Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 50)
— Я нечаянно, мон ами. Оно само как-то…
— Как можно нечаянно вот такое вытворить а, Маш?
— Я шла мимо, увидела полоску света в окне и решила посмотреть кто же там.
— Посмотрела, внучка?
— Посмотрела, дедушка. Эта церковь вдруг стала на меня влиять! Раньше такого не было, наверное, это всё эти противные рисунки… Мой разум помутился и я уже не соображала, что делаю и вот…
Я отодвинулся на пару шагов:
— А сейчас твой разум как? Не мутный?
— Нет, мсье Теодор, сейчас я себя отлично чувствую.
— Вот она вампирская сущность, — зашептал мне на ухо дед. — Железные нервы. Расправилась с мужиком и отлично себя чуйствует.
— Дедушка Михалыч!
— Я уже лет двадцать как дедушка, а Михалыч, так все пятьдесят. Ты зачем на посла накинулась-то, милая?
— На посла?
— Ну не пастора же. Вон длинный и худющий какой, а пастор мелкий, едва выше бабкиного кота будет. Ежели конечно кот на задние лапы…
— Дедушка! Ну что вы такое говорите? Как я могла напасть на моего Кнутика? Это — художник.
— Уф-ф-ф… Так посол жив, Маш?
— Типун вам на язык, мсье Теодор, уж простите за местный жаргон.
— Уже легче. То-то пастор завтра обрадуется. Придет работу принимать, а тут труп.
— Какой труп? Вы о чем, мон шер?
— Двинулась девка, — снова зашептал мне Михалыч на ухо. — В голове карамболь, в глазах помутнение. Стресс по-ихнему.
— Дедушка!
— Ты, Машенька, только не нервничай, не горячись, внучка. Завтра же сходим к одному хорошему лекарю, он пиявками да крапивой хоть понос хоть кашель враз лечит.
— Дедушка!
— Ох, внучек, хватай её за ноги, вязать будем. Смотри, затрясласи вся, как кинется сейчас…
— Дед, ну хватит тебе, заканчивай.
Михалыч хихикнул и подошёл поближе к художнику:
— Не кровь это, внучек, на краску красную лег художник. И спит.
— Спит?!
Художник утвердительно всхрапнул.
— Да что здесь происходит?! Маша?
— Что, мсье Теодор? Ну что тут непонятного? Я же говорю, меня одурманила церковь и я, сама не понимая как, укусила этого бедного человека.
— Так. И что теперь? Сейчас он проснется и бросится нашу с дедом кровь пить?
— Фи, Теодор, ну откуда у вас такие вульгарные представления о вампирах? Он просто хорошо поспит и проснется.
— Ладно, хорошо. А чего тогда такая паника была?
— Погоди, внучек, — посерьёзнел дед. — Машенька, а когда он проснется?
— Через сутки, дедушка Михалыч, — горестно кивнула Маша. — В этом-то вся и беда.
— Хороший яд в зубе накопила, а?
Маша только вздохнула.
— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — не выдержал я. — Ну тяпнула Маша художника, ну выспится человек вволю, ну? В чем проблема-то?
Как они на меня смотрели… А как мне стыдно было когда до меня дошло! Если этот мужик проспит до завтрашней ночи, то храм останется без адских росписей и мессу перенесут. Пора завязывать с коньяком и сигарами. С понедельника начну бегать, разгадывать кроссворды и кушать только полезную пищу.
— Дошло, внучек?
— Дошло, деда.
— От и ладно, от и догада ты мой умничка.
— Ну, хватит, дед, — я опустился на пол. Точнее — на голову дьявола. Хорошо, тот уже высохнуть успел. — Что делать-то будем?
Дед почесал затылок. Маша вздохнула.
— Кощею будем докладывать?
— Ить сожрёт.
— А меня, мсье Теодор, отправит к чукчам, учить их морковку окучивать.
— Зачем чукчам морковка?
— Ну что вы у меня такое спрашиваете, мсье Теодор? Вот у Кощея и спросите.
— Понял. И все же, какие будут предложения.
— В Турции зимы теплые, говорят. И фрукта там вкусная растет, апельсин называется.
— Вы, дедушка Михалыч, неисправимый оптимист. Скажите — Зимбабве и я тогда подумаю.
— Ну, хватит вам, я серьезно.
Серьезное предложение выкрасть Гороха и тут же сдаться и отсидеть срок на Колыме пока всё не успокоится, я отверг сразу. Как и идею переметнуться к Вельзевулу. Просить политического убежища в Малайзии я тоже не одобрил. А вот мое предложение сделать пластическую операцию на глазах и затеряться в Китае, не одобрила Маша мол, раскосые глаза плохо сочетаются с темным макияжем.
Когда массовая истерика закончилась, дед выдвинул единственную на тот момент разумную идею:
— К послу пойдем. Он немчура башковитый и всё туточки знает, авось и подскажет что.
А что нам еще оставалось? И пошли. А потом и полетели.
До дома Грозенбергов, на втором этаже которого прятался посол, мы перебежками от дома к дому добрались благополучно, никем не замеченные.
Под окном посла Маша расправила крылья:
— Силь ву пле, мсье, обождите тут, я только предупрежу Кнутика о вашем визите.
— А что, посол в курсе, что ты… ну это…
— Не совсем человек? О да, мсье Теодор, он знает.
— Раскололась Машка, — махнул рукой Михалыч. — Ить любовь-то, что с людьми делает.
— Ой, ладно, давай, Маш, лети, потом разберемся.
Через минуту Маша вернулась, подхватила сразу нас обоих и подняв к окну, зашвырнула в комнату. Сначала меня, потом деда. Если бы не конспирация, ух она бы у меня огребла!