Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 168)

— А батюшка царь! — в кабинет влетела Елька. — А вот она и я! А я как услыхала, что вы тут праздновать собралися, так сразу и думаю: нет-нет, не осилит царь-батюшка сам такое! А ручки-ножки от забот отвалятси, головушка разболится, а мне потом от барыни кнутов на конюшне получать? А не согласная я! А вот и примчалась аки ласточка быстрокрылая, на помощь тебе!

— Заходи, ласточка, — проворчал я. — Присаживайся, пернатая ты наша. Только замолчи, хоть на минутку.

— А от чего ж не замолчать-то, батюшка? А и запросто замолчу! Ты сказал — я сделала. А я же у тебя послушная работница, не чета там некоторым. А ты только намекни, да даже просто глазиком своим ясным моргни, а я уж расстараюся, я уж…

— Цыц!

Сведет она меня в могилу своей болтовнёй. Елька, точнее — Еля Малаховна, у нас появилась недавно и месяца еще не прошло, но достать успела всех. Мне её главбух наша, Агриппина Падловна подсунула. Расстаралась тётушка, а мне теперь страдать от племянницы. Ну, на самом деле я больше ворчу. Елька хоть и студентка еще, но девчонка вполне грамотная. Она вместе со своим дядькой Сидором к моей Варе в услужение поступила на роль управляющей хозяйством, заодно и производственную практику пройдёт. Кстати, Елька — кикимора по происхождению, как и наша главбух, а вот Сидор — тот простой оборотень. Хороший мужик, мощный такой и справедливый. И чтобы путаницы не было: главбух — тётка по матушке, а Сидор — дядька по батюшке.

Варя, кстати, говорила, что Елька в её поместье сразу шороху навела. Мол, надои озимых уже на склады отправили, урожаи все вскопаны и засеяны, на подковы новые драйверы поставлены. Или что-то такое. Я в этих агрономических ужасах совсем не разбираюсь.

— А как же ты, Ель, хозяйство бросила? Дядька один там справится? Стоп! Не отвечай. А то опять голова от твоей болтовни разболится… Гюнтер? Ну, кто там еще в комитете? Чего не заходят?

Второго члена комитета я хорошо знал. Пожилой бес Виторамус, крайне интеллигентной внешности и содержания, работал у нас завскладом. Это звучит так банально — завскладом, а на самом деле у нас тут внизу перед увеселительными заведениями на весь этаж целое хранилище, которому аналогичное № 13 и в подмётки не годится. У Виторамуса там идеальный порядок — он даже мне магические артефакты и то под расписку выдаёт. Уважаю.

— Салют, Виторамус! — поприветствовал его я. — Как жизнь? Крысы на складе артефакты не погрызли?

— Здравствуйте, Ваше Величество, — пожилой бес снял с носа пенсне и стал протирать его белоснежным платочком. — С крысами, действительно есть проблема — почти всех вывели теперь тестировать вверенные мне на хранение вещи не на ком, — он покосился на Тишку с Гришкой и задумчиво протянул: — Разве что…

— Рога пообломаю, — дед многозначительно покачал сковородкой.

— Юмор, дедушка Михалыч, — улыбнулся бес.

— Я от тебе хвост с пяточком местами поменяю, тады и посмеёмси.

— Всё, хватит, — прикрикнул я на старичков. — Ну, кто там у нас третьим будет? Наливайте!

Шутку не поняли, не доросли еще, а в кабинет шагнул Аристофан:

— Сбегать за самогоном, босс?

— Не сейчас. У тебя что-то срочное? Если нет — подожди немного, на тебе сигару, покури, пока я с комитетом познакомлюсь.

— Без базара, босс, — он взял сигару и отгрыз у неё кончик. — Только ты реально со мной и так знаком.

— Гюнтер? — я повернулся к дворецкому.

— Очень они просили, Ваше Величество, — Гюнтер потёр опухшее ухо. — Отличный кандидат. Деятельный, с фантазией, весьма подойдёт для ваших целей. В натуре.

— Ну-у… Ладно, давайте попробуем. Прошу садиться, комитет. Цель у нас одна: торжественно и весело отпраздновать Новый год. Я знаю, что для вас это новый праздник, но ничего сложного нет. Основные понятия, требования и традиции я расскажу, а дальше — сами придумаем. Ну, там игры всякие, конкурсы…

— На деньги, босс? — оживился Аристофан.

— На раздевание, — фыркнула Елька и пояснила: — Игры, тупорогий — енто всякие гульбища как на Купалу, когда через костёр маленько попрыгают, а потом мужики баб по кустам растаскивают и до самого утра их там и…

— Нет, — поспешно перебил я. — Не настолько радикально. Ладно, игры придумаем, а конкурсы — это такие задания, ну вроде кто быстрее что-нибудь сделать сможет, например. На ловкость, сообразительность. И небольшой приз победителю.

— Понял, босс, — солидно кивнул Аристофан. — Это типа, кто быстрее избу поджечь сможет или там, кто больше стрельцов за час завалит. Без базара, босс, пацанам понравится.

— Не совсем, но суть ты ухватил, — кивнул я, а бес горделиво приосанился. — Елька, я слышал как ты поёшь, молодец, хорошо получается. Поэтому вот, слушай внимательно.

Я вытащил из кармана смартфон и врубил заранее подготовленную песню. Елька дослушала до конца, кивнула и совершенно не фальшивя, напела: „В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла…“

— Поняла, батюшка, только мало в ейной песне жалостливости. А давай, батюшка я переделаю маленько. А пущай ёлочку спилят так же, только на ней распнут, а лучше — в зад ту ёлочку воткнут ухажёру подлому, который красну девицу соблазнил, а потом от неё к богатой купчихе убёг. А девка та в отместку купчихин двор подпалила, а от него и весь город заполыхал и остались опосля пожара только дитятки малые, да и тех звери лютые к вечеру и сожрали, мясцом сиротским потешились, а косточки малые по всему белу светушку разметали.

— Креативно, — передёрнул плечами я.

Дед с тревогой побежал проверять, как там бесенята, скрытые от его глаза спинкой кресла. Виторамус загрустил и снова стал полировать пенсне, а Аристофан поднялся:

— Схожу за самогоном, босс. Помянём детишек в натуре…

— Не надо, — откашлялся я. — И самогон не надо и песню переделывать. На, Елька, — я протянул ей листок с распечатанным текстом, — размножите сами вручную, а то мне картридж экономить надо. Раздашь всем во дворце, пусть выучат, да постараются не фальшивить. Сроку тебе — неделя. Остановлю кого в коридоре, а спеть не смогут — не обижайся тогда.

— Отдашь бесам на поругание, батюшка? — восторженно распахнула глаза Елька. — Али самому наказать захочетси?

— Агриппине Падловне нажалуюсь.

— Всё-всё батюшка! — подскочила молодая кикимора. — Всё сделаю, не сумлевайся даже!

— Так, дальше. Ёлки две будет — на горе и в тронном зале. Ёлки украсить надо. Игрушек небольших понаделать, шариков разноцветных, ленточек, ваты набросать, будто снег, ну и всё такое. Я схожу в бухгалтерию, попрошу деньжат нам подкинуть на расходы.

— У Агриппины Падловны, босс?! — ахнул Аристофан. — Денег просить? Ты в натуре герой у нас.

— Ну и герой, почему бы и нет? — хмыкнул я. Есть у меня методы на нашу бухгалтерию, давно уже отработаны. — Теперь по самим празднованиям. Массовые гуляния устроим в ночь на Новый год ну и на следующий день, а надо нам еще праздник организовать для детей сотрудников. Виторамус, ты со всяким там учётом хорошо справляешься, поэтому проведешь перепись всех наших детишек. Постарайся быстро сделать — надо будет им небольшие подарки организовать, сладкие. А еще с Дедом Морозом и Снегурочкой вопрос решить надо.

— Ну его на фиг, босс, — запротестовал тут же Аристофан. — Он с таким здоровенным колом ходит, что разок, блин, по спине огреет, и будешь в натуре горбатым до лета ходить. Да и внучка его худющая реально, посмотреть не на что. Давай лучше стриптизных девок снизу позовём? Если десяток сразу заказать, то ништяковые скидки будут.

— Нет, Дед Мороз нужен, — категорически заявил я. — Это как без ёлочки — совсем не то будет. Ладно, это я тоже на себя беру. А стриптиз — это вы уж в частном порядке для себя организовывайте, я не против только денег на это не дам.

Бес вздохнул, а я продолжил совещание.

Провозились мы часа два не меньше. Вроде бы, кажется, ну что там сложного новогодний праздник организовать, да? Всё всем давно знакомо, всё понятно. Но это — нам с вами, а вот моим сотрудникам приходилось объяснять подробно да не по одному разу. Когда все расходились, я остановил нашего кладовщика:

— Виторамус, а подготовь-ка мне тот браслетик, ну с которым я перед Ордой выступал. Мне ненадолго, вечером верну.

— Под расписку, — напомнил аккуратный бес. — Сейчас принесу, Ваше Величество.

— Вот же нашёл ты себе забот, внучек, — покачал головой дед, когда мы остались одни. — И сдался тебе ентот Новый год?

— Душа праздника хочет, деда. А то у нас всё проблемы да хлопоты, а тут отдохнём, погуляем, — я подмигнул, — коньячку попьём.

— Да енто ты только свистни, вона ящик в углу пылитси.

— Это не то. Вот увидишь, деда, классно будет. Всем дворцом оторвёмся.

— Как бы Кощей-батюшка тебе что-нить не оторвал за такие гулянки.

Я только отмахнулся.

Через полчаса, мы с Михалычем поднимались по винтовой лестнице, спрятанной в библиотеке прямо сквозь гранитную плиту, служившую дворцу потолком. Дед, повозившись с люком, откинул крышку и тут же ветер ласково залепил по пригоршне снега в наши самоотверженные лица.

— Холодина-то, деда! Бр-р-р!

— А то! Ить декабрь на дворе. От только я одно не могу понять, внучек, — с натугой произнес дед, захлопывая крышку, — как же ты енто в такой лютый мороз сюда придворных вытащишь вокруг ёлки отплясывать?

— Так я потому две ёлки-то и ставлю, деда. Наверху — для экстремалов и особо пьяных героев. Надо, кстати, спасательные команды организовать — пометь себе, пусть спящих из сугробов вытаскивают и вниз гонят… Ну, что, начинаю?