Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 152)

— Ваше Величество, — вскочил бес с лавки, поспешно отошел от стола и с натугой поклонился. — Чем могу служить?

— А вот сейчас и узнаем чем. Да ты садись, садись.

— Спасибо, Государь, постою, — кладовщик с опаской покосился на деда и сделал еще шажок назад.

— Нужна мне колдовская поддержка, Виторамус. Слушай и думай, чем помочь сможешь…

Через час, после криков, споров, битья морды Аристофану за мат в обществе, оттаскивания за уши Тишки да Гришки, чтоб под ногами не путались, двух кружек чая на каждого, пригоршни испорченных напрочь нервов — тоже на каждого и разбитой в сердцах тарелки Михалычем, план был разработан.

— Я, внучек с тобой пойду, — категорически заявил дед.

— Да мы все пойдем, — кивнул Калымдай. — Дедушка, я, да Аристофан. Ну и Федор Васильевич, конечно.

— Спасибо, что про меня не забыли, — хмыкнул я. — Ну где там Виторамус? Уже час свои склады перерывает.

— Торопишьси к смерти неминуемой? — завыл, было, дед, но потом махнул рукой и серьёзно добавил: — Потерпи, внучек, от находок ентого беса многое зависит в нашем плане.

Виторамус вернулся, держа в руках саквояж, который торжественно водрузил в центр стола:

— Вот, Ваше Величество, подобрал несколько артефактов, только потом надо будет накладные…

— Конечно, оформим всё как надо, — перебил я. — Давай рассказывай, показывай.

Чем дольше объяснял кладовщик, любовно крутя в руках очередную колдовскую вещицу, тем сильнее у меня разгорались глаза. Вот только после седьмого описания характеристик и краткого руководства по применению, я совершенно запутался и перебил увлечённо рассказывающего Виторамуса:

— Стоп-стоп. В голове уже всё перемешалось, как продукты в оливье у Иван Палыча, а в рабочей ситуации совсем потеряюсь. Давайте делить артефакты между всеми и будете мне подсовывать их тихонько да шёпотом объяснять, чего нажать и какое неприличное слово произнести при этом.

Атакующее кольцо и защитный медальон я и так носил, не снимая, поэтому ограничился минимальным набором для визуальных и звуковых эффектов. Без этого никак, шамаханы — существа дикие, на бусы и шаманские пляски падкие. А еще я прикидывал, что очень важно с самого начал себя показать во всей красе, ну по одёжке же встречают, верно? Вот и вдарим зрелищным появлением по неокрепшими шамаханскими умами, авось и получится что.

Пользуясь тем, что Лиховид умотал куда-то, я решил уточнить кое-какой производственный вопрос:

— Виторамус, а что это за колдовская штучка такая, Рога Будды? Для чего она?

— Рога Будды? — кладовщик задумчиво почесал между рожками. — А да, есть такой предмет, Государь. Только для ваших целей вряд ли подойдёт. Я даже и не рассматривал его в качестве полезной вещи, да и вообще не представляю, кому такое может понадобиться. Сколько себя помню, ни разу эти Рога востребованы не были.

— Виторамус, ну что ты интригу тут нагоняешь? Ты просто скажи, для чего эти Рога нужны? А то сейчас будет нам получасовая история, как возлюбленная Будды завела там с кем-то романчик, вот и вымахало на голове у просветленного вот такое украшение.

— Виноват, Ваше Величество. Доподлинно про сей артефакт неизвестно, упоминается только, что от него возможна большая колдовская помощь при переселении душ.

— Бред какой-то… Это чуешь, что помираешь и совсем не уверен, что перевоплотишься в махараджу какого-нибудь или на крайний случай в могучего льва, вот и используешь эти рога, чтобы не возродиться тараканом или какой змеюкой болотной?

— Возможно, Государь, — пожал плечами Виторамус, — сейчас точно сказать невозможно. Но если прикажете провести исследования…

— Потом, — отмахнулся я. — Обязательно, только попозже, а сейчас у меня немного другим голова занята. — Я повернулся к соратникам: — Ну, разобрались со своими колдунскими штучками? Пошли что ли?

— Это… босс, — Аристофан потянул из-за пазухи стакан, — по стописят в натуре для храбрости?

— Если нужда есть — выпей, — хмыкнул я. — А мне голова ясная нужна сейчас, да и поджилки у меня не трясутся. Ведь дело наше — правое, чего уж тут бояться, если на нашей стороне правда, да моральная поддержка самого Кощея?

Аристофан пристыжено спрятал стакан и расправил плечи. Ну вот, своих успокоил, кто бы меня теперь подбодрил. Про поджилки это я врал, конечно. Тряслись ещё как, да в животе противно ёкало. Ну-ка против шамаханской Орды выйти, да на свою сторону их повернуть, шутка ли? А как не поверят, как кинутся? Это же порубят в клочья в момент. Ой, а может ну их? Отсидимся тут, а Орда и сама заскучает и уйдёт… Уф-ф-ф… Ну вот и я панике поддался. Так, Фёдор Васильевич, Секретарь ты наш незабвенный! Кощей ты временный или где?! Давай не раскисай! Собрался духом и в бой!

— Пошли, внучек, — дед понятливо погладил меня по плечу. — И не из таких передряг живыми выходили. Нешто мы шамахан вокруг пальца на мякине не обведём, а?

Хороший он у меня. Когда трезвый.

— А я что? Я готов! Сейчас погоди, — я достал коробочку, открыл и спросил, чуть ли не уткнувшись в неё носом: — Шмат-разум, дружище, а можешь ты меня, Михалыча, Калымдая и Аристофана, всех вместе доставить на верхушку Лысой горы?

— Прямо щас што ли? — ворчливо донеслось из коробочки.

— А что, обеденный перерыв или ещё чем занят?

— Занят, не занят, а уважительного отношения требую! Ишь повадились — туды их тащи, сюды их тащи… А я ить один! А вас вона толпа какая! Да и бес у тебя толстый пудов шесть будет.

— Во, блин! — возмутился Аристофан. — У меня просто реально кость широкая! Босс, а босс, ну чего он на меня батон крошит, а?

— Успокойтесь живо! Нашли время отношения выяснять! — рявкнул я и снова нагнувшись над шкатулкой, ласково добавил: — А ты, Шмат наш, разумом великий, если устал да умаялся, то просто так и скажи. У нас тут к требованиям трудящихся с пониманием относятся. Выдохся? На покой пора? Так пока наш кладовщик не ушёл, вот и прихватит тебя назад на полку пыльную…

— У меня пыли нет! — возмутился было Виторамус, но вредный голос из шкатулки перебил его:

— А чё сразу на покой? Пошто на полку? Ну, устал ну, слаб, но я для обчества ишо запросто потрудитьси могу! И даже беса твоего необъятного…

— Вот и договорились, — теперь уже я прервал его. — Я в тебе как-то и не сомневался, Шмат-разум. Вот победим всех, тогда сядем и поговорим и о покое и об отдыхе, а пока, давай веди нас на славную битву!.. Тьфу ты! Какую битву?! Давай короче, перемещай нас на гору.

— Стой! — дед яростно замахал руками.

— Что, Михалыч? — повернулся я к нему.

— То перемещай, то стой… — ворчливо донеслось из шкатулки у меня в руке. — А я потом и виноват остануся. Поволокут под рученьки белые прямо на склад. А за что?..

Я только отмахнулся от старого ворчуна, а дед, метнувшись в свою комнату, уже возвращался с дежурными плащом и волчьим шлемом:

— Ничего не забыл, внучек? — не упустил момента поехидничать дед. — За планами своими гениальными о самом главном и забыл. Ить хорошо, что у тебя дедушка мозгами крепок, нечета молодёжи нынешней…

— Верно, дед, молодец.

— А то! А вот заявилси бы ты пред шамаханами в одёжке своей срамной…

— Чего это срамной? — обиделся я за джинсы с майкой. — Классный прикид. Разделаемся с делами, велю всем во дворце такие пошить!

— И будем мы, Феденька, уже не от Орды отбиватьси, а от придворных твоих. А ты, внучек, свитерок не хочешь под плащ накинуть? Ить морозец на дворе!

— Ага, деда, не помешает. Только шлем ты мне не суй, ну его… Я же не перед послами в образе Кощея драматическое выступление разыгрывать буду. А Орда и так в курсе, что Кощей в тюрьме. Надо честными быть, дед, со своими сотрудниками… Ну всё, давай, Шмат-разум, переноси нас, пока Михалыч ещё про пирожки не вспомнил.

— Хочешь пирожок, внучек? — тут же среагировал дед, но договаривал он уже на верхушке горы: — С капусткой и… Холодина-то какая!

Ага, не лето. Хорошо ветра нет. С высоты Орду было прекрасно видно. Хотя прекрасного в ней ничего не было, честно скажу вам. Ну, может быть, шамаханы-то и чувствовали себя отлично, а вот у меня от вида пятитысячной возбуждённой толпы, машущей копьями, саблями, да луками, опять нехорошо потянуло в животе. Возможно, дед и прав — пирожок сейчас не повредил бы…

Сзади раздался лёгкий шум. Я оглянулся — через замаскированный люк, ныне откинутый, к нам вылезала вся тридцатка рыцарей-зомби во главе с фон Шлоссом. Надо же, я и не знал, что тут ход тайный такой есть. А рыцари — молодцы. Всё я забываю о них, а лишними они никак не будут. Они быстро выстроились сзади, охватив нас полукругом и я вздохнул.

Ну, поехали…

Откинув широкий рукав плаща и освободив недавно напяленный на руку колдовской браслет, я с некоторой опаской два раза нажал на выступающий узор. И тут же вырос на пятьдесят метров. Великий я это точно, хотя бы в размерах. На самом деле я остался таким же, каким и был, только одновременно вырос. И тут мой мозг вскипел и начал нещадно глючить. Картинка в мозг шла из каждой пары глаз, и тех, которые были на пятидесятиметровой высоте и моих родных. Покрутив головой, я одновременно увидел и стоящих рядом деда, Калымдая и Аристофана и в то же время — верхушки деревьев необъятного леса, а перед собой — широкое поле, сужающееся до лужайки перед воротами на которой и замерла Орда, пялясь на меня в полной тишине. Крайне некомфортно, скажу я вам. И сейчас я не столько про ошеломлённую, но настороженную Орду, а про вот такое двойное видение. Будто две картинки наложились друг на друга в видеоредакторе.