Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 39)

— Ну что там ротмистр наш? Есть новости?

— А прав ты был, Михалыч на счет колдовства. Баба Яга на складе экспертизу проводила и тоже про колдовство сказала, про непонятное, чёрное.

— Вот! — дед поднял указательный палец. — Маша там как?

— С послом не разлучается, — отмахнулся я. — Там еще странность есть.

Я рассказал деду об охранниках посольских.

— Не пойму я что-то, внучек, — протянул дед. — Получается, что и посол в ентом деле замешан?

— Вряд ли. Он же сам эту парочку Ивашову сдал в поруб.

— Ну, или хитрит посол от себя угрозу отводит, людьми своими за ради этого жертвует или за его спиной кто-то дела делает.

— Думаю второе. Ты же вчера про пастора, что говорил? Посол весь на виду, да еще и с Машей, она бы уж что-нибудь да заметила подозрительное.

— Машка-то? — хмыкнул дед. — Да она в амурах своих увязла так, что ей не до чего таперича. Но ить прав ты, внучек, послу сейчас не до заговоров с нашей вампиршей-то.

— Значит пастор.

— Вестимо он, внучек, погань заморская.

В дверь резко постучали и раздался хриплый голос:

— Откр-р-рывай, Канцеляр-р-рия!

— Чего тебе, пернатый? — недовольно спросил Михалыч у ворона, открывая дверь.

Не знаю почему, а дед терпеть его не мог.

— Кощей зовёт. Ср-р-рочно.

— Ладноть будем скоро. А ты лети птица отседова, — проворчал дед, а я украдкой сунул ворону кусок колбасы, оставшейся с завтрака.

Ворон покосился на Михалыча, благодарно кивнул мне и деликатно ухватив кусок колбасы, упорхнул в коридор.

Я старался поддерживать хорошие отношения со всеми во дворце, мало ли что. Ну, кроме Гюнтера, дворецкого.

А Гюнтер торчал у кабинета Кощея всё с той же высокомерной физиономией когда мы с дедом явились на зов.

— Уймись, чахоточный, — отмахнулся от него дед, когда Гюнтер разинул рот, собираясь проорать, что мол, явились бездельники наконец-то к царю-батюшке.

Кощей в кабинете был не один.

Толстый мужчина, солидный, в стильной европейской одежде, кивнул деду:

— Здорово, Михалыч.

И с любопытством уставился на меня.

— Знакомьтесь, — представил нас Кощей. — Мой Статс-секретарь, генерал-поручик, господин Захаров. А это — мой давний коллега сеньор Генато Ретузо.

— Нет-нет, — приятным басом запротестовал толстяк, протягивая мне руку. — Сеньор Ретузо увы, слишком… э-э… стал известен во всех уголках старушки Европы. Зовите меня… э-э… мистер Бриф энд Транк.

— Да хоть Санта Клаус, — отмахнулся Кощей. — Давай показывай.

Ретузо-Транк поднял с пола и положил на стол футляр, ну точь-в-точь как у киллеров, которые в фильмах таскают в таких снайперскую винтовку.

Транк щелкнул замочками, я подошел поближе, а Кощей, наоборот, отступил на шаг назад.

В футляре оказался… костыль. Только не привычный мне современный, а настоящий, пиратский, с каким скакал небезызвестный Сильвер по Острову Скелета.

Две деревяшки соединенные вместе, одна длинная, а другая — подмышку, короче и толще.

— Вот! — торжественно как в цирке шпрехшталмейстер объявляет следующий номер, представил нам своё сокровище мистер Транк. — Костыль святого Инсинуария!

— Ну-у-у… — протянул я, не впечатленный видом пошарпанной палки с набалдашником, — Лупить таким по башке, может быть и будет удобно…

— Ну что вы, господин… э-э… Захаров! Этой, как вы говорите, палкой, святой Инсинуарий еще в пятом веке лично уложил трёх демонов… э-э… ада! И заметьте — совсем не слабых демонов!

— И как она работает?

— Сие доподлинно неизвестно, однако есть предположение, что ощутив демона рядом с собой этот… э-э… костыль, сам активизируется и начнет действовать.

— Туманно как-то…

— Истинно так, господин Захаров. Тысячу лет назад никто… э-э… не сомневался в чудотворной силе этого… э-э… предмета. Но за эти годы сохранилось лишь несколько документов… э-э… подтверждающих факты применения святым Инсинуарием этого оружия против демонов, но, увы, ни одного руководства.

— Можно? — я потянулся за костылем.

— Э, э, э! — Кощей резко шарахнулся в сторону, укрывшись за спиной Транка.

— Что такое? — я замер в удивлении.

— Ты поосторожнее с дубинкой этой. Может она самонаводящаяся. Как шарахнет в меня, драгоценного! Я, знаешь ли, тоже не на стороне Добра и Света.

— Понял, Ваше Величество.

Я взял костыль и покрутил его в руках, разглядывая, а потом передал Михалычу:

— Палка и палка. Старая, потертая, тяжелая. Ни курка, ни кнопки, ни какого спускового устройства.

Дед, осмотрев костыль, кивнул и передал его мне.

— Не знаю, Ваше Величество, — в сомнении протянул я, укладывая костыль в футляр. — Не буду сомневаться в подлинности и чудодейственности этой вещицы, только как ей пользоваться? Выйдешь с такой наперевес демону навстречу, сожрёт тебя демон, закусив костыликом и всех чудес.

— И не сомневайтесь, дорогой… э-э… господин Захаров! — вскричал мистер Транк, доставая из внутреннего кармана сюртука какие-то пожелтевшие листы, свернутые в трубочку. — Вот те самые документальные свидетельства, подаренные… э-э… мне главным хранителем библиотеки Ватикана.

— Да я и не сомневаюсь, мистер Транк, ну что вы. Я просто не понимаю, как пользоваться этим костылем.

Транк развел руками:

— Ничем помочь не могу, господин Захаров. Думаю… э-э… в нужное время эта чудодейственная вещь, сработает сама. Вот как описывал хронист, — он развернул листы, быстро нашел место и зачитал: — И вскинул свой костыль смиренный Инсинуарий, и направил он его на демона мерзкого, богопротивного, и восславил Господа нашего, и наложил крестное знамение на орудие своё, и вырвалось копьё огненное во славу Господа нашего и Пречистой Девы Марии, и поразило то копье святым пламенем исчадие ада, и возопив жалостливо, но страшно, исчезло то порождение тьмы с земли нашей грешной.

— А ничего там нет, типа нажать на сучок два раза или сдвинуть набалдашник в сторону?

— Увы, господин Захаров.

— Ладно, — Кощей закончил вытирать губы от плевков, которыми он сопровождал чтение исторической хроники. — Другого у нас всё равно нет. Будем использовать это. Собирайся, Федор Васильевич, завтра Горыныча тебе вызову. Полетишь с костылем на демона.

— Э-э-э… Ваше Величество, я? Мне демона убивать?!

— Ну, убивать это у тебя силёнок не хватит, а вот костылём ему настучать так, чтобы он прямиком в ад свой рухнул да, именно тебе. А кому еще? Из людей у нас только ты да Михалыч, остальные — нечисть. Им не то что костыль в руку взять, а и находиться-то рядом с ним очень неприятно. По себе знаю.

Вот так. Иди Феденька воевать демона. Вот тебе палочка и хоть по башке его дубась, хоть под хвост запихивай, а изгони проклятого с земли нашей русской. Спасибо за доверие.

Вечером забежал Аристофан, украдкой вручил еще один мешочек золота. За рисунок на рубашку, конечно же.

Дизель вертелся перед зеркалом, а Михалыч сидя на диване, чесал за ушками Тишке да Гришке, тихонько приговаривая:

— А мы быстро со Статс-секретарем туда и обратно, вы ужо не проказничайте тут, Аристофана слушайтесь. Ежели кто обидеть вздумает, сразу к бесам бегите или вон к Дизелю нашему. Бесы в казарме своей вас и накормят и напоят, только ить с ними вниз в подвалы не ходите. Лучше на кухню к Иван Палычу сбегайте, у него всегда сладенькое есть.

— Ну что ты, деда, как навек с ними прощаешься? Мы же быстро смотаемся и вернемся с победой. — Я вздохнул и добавил: — Надеюсь.

Михалыч вздохнул:

— Дизель, не в службу, а в дружбу, ты уж присмотри тут за моими оглоедами.