмешалась Олёна. – А возьмите мою шапку-невидимку. Только верните потом.

Девушка покопалась в наплечной холщовой сумке и выложила на стол невзрачную шапочку похожую на тюбетейку или ермолку какую.

– От и славно, внучка, – закивал головой дед. – Верну-верну, даже и не сумлевайся.

– И что, – усомнился я, – никто-никто деда не увидит?

– Только собаки учуять могут, да у котов еще глаз особо устроенный, враз заприметят, – пояснила Олёна.

– Не боись, внучек, проскользну легко, как коньяк в пузо.

– Ну ладно. Тогда с этим тянуть не будем, сегодня же и надо сходить. Хорошо, деда?

– Легко, Федя.

– Следующий пункт, тоже неспешный, но уже надо готовиться к постройке летучего корабля. А это значит, что надо подходящее место найти для ангара – дом, там или сарай большой, да и мастер нужен, который и в чертежах разбирается и плотницкому делу обучен.

– Так Федор Васильевич, – заявил наш майор, подвигая Маше мою кружку с чаем, – есть у нас такой мастер прямо тут.

– Э-э-э… Чай-то куда?

– Фи, мсье Теодор! – возмутилась Маша, поспешно опуская в кружку длинный язык. – Вы же знаете, как это вредно есть всухомятку! Совсем не заботитесь о сотрудниках…

– Да пей, пей на здоровье… Так что за мастер-то, Калымдай?

– Да Боров же, хозяин наш тутошний. И не сомневайтесь даже, хороший специалист.

– Надо же удачно как. Хорошо, закончим, поговорим с ним. А он согласится-то?

– Да куда он денется, – засмеялся Калымдай. – Тем более мы ему и заплатим хорошо.

– Ну и славно. Теперь с самим сараем, что думаем?

– Есть тут один кожевенник, Федор Васильевич, – начал Калымдай. – Я к нему еще тогда присматривался, когда только начали создавать оперативную базу тут, в Лукошкино. У него дом большой, двор не малый, да сарай, думаю, подходящих нам размеров. Всё высоким крепким забором огорожено, да и месторасположение в самом центре города. На виду, потому и внимания никто не обратит.

– Ну, звучит неплохо. А с ним как договориться-то?

– Думаю, не сложно будет. У него в последнее время дела плохо идут. Дошло до того, что он и своих работников распустил и в доме том один с семьёй остался. Дадим ему денежку хорошую, да и спровадим из города до зимы. Полагаю, он только рад будет.

– Возьмёшься за это, Калымдай?

– Так точно, сделаю.

– Есть еще вопрос с сестрой Гороховой, Марьяной. Только я не совсем понял, что от нас требуется. Надо ее к Кощею-батюшке переправить, но этим уже специальный человек занимается. Так что, мы только следим за его операцией и будем наготове. Так?

Все кивнули.

– Булавки-говорушки всем Михалыч выдал?

Все кивнули.

– Ну и бытовой вопрос: где жить-то будем?

– А пойдём-ка, внучек, на тот же постоялый двор? А что, место там тихое, нам знакомое, да и хозяин в нас души не чает, – хихикнул дед.

– Фи. Там пахнет, – заявила Маша, опуская пустую кружку на стол и оглядываясь, чтобы еще стащить.

Вегетарианцев не прокормить. Хорошо, их в мире мало, а то давно бы уже настал продовольственный кризис.

– Маш, тут везде пахнет. Ну что ты капризничаешь? И заметь, у посла снова ты жить не будешь.

– Пуркуа это, мсье Теодор? Почему все вмешиваются в личную жизнь и мешают воссоединиться двум любящим сердцам?

– Ну, понесло девку, – хмыкнул Михалыч.

– А что там за любовная история? – заинтересовалась Олёна.

– Вампирша наша, – пояснил дед, – с послом немецким амуры крутит.

– Как здорово… – мечтательно протянула Олёна.

– Посол к нашим нынешним делам, – задумчиво протянул Калымдай, – никаким боком не касается.

– Маша, значит так, – подытожил я. – Заселяешься с нами на постоялый двор, а в свободное от работы время можешь изредка бегать на рандеву с Кнутом Гамсуновичем.

– Деспотизм и тирания, мсье Теодор! – для проформы заявила Маша, но было видно, что её такой расклад устраивает.

– Они самые, Машуль. Калымдай, ты с нами в гостиницу?

– Я, Федор Васильевич, лучше тут с Боровом останусь. За милицией присмотрю.

– Хорошо, договорились. Аристофан, ты как со своей бандой?

– А чё сразу с бандой в натуре? Отряд у нас чисто боевой такой.

– Отряд так отряд. Так что? Где вы обоснуетесь?

– Да мы, босс, пока так перекантуемся в натуре, а как домик тот с сараем под себя погребем, так мы без базара в него и заселимся.

– Ну, смотри… Ну что, соратнички, есть еще вопросы, предложения?

– Обмыть ить надо прибытие сюды…

– Надо, мсье Теодор, на базар сходить, яблок и пряников на постоялый двор завести побольше, а то там мясо да мясо…

– Михалыч, никаких обмываний! Маша, сама сходи и купи, что надо. Вон у Аристофана бесов возьми в помощь. Только полбазара не скупай!

– Фи, мсье Теодор! У меня организм растущий, мне много еды надо!

– Да ешь на здоровье только потом не жалуйся, что организм в стороны расти начал, – отмахнулся я от нашей вегетарианки.

– Это… босс. Я еще тех бесов поищу пришлых, что участковому отраву подсунули.

– Дело, Аристофан, молодец.

– А я, Федор Васильевич, пойду с Боровом пообщаюсь да в кожевенную лавку наведаюсь.

– Отлично, Калымдай.

– Батюшка, я тогда во дворец к подружке Гороховой пойду.

– Замечательно, Олёна. А ты, кстати, где жить думаешь? С нами в гостинице?

– Нет, батюшка Секретарь, я пока с бесами нашими, а если выгорит дело с лавкой кожевенной, так туда переселюсь. Не хочу на глазах у всего города светиться.

– Хорошо. А кстати, а с теми чужими бесами ты связь потеряла?

– Сговорились мы не встречаться на всякий случай, пока они работу свою не выполнят, участкового не уморят.

Кстати, надо бы Калымдая попросить узнать, как там участковый.