Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 198)

— Батюшка! — будто из-под земли выскочила Елька. — А не гоже так! А плакатик мы повесили, а он таперя не тот! А енто же позор на весь мир, а особливо — на твою голову, кормилец!

Я оглянулся. Ну да, "С Новым годом!" совсем уж не к месту.

— Давай, Елька, рысью, снимай эту надпись и вешай новую. Напиши… Ой, да что угодно, лишь бы по поводу. Ну, там, "Поздравляем молодожёнов" или "Тамарка + Калымдай = сто детей". Давай действуй, короче.

Юная кикимора восторженно взвизгнула, закивала и унеслась, а я, еще раз окинув начальственным взглядом зал, направился к себе в Канцелярию.

В Канцелярии Маша с Олёной тихо хихикали, зарывшись в ворох каких-то ленточек, тряпочек, бантиков и прочих женских кошмаров. Даже знать не хочу, что это такое. Остальных не было, только бесенята возмущенно скакали по моему креслу, требуя мультиков, да Дизель сидел на диване, с любопытством листая журнал "Здоровье" за 1983 год, уж и не знаю каким чудом попавший в мой фургончик. А вот Михалыч, вопреки своему обыкновению, не суетился с чашками-ложками, а мрачно сидел за столом, подперев подбородок двумя кулаками.

— Ты чего, деда? — удивился я. — Блины подгорели?

Михалыч только покосился на меня, вздохнул и не ответил. Это уже серьёзно.

— Дед, да что случилось-то? Опять я чего накосячил и не заметил, а теперь всем разгребать придётся?

— Стал бы я горевать по пустякам, — отмахнулся дед. — К твоим огрехам я уже ить и привык, почитай кажный день за тобой подчищать приходитси.

— Ну, спасибо, — обиделся я. — А чего тогда такой хмурый, будто сейф вскрыть не смог?

— Щаз и ты хмурый будешь, внучек, — пообещал Михалыч. — Ты про подарки молодым не забыл?

— Ой, блин… Забыл, деда. Так не беда, думаю. Сейчас смотаемся в Лукошкино, да подберем что-нибудь.

— Что-нибудь, это ты Кощею-батюшке будешь на день рождения дарить, а полковнику нашему надо особый подарок подыскать.

— Согласен. Тамарке-то мы какую-нибудь безделушку откопаем из тех драгоценностей, что ты в замке фон Дракхена спёр, а вот Калымдаю… А что он любит?

— Воевать он любит. Тамарку любит. Кощеюшку обожает, — начал перечислять дед, загибая пальцы, — выпить и закусить не дурак, коней любить должён, как шамахан по крови…

— Стой, деда! Оружие! Давай ему поищем классный меч или лук какой навороченный?

Михалыч задумался на секунду, а потом просиял:

— Ну, весь в меня! От учу я, учу тебя днями и ночами, а только таперича вижу, что не зря я на тебя всю жизнь свою скорбную потратил!

— Да ладно тебе, деда… Давай одевайся тогда, пошли в Лукошкино.

— Не, внучек, ничего мы там хорошего не найдем. Нам же не абы какая железяка нужна. Нам надоть подарок достать такой, чтобы полковник наш зарыдал от счастья, а все вокруг в обморок попадали от зависти!

— А ты тут же и карманы всем обчистишь, — хихикнул я.

— Да тьфу на тебя, внучек! — отмахнулся дед. — Хотя мыслишь ты в правильном направлении.

— Деда, а где тогда такое оружие прикупить можно? Можно в Японию смотаться быстренько — ихние катаны, говорят, классные. Ты по-японски как, говоришь? А то я не очень.

— С чего бы енто нам подарки вдруг покупать? — удивился Михалыч. — Купить енто любой дурак сможет, а нам надо добыть.

— В смысле — украсть?

— В смысле, внучек, в смысле, — покивал дед. — Уважить полковника надо, расстараться, смекалку проявить, под пулями походить, от сабли вострой увернуться, прямо с плахи сбежать, из петли вывернутьси…

— Деда! Михалыч, ау?! — с трудом прервал я замечтавшегося деда. — Ты, конечно, как знаешь, а меня что-то такие перспективы не радуют. Поехали лучше в Японию или в Индию — там тоже вроде бы классное оружие делают.

— Увлекся, внучек, — смущенно протянул дед. — Но покупать мы ничего не будем! Нет в ентом ни шику европейского, ни удали нашей молодецкой!

— Ох, ну не знаю даже… А что тогда? Давай у Кощея его любимый меч… Ты чего бородой киваешь? Да я же пошутил! Дед, ты чего?! Да Кощей нас в порошок сотрёт, если мы у него меч стащим, а потом тот порошок с табаком смешает и скурит после завтрака!

Михалыч отмахнулся, а потом подмигнул и, наклонившись, зашептал:

— Пошли, Федька в оружейной у царя-батюшки пошарим!

— А у него и оружейная есть? Я только склады с оружием видел… А, ну в принципе должна быть, только я на неё почему-то ни разу не натыкался, даже не слышал про такую.

— А енто потому, внучек, — заговорщицки шептал дед, — что скрыта она ото всех, да защищена от любопытных и просто ворюг всяких.

— Да-а-а… — протянул я опасливо. — А может, ну её? Полезем, а она как шваркнет нас молнией или еще чем-нибудь.

— Не боись, внучек. Первым пойдешь и если тебя прихлопнет, то я уже пройду спокойно, да оружие добуду. Не останется полковник без подарка!

— Спасибо, дедушка, я тебя тоже люблю.

Должен сразу вам пояснить немного о местной морали и нравах. Украсть у царя — преступление, конечно. Но только в том случае, если поймают. А вот если не поймают, то уважение вам обеспечено. Фарт такой воровской, понимаете? Та самая удаль молодецкая. Причем, у своих красть нельзя. У короны — можно. Государственное, значит ничьё, то есть — общее. Знакомо, да? Так что, не связанные никакими морально-этическими запретами, мы с Михалычем пошли на дело.

— Деда, может не надо?

Мы стояли в тёмном закутке перед низенькой, массивной железной дверью. Добираться в этот потаённый уголок дворца, пришлось более получаса. Я бы сам ни за что не нашёл эту оружейную. Спасибо деду — он как гончая, принюхиваясь, прислушиваясь, а иногда и постукивая большим гвоздём по стенам, уверенно вёл меня к цели.

— Надо, Федя, надо, — хихикнул Михалыч.

Я по глупости показал как-то своим "Приключения Шурика" и теперь дед только и поджидал момента, чтобы с удовольствием процитировать это "надо, Федя", бр-р-р…

— Сейчас какой-нибудь проводок заденем и как взвоет сигнализация! — продолжал тихо паниковать я. — Кощей же прибьёт и на ордена наши, кровью и потом заработанные не посмотрит!

— А мы не будем ничего задевать, внучек, — сосредоточенно протянул дед, нагнувшись разглядывая замок. — Ага, знакомая конструкция. Давненько я такие не видел… Енто, внучек, сработал известный мастер, Поликарп Евстигнеевич, по прозванию Кувалда… — дед закопошился в своём кошеле, доставая какие-то хитрые железочки, крючки, отмычки. — Знатный мастер был. Ентому замку, Федь, ажно полторы тыщи лет, а посмотри — как новенький.

— Так давно? Надо же…

— Нам про Кувалду ишо в академии рассказывали, а с его работой я только лет через двадцать впервые столкнулси после выпуска, — дед присел на корточки и принялся ковырять замочную скважину своими железяками. — Талантливый мастер, ничего сказать не могу, — дед замер на секунду, потом поднатужился и замок громко щелкнул, — да только на любой хитрый замок, другой талант найдётси!

— Ну, деда, — я в восхищении развел руки в стороны, — даже слов подобрать от восторга не могу.

— Потом подберешь, внучек. Запишешь и мне отдашь в двух екземплярах… Пошли што ли?

Михалыч легонько толкнул дверь и та, тихо скрипнув, открылась на пару сантиметров, а я зажмурился — сейчас ка-а-ак долбанёт чем-нибудь! Не долбануло. Но защита сработала: дед, довольно улыбаясь, распахнул дверь и сделал шаг внутрь и тут же с дверного проёма в него метнулись зеленые светящиеся щупальца, оплели деда как домашнюю колбасу и приподняли над полом.

— Мать! — сказал дед.

— Мать! — согласился я с ужасом смотря на раскачивающегося на зеленых нитях деда.

— Чего смотришь, Федька?! — прохрипел дед. — Ныряй мимо ентих зеленых гадов внутрь!

— Чего-то не хочется, деда. А оно и меня схватит и будем мы тут вдвоём болтаться, как мухи в паутине. Я лучше к Кощею сбегаю, повинюсь, он тебя и освободит.

— Федька! Ныряй, кому говорю! Двоих ента зараза не удержит! Ныряй давай, пока оно меня пережёвывает!

— Оно тебя ест?! — взвизгнул я, оглядываясь в поисках чего-нибудь тяжелого. Да хоть вообще чего-нибудь. В отличие от обычного бардака в коридорах, в этом закутке не было ничего, кроме пыли.

— Да енто я к слову, внучек, не пугайси, — хмыкнул дед. — Давай, внучек, пролезай между веревками внутрь.

— Уф-ф-ф… Шуточки у тебя, — я присмотрел место, где щупальца находились наиболее далеко друг от друга, нагнулся и осторожно полез, перешагивая через отдельные отростки, стараясь не задеть ни один. Всё это сильно напоминало лазерную сигнализацию, ну, знаете, все эти пересекающиеся лазерные лучики, через которые надо пробраться, не тронув ни одного.

— Ты, внучек, будто Скайуокер по Звезде Смерти крадёшьси, — хмыкнул надо мной дед, — лезь, не бойся, оно не кусается.

— Да? — протянул я с сомнением и осторожно коснулся пальцем одного щупальца. И правда, не кусается и даже током не шибануло. Упругое и теплое. Ну, ладно, я брезгливо вытер палец о майку и уже более смело полез внутрь.

В оружейной было сыро, прохладно и совершенно темно. А где все эти факелы и горелки на треногах, которые обязательно присутствуют в вечно работающем состоянии по стенам и углам в любом порядочном подземелье или гробнице? Да уж, не Голливуд, недодумал тут царь-батюшка, антуража не хватает. Я включил фонарик на кольце и ахнул. Помещение было небольшим, ну так, комната десять на десять, но вся завалена грудами самого разнообразного оружия. Из большой кучи прямо передо мной высовывались рукояти мечей, сабель, торчали копья, высовывались изгибы луков. И таких куч было несколько, да и просто на полу совершенно бессистемно валялись всякие интересные штучки. На стенах оружие висело уже в более приличном виде, похожее на экспонаты музея. Глаза просто разбегались от этого изобилия.