Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 144)
Калымдай шагнул в проход первым, за ним потянулись его ребята. Нас с дедом и девчонками поставили посередине отряда, не обращая внимания на мои протесты, а замыкал всю банду Аристофан, подозрительно поводя своим пяточком во все стороны.
Шли мы минут десять и я уже начал уставать держать руку с кольцом над головой, хоть как-то освещая путь Калымдаю, как впереди раздались голоса ребят, а потом появилось светлое пятно. Проход вывел нас снова в небольшую пещеру, только теперь с потолка и стен свисали гроздья противного на вид мха, но вполне так прилично светившегося. Я с облегчением выключил фонарик и потряс рукой, с любопытством оглядываясь по сторонам. Но на самом деле глядеть кроме этого мха больше было не на что. Никого и ничего и только впереди опять дыра очередного прохода. Единственная радость — там тоже висел светящийся мох и мне не надо было снова утруждать руку.
А потом так и продолжилось: пещера — проход, проход — пещера. Мы шлялись по подземельям часа два, и я про себя уже тихо материл Калымдая, уговорившего пойти налево, да и ножки мои начинали ныть от бесполезной ходьбы по камню. Ну и покушать бы не помешало. У деда в кошеле наверняка завалялся пирожок или бутерброд, а то и целый окорок. Я облизнулся. Да только устраивать пир среди не менее голодных шамахан и бесов я точно не стану. Потерплю чего уж.
Я так замечтался о жареной курочке, что не заметил, как впереди все остановились.
— Ох! Уф-ф-ф… Что такое? — спросил я, врезаясь в спину Маши.
— Тише, месье Теодор, — прошипела она. — Там что-то есть. Или кто-то.
Весь отряд выбрался на широкий гранитный карниз, и я ахнул от восхищения. Перед нами была будто огромная чаша, вырубленная в скале, куда прямо с карниза в обе стороны вели две широкие ступенчатые лестницы, плавно закругляясь по стенам. А внизу лежал чудесный город. Домики все были белыми и резко контрастировали с пещерой. Они были построены настолько искусно, что казались игрушечными. В основном двухэтажные, дома выстроились ровными рядами и часто соединялись между собой лесенками и переходами. В центре города располагалась большая площадь, а к ней с четырех сторон сходились широкие улицы, рассекая город на одинаковые части. Ни за что не поверю, что это чуди построили такую красоту!
— Видать, вырезали подгорных мастеров, — будто читая мои мысли, прошептал дед. — Смотри, внучек, совсем за городом не следят.
Точно. Я сразу и не заметил, что особенно по окраинам, дома стояли с пустыми дырами окон, а кое-где даже рухнули стены.
— Ну, мы, кажется, пришли, — тихо сказал Калымдай, подойдя ко мне. — Как действовать будем?
— Нам наверняка на площадь пройти надо будет, — задумался я. — Смотри, там на ней с краю, и дворец, похоже, стоит. Нам точно туда.
— А чуди-то не видно, Федор Васильевич. Никакого движения в городе.
— Думаешь пусто тут? Убежали все?
— Вряд ли, босс, — подошел к нам Аристофан. — Баб с малышнёй запрятали по пещерам в натуре, а сами в засаде сидят. Уж больно борзые, что бы всё бросить и типа уйти.
Калымдай согласно кивнул головой:
— Скорее всего — собрались во дворце и нас поджидают.
— Ну, тогда без вариантов, — согласился я. — Идём вниз.
Калымдай разделил отряд на две части, одну возглавил сам, а вторую отдал Аристофану.
— Пройдем город с двух сторон, Федор Васильевич, и встретимся в центре на площади. Ни один гад от нас не уйдёт.
— Угу. Только ты не забывай, что мы тут не с карательной экспедицией, — охладил я его пыл. — Наша цель — артефакт, а все развлечения потом.
— Конечно, — как-то быстро согласился майор. — Только врагов за спиной оставлять, тоже не следует.
— Ладно, пошли.
Мы шли с отрядом Калымдая по правой лестнице, а Аристофан повёл своих по левой. Спускаться было удобно, похоже, что и лестница — тоже дело рук умелых безызвестных мастеров. В городе я сначала шёл, открыв рот, крутя головой по сторонам, но скоро на смену восхищению пришла злость. Эти чуди явно плевать хотели на красоту. Повсюду чернели следы костров, двери и окна в основном были выбиты и сквозь них внутри помещений тоже виднелись пятна от огня. Да еще и зловонные кучи по всем улицам… Бр-р-р…
По пути к площади нам не попалось ни души. Похоже, майор был прав, предположив, что нас поджидают во дворце. Ну и хорошо, не надо будет бегать по городу и вылавливать этих паразитов по всем щелям.
— Подходим, — предупредил Калымдай.
Ага, уже сам вижу. Перед нами внезапно раскинулась площадь, покрытая узором белой плитки. На другой стороне от нас показался Аристофан с ребятами, одновременно с нами достигнувший цели. Отряды сошлись и командиры посмотрели на меня.
Я пожал плечами:
— Во дворец, как и планировали. Только осторожно, не спешим.
И кстати, правильно сделали, что не стали переть всей толпой, а выслали впереди пяток разведчиков. Едва наши ребята подошли к широкой лестнице, с которой и начинался дворец, как на площадку вверху ступенек, вывалила орущая толпа чуди, угрожающе размахивающая оружием.
— Штук триста-четыреста будет, — оценил врагов Калымдай.
— Не вопрос, — хмыкнул Аристофан.
— Начали! — махнул рукой Калымдай и первым зашагал к дворцу.
А я как чувствовал, что без сюрпризов не обойдется, уж больно гладко всё шло. Едва мы прошли половину пути, как вокруг нас засвистели булыжники. Луков, слава богам, у чуди не было, а вот пращи они использовали умело. Сначала один бес схватился за голову, потом шамахан рухнул под ноги товарищей, а град камней только усиливался и я заорал:
— Отходим! Назад! Все назад!
Бойцы дисциплинировано отхлынули назад, подхватив раненных товарищей и, отбежав на безопасное расстояние, замерли, ожидая приказаний.
— Ну, зачем?! — ко мне подбежал Калымдай. — Сейчас навалились бы скопом, да придушили бы всех этих тварей!
— А сколько бы парней твоих там легло, пока бы бежали к дворцу? Остынь, майор. Нет у нас такой задачи — положить весь отряд ради артефакта, понял? — я положил руку ему на плечо. — Добудем мы глазки, куда они от нас денутся? Только не ценой твоих бойцов.
Калымдай виновато кивнул:
— Верно. Нашло что-то на меня, парней наших в ущелье вспомнил.
— Босс, глянь, — окликнул, ухмыляясь, Аристофан. — А вон и обезьянка наша жирная!
На верхних ступенях дворцовой лестницы подпрыгивал и махал руками, корча рожи наш давешний знакомец — вождь чуди.
— Ха! — заорал я ему.
— Ха! — закивал в ответ вождь и полез за пазуху.
Он вытащил какой-то предмет, статуэтку, что ли, погрозил ей нам и вскинул над головой, держа двумя руками.
— Чего это он?.. — начал дед, но осёкся.
Вождь разломил статуэтку и тут же раздался грохот, а гора затряслась.
— Ложись! — заорал Михалыч, но я только отмахнулся.
Площадь посредине вдруг вспучилась, во все стороны полетела белая плитка, а из пролома начало вылезать какое-то чудище. Мы попятились, а оно всё лезло, пока из дыры не выкарабкался огромный, метров десяти ростом, монстр. Здоровенный такой мужик в одной набедренной повязке, с большими, закрученными как у барана рогами на голове, мордой как у Горыныча, только приплюснутой и весь в таких мышцах, что Шварценеггер бы зарыдал от зависти.
— Амбец… — прошептал Аристофан, когда монстр повернулся нам и улыбнулся, открыв на всеобщее обозрение огромные загнутые клыки.
— Ужин, — ласково пробасил мужик, с вожделением смотря на нас.
— Федька! — торопливо зашептал Михалыч. — Ну чаво ты любуешси им? Понравилси? Вот я всё Гюнтеру расскажу! Да не стой ты столбом, пуляй молнией в паразита!
Я схватился за перстень и привычным уже движением, крутанул камень в крайнюю позицию.
— На-а-а! — я вскинул кулак и сжал его, выпуская ослепительную молнию прямо в грудь монстра.
— Чавой-та? — удивился мужик, отшатываясь назад. Потом почесал края дыры на груди, которая затягивалась прямо на глазах и поморщился: — Плохая еда. Ещё и кусается…
— Вот там — вкусная! — заорал я, указывая на чудь. — Обернись, мужик!
Монстр медленно повернулся и уставился на радостно скачущего вождя в окружении таких же счастливых аборигенов.
— Ха! — заорал вождь.
— Ага, — кивнул ему мужик и шагнул к дворцу.
— Отходим, — прошипел Калымдай, потянув меня за полушубок.
Мы на цыпочках рванули за ближайший угол, хотя особо таиться, думаю, смысла не было. Монстр уже добрался до дворцовой лестницы и теперь увлеченно хлопал ладонями по ней, расплющивая за раз по десятку чуди.
— Хорошо, — на всю площадь бормотал он, одной рукой запихивая окровавленные трупы в пасть, а другой не переставая лупить по лестнице. — Вкусно. Не кусается.
— Все в дом, — скомандовал Калымдай. — Там переждём, пока это чудище не наестся.
Мы нырнули в ближайший дом и затаились и только Маша вздохнула, закатив глаза:
— Какой брутальный мужчина… Ну чего вы уставились? Ничего вы в романтических чувствах не понимаете…
Через полчаса мы отправили разведчика, и он вскоре вернулся, заорав с улицы: