Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 8)

Три месяца?! Я, чувствуя себя последним дураком, поплелся обратно сгорая от стыда.

— Ну, откуда я знаю, что тут у вас и как? — промямлил я, вернувшись обратно. — А как же тогда добраться?

— Горыныч отвезёт.

— Кто-кто?!

— Горыныч, слуга мой верный.

Я недоуменно взглянул на своих подельников.

Они кивнули. Только Михалыч одобрительно, а Маша, состроив недовольную гримасу.

— Это который Змей? С тремя головами?

— Ага, — закивал Михалыч, — большой такой.

— Чингачгук, блин, — проворчал я и отмахнулся от непонимающего взгляда дедули.

Уже пора бы и привыкнуть ко всем этим местным чудесам, но каждое новое появление очередного сказочного персонажа или колдовского предмета, выбивало меня из колеи. Хотя вон, зеркальце для видеосвязи я спокойно воспринял, осваиваюсь всё-таки. А с другой стороны, где зеркальце и где дракон.

— Летит, — спокойно сказала Маша.

Я обернулся и посмотрел на небо. Прищурился, а да точно, какая-то точка на небе приближалась к нам, быстро увеличиваясь и разрастаясь в… мамочки! — дракона!

Машинально ожидая увидеть знаменитого персонажа из цикла мультфильмов про богатырей ну, помните такого красного динозаврика, упитанного, с маленькими крылышками и ходящего на задних лапах, я был поражён видом настоящего местного Горыныча.

Он вовсе не ходил на задних лапах, а туловище имел как у крокодила или громадной ящерицы какой-нибудь и совсем не красного, а серо-зеленого цвета. Сама туша от шеи и до за… ну, до задних лап, была метров десяти длиной, да еще и хвост не меньше. Всё это сверху покрывалось костяным гребнем, а брюхо и нижнюю часть хвоста защищали костяные же, желтоватые пластины. А спереди торчали на длинных-длинных шеях три головы с очень даже впечатляющими зубками в красных пастях. Да и крылья у него были не мини-вариант, как у мультяшного персонажа, а здоровенные такие, а-ля птеродактиль из Юрского периода, в размахе метров двадцати. В каждую сторону.

Змей приземлился на поляне, затормозив крыльями и подняв в воздух тучу пыли.

— Здорово, Михалыч! — густым басом сказала правая голова.

— Кощею — салют! — более тонким голосом, поприветствовала левая.

А средняя, перевязанная белой тряпкой, только вздохнула.

— Э-э… здрасте, — выдавил я из себя, пятясь за спину Кощея.

— Здравствуй, Горыныч, — ответил ему Кощей, вытаскивая меня из-за спины. — Вот этого орла с Михалычем и Марселиной отвезти надо.

— Сделаем, — кивнув, пробасила правая. — Марселина, любовь наша, а ты всё хорошеешь? Аппетитная, глаз не оторвать. Так бы и съели!

Горыныч гулко засмеялся, а Маша только фыркнула.

— У них что, любовь?! — шёпотом спросил я у Михалыча.

А что? Тут всё, что угодно может быть.

— Не, — отмахнулся Михалыч, — натура у него такая. Кобелиная.

— Давайте-давайте, — засуетился Кощей. — Время дорого.

— А обед?! — возмутилась левая голова и правая согласно кивнула.

Кощей поморщился, хлопнул в ладоши и тут же несколько скелетов вытащили из ворот две освежёванные бараньи туши и большое корыто с кашей. Корыто поставили у средней головы.

Я отвернулся. Всё понимаю, но смотреть на это не хотелось. Противно.

Полминуты чавканья, хруста и причмокивания и левая голова довольно протянула:

— Заморили червячка. Маловато, конечно, но уж так и быть.

Правая только рыгнула, испустив струю пламени, сжигая зазевавшегося скелета.

— Шамаханы покормят, — пообещал Кощей. — В путь, пора.

Я с опаской посмотрел на гребни вдоль спины Горыныча. Острые длиной в локоть, они совсем не вызывали желания усесться между ними или еще хуже, прямо на них.

Горыныч, уловив мой взгляд, вдруг дёрнулся телом, и гребни с громким щёлканьем ушли прямо в спину.

— Видал? — подмигнула мне левая голова с гордостью. — Это нам Кощей такое сделал.

— Круто, — я восхищенно покивал головой.

Змей опустился на колени или что там у него, присел, в общем, и мы полезли ему на спину.

Как я не старался, но усадили меня спереди. Спасибо, весь встречный ветер мой. Сзади пристроился Михалыч, втиснув мешок между нами, ну а Маша, что удивительно, не капризничая, разместилась последней.

Горыныч встал, а я помахал Кощею и нерешительно сказал:

— Ну, мы, наверное, полетели?

— Не подведи меня, Федька. Удачи!

И Кощей, развернувшись, зашагал во дворец. А Горыныч взлетел. Вот так просто без разбега замахал мощно крыльями и взвился в воздух.

— Змеюка с вертикальным взлётом, — прохрипел я, чувствуя, как меня расплющивает о Горынычеву спину.

— Ась? — прокричал Михалыч, но я только отмахнулся.

Однако вскоре Горыныч набрал высоту и полет оказался неожиданно комфортным.

Не знаю почему, но мне даже ветер не бил в лицо, а так, обдувал легонько и всё. Хотя летели мы очень быстро. Лесные поляны мелькали так, что их и разглядеть было невозможно, а когда пошли открытые пространства, то поля и реки, неожиданно возникая перед нами, тут же оставались позади. Не спрашивайте, без понятия от чего так. Наверное, Змей — существо сказочное и законы природы на него тоже действовали другие, сказочные. Но, как бы то ни было, а вскоре я уже наслаждался полетом, с интересом поглядывая по сторонам.

Горыныч плавно опустился ниже и теперь мы летели на высоте метров пятидесяти, может, ста над землёй, точно понять я не мог, не авиатор, уж простите.

— А мы не низко идём? — проорал я ему.

Правая голова медленно на лету повернулась и внимательно меня осмотрела. Я поёжился и ругнулся про себя. Рептилия с крылышками, да глаза как блюдца, еще и смотрит, не мигая так оценивающе. Бр-р-р.

— Нормально идём, — пробасила голова, видимо удовлетворившись осмотром. — Зато издалека нас не видно.

— А ясно, — закивал я. — Разумно.

— А то! А к месту высадки подходить будем, совсем низко пойдём, над деревьями прямо.

— А долго нам еще?

— Часа два. А что, устал?

— Не-не, просто интересуюсь.

— Интересуется, он, — проворчала левая голова, разворачиваясь ко мне. — Любопытный какой…

Я хотел было развести руками мол, ну, да, что уж тут поделать, но вовремя одумался и посильнее вцепился в спину Горыныча.

— А чего с вашей средней головой? Поранилась?

— Зуб болит, — коротко пояснила правая.

— Угу, — сказала левая, — жрёт, что попало, а страдаем все вместе.

— Так полечили бы.

— Боится, — пояснила правая.

Средняя голова тоже повернулась ко мне и смущённо кивнула.