Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 195)
— Его Величество Фёдор Васильевич с господином Михалычем! — торжественно провозгласил Гюнтер, открывая дверь в новый кабинет царя-батюшки.
Сам царь-батюшка сидел в любимом кресле за письменным столом и тиранил фон Дракхена. Кивнув нам, Кощей строго указал пингвину костлявым пальцем на коврик у дверей:
— Место! Место, кому сказал!
Пингвин не шевелясь тупо и грустно смотрел на него.
— Вот паразит, — пожаловался нам царь-батюшка, — вот только что слушался, а сейчас опять делает вид, что не понимает… Место! Место кому говорю!
— А тефтельку дашь? — пропищал Дракхен.
Кощей кивнул и пингвин заковылял к двери. Став посреди коврика он выжидательно посмотрел на дрессировщика.
Кощей взял тефтельку с тарелки, покрутил её в пальцах и кинул пингвину:
— Ап!
Дракхен вытянул длинную шею, ловко поймал лакомство в воздухе и счастливо зачавкал, пуская слюни.
— Во-о-о… — одобрительно пробурчал царь-батюшка, — хорошая собачка.
— Аз есмь Змей! — пискнуло с коврика. — Дай тефтельку!
— И куда в тебя только влезает? — Кощей кинул еще одну: — Ап!
Когда и эта тефтелька была благополучно проглочена, Кощей добродушно повернулся к нам:
— Ну чего стоите? Берите стулья и наливайте.
— Угощайтесь, Ваше Величество, — я поставил на стол прихваченную из Канцелярии бутылку коньяка.
— Тебе налить, Федь? — ласково спросил Кощей. — За стаканом сбегать?
— Да сидите уж, Ваше Величество, — вздохнул я. — Сам налью.
— Оборзел Федька, — удовлетворенно кивнул царь-батюшка. — Заматерел, наглости и гонору нарастил. Ну, вылитый царь!
— Работа такая, — я принёс стаканы себе и деду и взялся за бутылку. — Давайте, Ваше Величество за ваше здоровье.
— Да чего ему сделается, — отмахнулся Кощей, с любопытством принюхиваясь к густой струйке, льющейся в его стакан. — Откормлюсь пару месяцев и за дела возьмусь… Так где, говоришь ты такой коньяк урвал, Статс-секретарь?
— Ничего я такого не говорил, — пробурчал я. — А коньяк это благодарные придворные преподнесли за благополучное разрешение проблемы.
— Ну, будем — царь-батюшка опрокинул в себя коньяк, прислушался к ощущениям и покачал головой: — Хорошо живешь, Федька. Мне такой коньяк ни разу придворные не подносили. Да и вообще не подносили никакого.
— Работать хорошо надо, — наставительно сказал дед, прикладываясь к стакану. — Хор-р-роший коньяк! Душевный…
— А я что ж, по-твоему, плохо работаю? — удивился Кощей.
— Ты пей, Кощеюшка, пей, батюшка, — хмыкнул дед. — А кто как работает, разе енто нам судить?
— Оборзели, — повторил Кощей. — Наливай, Федька.
— Ваше Величество, — я нацелился горлышком бутылки на его стакан, — давайте снимайте уже с меня царские полномочия. Никаких моих сил канцелярских уже нет.
— С чего бы это вдруг? — удивилось Его Величество. — Гюнтер! Лимончику нам сообрази!
Дворецкий, будто читая его мысли, чопорно вошел в кабинет, держа в руке поднос с тарелочкой тонко порезанного лимона, присыпанного сахаром.
— А вот, кстати, Гюнтер, — остановил Кощей дворецкого, уже собиравшегося уйти на свой пост за дверью, — ну-ка поведай мне, как тут Федор свет Васильевич правил от моего имени?
Ну, всё, конец мне. Сейчас Гюнтер за всё отыграется. Но на моё удивление дворецкий спокойно сказал:
— Хорошо правил, Государь, достойно. Имя Вашего Величества старался не запятнать, о державе заботился, о слугах не забывал. Проявил себя грамотным руководителем, не раз помог разрешить катастрофические государственные кризисы.
— Морально устойчив, — ошарашенно пробормотал я, — истинный ариец. Не женат.
— Чего? — отвлёкся от удивленного созерцания Гюнтера царь-батюшка. — Что говоришь-то?
— Я говорю, Ваше Величество, что один бы я не справился. Вот кстати — заметили повязку на глазу у вашего дворецкого? Угу. Если бы не самоотверженность Гюнтера, фиг бы мы Лиховида одолели.
— Кукушка хвалит петуха… — начал было Кощей, но осёкся, услышав ехидное хихиканье Михалыча. — Ладно, сами тут разбирайтесь, кто из вас кукушка…
— Ты, батюшка, даже не сумлевайси, — дед покосился на пустую уже бутылку и повел носом в сторону Кощеевой, стоящей на столе, — Федька с твоим заданием отлично справился. Нет, мы, конечно помогали ему и делом, и советом мудрым, присматривали, направляли, но всё остальное — он сам.
— Ишь какой у меня работник-то славный, оказывается, есть, — восхитился Кощей и подтолкнул бутылку деду. — Даже самому теперь стыдно, как я тут без него правил, да дров наломал.
— Ну чего вы, Ваше Величество? — насупился я. — Я же старался.
— Старался, — серьёзно кивнул Кощей. — Вижу, ценю. И не только старался, Федор Васильевич, а и вполне успешно дела мои вёл. Наливай, Михалыч, выпьем моего, хоть и плохонького коньячка за царя нашего Фёдора Первого.
— Да ну вас, Ваше Величество, — я обреченно опрокинул в себя коньяк. Ха, а мой-то и правда, лучше! — Давайте уже заканчивать, да пойду я в своей Канцелярии царствовать.
— Это ты размечтался, Федь, — Кощей влил в себя из своего стакана, почмокал сухими губами и повторил мои мысли: — А твой-то и правда, лучше! Вот где справедливость, а, Михалыч?
— Я вам сейчас весь оставшийся велю принести, — успокоил я царя-батюшку, — только на какие это мечты вы намекаете?
— Слышишь, как излагает, Михалыч? — одобрительно фыркнул Кощей. — "Велю". Пару месяцев назад сам бы побежал, а сейчас велит он.
— Я старался, — скромно потупился дед.
— Успокойся, Федька, — погрозил мне пальцем Кощей. — Никто у тебя до поры до времени трон отнимать не будет. Царствуй на здоровье. Благодарить не надо.
— Не понял… В смысле — царствуй, Ваше Величество? А вас мы тогда зачем из тюрьмы вытаскивали?
— Во, паразит, — восхитился царь-батюшка. — Нет, ты слышал, Михалыч? Это он меня из тюряги освободил, не потому что на волю выпустить хотел меня любимого, а чтобы работу царскую с себя сбагрить!
— От оно тебе надо, Кощеюшка, до мелочей докапываться? — пожал плечами дед. — Для чего, почему?.. Ты ж на воле, чего еще тебе надо? Давай лучше ишо по коньячку.
— Прохвосты вы оба у меня, — вздохнул Кощей и достал из ящика новую бутылку. — На, разливай… Сопьюсь я тут с вами совсем…
— Ваше Величество, — взмолился я. — Я совсем запутался. Что это у вас за намёки такие странные?
— Совсем и не странные, да и не намёки вовсе. Я тебе прямо говорю, Федор Васильевич — продолжай дальше царствовать.
— Ну, занафига, Ваше Величество?! Вы же здесь! Дракхен вон, на коврике скучает. Чего вам еще надо-то?!
— А хвалился-то Михалыч, какого великого царя тут воспитал, — покачал головой Кощей, — а он даже простых вещей не понимает…
— Ну и объясните, Ваше Величество, — обиделся я. — Чего я такого не понимаю.
— Ишь надулся, как наша бухгалтерша на аудитора, — хмыкнул Кощей и посерьёзнел. — Ты, Федь мыслишь сегодняшним моментом, а надо и подальше заглядывать, на полгода, год. На свободе я да в силу еще не вошёл. Дракхена ты победил, молодец, да только слуги его по всему нашему царству разбросаны, выслушивают, вынюхивают. А как прознают, что Змей у меня в плену, а сам я слаб ещё так и жди беды. Да и Гороху с твоим дружком-участковым, зачем раньше времени про мою волю знать? Пусть радуются пока, а в нужный момент уже я их сам порадую. Нет, Федь, сидеть мне в этой комнате безвылазно пока. Буду выходить на часок-другой ноги размять да за тобой приглядеть и сразу назад — за соль прятаться.
— Это я что-то не подумал, — виновато протянул я. — А давайте вы царствовать отсюда будете, а все приказы через Гюнтера передавать, а?
— Я ему про мозельское, а он мне про портвейн, — вздохнул царь-батюшка. — Работай, Федор Васильевич, не ленись. А то живо велю башку снести, царь я или не царь?
— Сложный вопрос, Ваше Величество, — хихикнул я.
— Уел тебя Федька, батюшка? — захекал дед. — Эх, наливайте что ли! Выпьем за царей наших единокровных!
— Каких таких единокровных? — оторопел Кощей. — Ты что несёшь, Михалыч?
— Да енто для красного словца, батюшка, — отмахнулся дед, — уж больно красиво звучит! Наливай, Федька!
В общем, деда в Канцелярию пришлось мне переть на себе. Ну, до ближайших скелетов, если честно, а потом просто контролировать процесс транспортировки.
С царем-батюшкой мы расстались мирно. Я повздыхал, но всё же согласился с его доводами. Придётся еще царём попахать. Ладно, ничего не поделать. Дед поддерживал меня категорически. Как и Кощея. И фон Дракхена с Гюнтером. Нализавшись, дед стал сентиментальным и всё просил Кощея подарить ему пингвина мол, мы сейчас с внучком пойдем к Виторамусу и тот нам быстренько найдёт зелье для оборота Дракхена в собачку. А ужо на той собачке и Тишка с Гришкой кататьси смогут и… Ну и так далее, по привычной схеме.