Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 35)

— Тишины и покоя. Я сам сообщу, как будет готово.

— Совсем ты, Федор оборзел, — начал было Кощей, но покосившись на Михалыча, осёкся и шагнул к двери. — Лиховид Ростиславович, пошли не будем мешать. Заодно расскажешь мне, какая трава была зеленая в твои времена да брага сладкая.

— Ваше Величество, — остановил я его, когда он уже шагнул за порог.

— А?

— Ящик коньяка.

— Чего?

— Обещали же. Мне контакты чем-то протирать надо? Надо. И три коробки сигар.

— Тоже для контактов?

— Нет, злых духов дымом отгонять, пока я буду вокруг компьютера с бубном скакать.

Кощей хотел было что-то сказать, но махнул рукой и вышел.

А через полчаса, красный от натуги и злости Гюнтер, притащил мне ящик коньяка и три коробки сигар.

Дизель жестами отпросился на минутку, как я понимаю, побежал успокоить своих дизелепочитателей в коридоре, а я за героизм решил его отметить как-нибудь. Немного поразмыслив, я красным фломастером прямо на его голом черепе нарисовал значок радиационной опасности. Ну не медаль же ему давать? Я далеко не художник, но красный кружок с тремя расходящимися от него лепестками-излучениями вполне осилил. Дизель был вне себя от радости.

Пора было наконец-то посмотреть, что же тут случилось с компьютером. Дождавшись Дизеля, я загнал его на рабочее место, и он с нескрываемым удовольствием взялся за рукоять генератора. Только перед этим он опять же жестами, выклянчил у деда зеркало, повесил его в своей генераторной перед собой и закрутил рукоять, не отрывая взгляда от своего нового украшения.

Я прошелся от дизельной до компьютера, потом обратно. Так, питание подается, всё в порядке. Только вот до компа оно не доходит. Я нагнулся, присмотрелся, а, вот и оно! Всё было элементарно. Дизель, похоже, возмущенный вторжением Кощея, стал вращать рукоять с большой скоростью и напряжение повысилось, ну и сработал предохранитель на сетевом фильтре. Я щелкнул кнопкой, возвращая предохранитель в рабочее состояние и на мониторе загорелась лампочка. Нажал пуск на системнике и он, пискнув, стал загружаться в стандартном режиме. Вот и починили. Только Кощею я об этом не скажу, а буду заниматься «ремонтом» еще дня три.

Я выключил комп, продублировав еще и выключателем на задней стороне системника. Теперь ни один местный «специалист» если и полезет, то не догадается, как включить.

— Ну что, Михалыч, продегустируем коньячок Кощеевский?

— А можно! — оживился дед. — Зря мы, что ль страдали? Только с закуской сейчас сообразим что-нить.

— А пошли сразу на кухню, деда? Посидим с Иван Палычем, поболтаем.

— А ить не поздно, внучек?

— Да кухня круглосуточно пашет. Бери своих голопузых и пошли.

— Голопузые — не голопопые! — парировал дед, который недавно пошил своим бесенятам короткие штаны на лямках крест-накрест.

— Дизель, ты с нами? Хватит тогда вертеться у зеркала, пошли.

А через час Тишка да Гришка валялись на большом разделочном столе, выпятив раздутые розовые брюшки и нагло дрыхли. Михалыч с видом истинного ценителя дымил сигарой, а Дизель протыкал пальцем колечки, которые дед выпускал изо рта. Ну а мы с Жан-Полем де Бацом, как обычно окунулись в кулинарную беседу.

— Майонез, Иван Палыч, это совсем просто, но притом вкусно, часто незаменимо и многоцелево… многоцельно… короче, его куда угодно впихнуть можно. Нет, Михалыч, не надо уточнять куда именно.

— И что же в состав сего соуса входит? — с некоторым сомнением расспрашивал шеф-повар кухни Кощея.

Разговаривал Иван Павлович на чистейшем русском без малейшего акцента. Это его Кощей так колданул при приёме на работу. Иван Павлович был высок, худ, носил тонкие черные усики, аккуратную бородку клинышком и шикарный поварской колпак. По крайней мере, я его ни разу без колпака не видел и образ шеф-повара у меня закрепился именно такой.

— Записывайте: желток от яиц вкрутую, сметана, горчица, соль и растительное масло, ну и дальше варианты от черного перца до сока лимона. Тут главное — пропорции соблюсти, но это вам поэкспериментировать надо. И можно заправлять оливье.

— О, оливье? Снова французское блюдо?

— Блюдо русское, название французское. Сейчас расскажу. Дизель, наливай!

Утром разбудил меня Дизель.

Ну, естественно. Шесть утра — начало рабочего дня по расписанию Кощея.

Хорошо мы вчера не перебрали. Ну, я не перебрал, по крайней мере, а вот Михалыча домой волок Дизель, а дед всё норовил пойти вприсядку. А бесенята лежали у меня на плечах и всё так же дрыхли.

Нет, хорошо посидели, ничего не скажу.

— Дизель, да выруби ты эту свою шарманку!

Ух… хорошо. Теперь водички глотнуть и можно еще поспать.

В десять меня разбудил Кощей, явившийся проверить, как идет ремонт. Идет-идет, полным ходом идет.

— Ваше Величество! — возмущался я, натягивая майку. — Да я и лёг-то пару часов назад, всю ночь бился с последствиями.

— А что ж там было-то? — проснулся в Кощее великий ученый.

— Во флеш-памяти все данные удалились, когда в процессоре двадцать первое прерывание сработало и по дата-каналу замкнуло контроллер на ЛПТ-плате, — выдал я скороговоркой какую-то белиберду. — А всё оттого, что некоторые…

— Понял-понял, — перебил Кощей. — А когда починишь?

— В идеале — завтра, но вероятнее всего — послезавтра. И еще, Ваше Величество, прикажите уже наконец Дизелю, не запускать каждое утро генератор.

Кощей только ухмыльнулся и вышел из Канцелярии.

Гад.

Я сходил в ванную, умылся, привел себя в порядок. Да, это вам не дождевая вода в бадейке с ковшиком на улице. Цивилизация! А когда вернулся в кабинет, Михалыч при помощи своих бесенят уже накрывал на стол.

— Выспался, внучек? От и славно, от и хорошо. Садись от, откушай. Тебе от Иван Палыча привет, он тебе басурманской еды твоей, о чем вы давеча говорили, приготовил.

— Да ну? — я скинул полотенце с фарфоровой глубокой миски. — О, оливье!

— Точно, так французик наш и обозвал мешанину енту.

На самом деле это был не оливье в классическом нашем понимании. Зеленого горошка не было вообще, надо будет попросить Иван Палыча закрутить пару банок к Новому году, вместо колбасы — курятина, но это вполне подходящая замена, а вот майонез был не очень. Надо будет посидеть на кухне, потренироваться. А так, вполне салатик. А тут еще и дед, не доверяя никому, притащил из своей комнаты оладики. Оладики у него просто чудо! Он в своей комнате поставил плиту на дровах, вывел трубу в соседний коридор, на радость проходящим там слугам и теперь откармливал меня своей стряпнёй. Не знаю, какой из него был медвежатник, но кулинар отличный!

Михалыч накидал в тарелку горку оладиков, плеснул туда же варенья и поставил тарелку под стол. Оттуда сразу же раздалось чавканье и возня — Тишка да Гришка завтракают-с.

— А чем сегодня займёмся, внучек?

Я задумался. А дел особых никаких и не было, да и не хотелось ничего делать. Устал я после приключений в Лукошкино и больше морально, чем физически. Хотелось день-два просто тупо побездельничать.

— Да вроде никаких планов, Михалыч. Если я ничего не забыл.

— Ротмистру нашему бравому надо бы постучать по булавочке да узнать как там дела, да и с Машулей связаться тож.

— Ага, точно. Деда, а ты не свяжешься с ними сам?

— Отдыхай, внучек, отдыхай, сейчас и поговорю.

Я растянулся на диване, надо же дать завтраку спокойно перевариться? Поставил блюдечко вместо пепельницы на пузо и закурил вытребованную у Кощея-батюшки сигару. Красота. Ну, на самом деле сигара была жутко крепкой и вонючей, но сигарет тут не только не продают, но даже еще и не придумали. Не то чтобы я был заядлым курильщиком, нет, но изредка побаловаться любил.

Бесята только пристроились по моему примеру в компьютерном кресле отдохнуть после еды, как Михалыч, треснув их для порядка полотенцем, погнал мыть посуду и нести её на кухню, а сам завозился с булавкой.

Я с интересом прислушивался к его разговору с Калымдаем, только ничего не понял.

— Ага… угу… Да ты что? А они?.. А потом?.. Вот заразы… Ну бывай, ротмистр.

Вы поняли? Я — нет.

— Ну что там, Михалыч?

— Калымдай наш говорит мол, по блошиной связи слыхал, как купцы в милицию ажно с самого утречка заявление принесли о краже.

— И что? Удивили. У нас каждый день крадут, не так разве?

— Так да не так, Феденька. А спёрли-то у купцов прям со склада ихнего чёрную материю подчистую. Всю как есть и ситец и бархат и даже кожу.

— Хм-м-м…