Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 121)
Но тут влез Михалыч:
— Не, Кощей-батюшка, не гоже так!
— Что такое, Михалыч? — притворно удивился я и кивнул Морине, указывая на деда: — Господин Михалыч, мой первый советник, правая рука, ум, честь и совесть всего государства.
— Кто же не знает господина Михалыча? — поклонилась и ему Морина. — Дедушка Михалыч, а почему вы против?
— Не против я, внучка, — отмахнулся дед. — Ить только нехорошо, получается. Отдаст Кощей-батюшка гусли запросто так, будто со страху али дань твоему царю платит.
— О, верно, Михалыч, — задумался и я. — А ведь и так могут сказать мол, испугался Кощей, ценнейшие артефакты чуть ли не по первому требованию раздает… Эх жаль, Мориночка, хотел было от всего сердца подарок царю твоему сделать, чисто так по-братски…
— Ваше Величество, — заволновалась посол. — А не надо подарка. Чтобы никто не злословил, давайте мы купим у вас гусли-самогуды? Простая сделка между царями, ничего компрометирующего.
— Да что ж у меня денег нет что ли? — удивился я, а Михалыч утвердительно хмыкнул. — Эдак возьму я с вас копеечку, а вдруг слухи пойдут мол, обнищал Кощей, уже имущество распродавать начал…
— Ваше Величество, — обрадовалась Морина, — так если только за этим дело стоит, давайте мы обычный обмен подарками устроим? Вы нам гусли-самогуды, а мы вам ответный подарок какой?
— Да? Ну-у… Как думаешь, Михалыч?
— Дело, девка говорит, — кивнул дед. — Никто не придерётси. Ну, задарил один царь другому что-нить и что? Обычное дело.
— Ну и отлично! Теперь надо придумать, чтобы нам такого взамен потребовать. Тут же не в цене дело, а в уважении… — я задумчиво пощелкал пальцами, хотя в железных перчатках это и было слегка затруднительно. — Ну, что бы нам потребовать? Ну не рыбок же золотых?
— Батюшка Кощей, — подсказал Михалыч. — А ты взамен потребуй штучку ненужную, но тоже старинную редкую. Таких, небось у кажного царя по углам пылится по сто штук! И даром не нать и выбросить жалко! Вот рассказывали мне как-то, что у морского царя валяется кусок старинной скульптуры змеюки какой-то мол, одно туловище от той скульптуры осталося. Поставишь ентот кусок у себя в галерее между Аполлоном и Венерой, да табличку напишешь мол, древняя вещь, да подарена, не пожадничавшим морским царем специально для художественной галереи имени Кощея.
— Ну-у-у… — протянул снова я. — В галерею это, да. Это можно. А на табличке потом можно еще и приврать всякого мол, откопана лично морским царем после десятилетних археологических раскопок в древнем затонувшем городе Эрзарцириусе. Или каком другом, потом придумаем. Как думаешь, госпожа посол?
— Да, Государь. Я знаю, есть у моего царя такой обломок древнего произведения искусства, — кивнула Морина. — Он его еще выкину… подарить кому-то хотел, а тут к нам с гастролями Венская опера пожаловала, и как-то забылось это дело. Думаю, государь мой не откажется обменяться с вами такими подарками.
— Ну и отлично, Мориночка! Тогда сейчас же прикажу тебе гусли-самогуды доставить, а ты их отвези царю своему с моими наилучшими пожеланиями. Да и с куском тем змеиным в ответ не затягивайте, как бы разговоры не пошли.
Морина со свитой радостно упорхнули, а едва они вышли из зала, дед наклонился ко мне:
— Федька, а где ты енти гусли брать будешь?
— А? А думаешь у Кощея их нет что ли?
— Да откудова я знаю, внучек? Кто-то про них царю морскому ляпнул, а есть они или нет, кто знает?
— От же… А я уже под них артефакт выторговал… Пошли, дед, поищем гусли. Где тут местное Хранилище 13?
Складские помещения оказались этажом ниже. Я думал, что сразу под дворцом начинаются всякие злачные места, казино да кабаки, куда мне Кощей ходить не велел, но они, оказывается, были ещё ниже, а вся площадь под коридорами и залами, была отведена под хранение всего подряд. Мы с Мхалычем, сопровождаемые десятком рыцарей, спустились по довольно длинной винтовой лестнице вниз и сразу же упёрлись в стену до потолка, которая еще и простиралась во все стороны куда-то вдаль, исчезая в темноте. Прямо перед лестницей была одна единственная дверь в этой стене. Я взглянул на Михалыча, а тот только пожал плечами и постучал.
— Кто там? — тут же раздался мужской голос, а на двери откинулось с десяток маленьких окошек и из каждого выглянуло по арбалетной стреле.
— Э, э! — заволновался я. — Моё величество собственной персоной! Открывай, да смотри не пульни!
Окошки захлопнулись, с той стороны загремели многочисленные затворы, и дверь распахнулась, явив нам уже знакомого нам беса в пенсе. Ну, того самого, что в состав следственной бригады входил.
— Ваше Величество, — грациозно поклонился бес. — К Вашим услугам.
— А ты… Э-э-э…
— Виторамус, Ваше Величество, — представился бес. — Верный ваш слуга, Государь и хранитель всего вашего хозяйства. Завхоз, коротко говоря.
— Ага, вот ты-то нам и нужен! Принимай гостей.
— Прошу сюда, Ваше Величество, — бес посторонился, пропуская нас внутрь.
Я кивнул Михалычу и, велев рыцарям дожидаться нас на входе, шагнул за порог в самый простой кабинет, заставленный канцелярскими шкафами до потолка. Стол, стул да большая дверь на другой стороне кабинета, вот и всё убранство.
— Виторамус, а чего ты такой вежливый? Разговариваешь правильно, — заинтересовался я. — Без всяких ваших «в натуре» да «конкретно». Подозрительно как-то, да Михалыч?
— Мне ни к чему, Ваше Величество использование подобных вульгаризмов, — улыбнулся бес. — Когда-то в молодости, грешен был, каюсь. Хотя, какие уж грехи у нас, у бесов, мы сами по себе — один сплошной грех… А как был отослан Кощеем-батюшкой в Европы изучать математику да архивариусное дело, так быстро подрастерял все жаргонные словечки. Да и работа тут в одиночестве, тоже, знаете ли, располагает скорее к вдумчивому творческому процессу, нежели к пустопорожнему мотанию языком.
— Во чешет! — восхитился дед. — Ну чисто Максимилиан наш, когда к нему в конюшню сдуру попадешь.
— Похвально, Виторамус, — кивнул я. — Приятно с грамотными людьми… хм-м-м… Ой, да все мы люди, все человеки! Приятно, говорю, пообщаться. Только сегодня мы по делу.
— Разыскиваете нечто особенное, Ваше Величество? — догадался бес.
— Ага. Гусли-самогуды. Есть у нас такие?
Бес задумался на секунду, а потом уверенно заявил:
— Так точно, Ваше Величество, были такие, сейчас, — он метнулся к шкафам и задвигал ящичками, быстро пролистывая вложенные в них листочки. — Ага, вот. Гусли-самоплясы, гусли кота Баюна и гусли-самогуды.
— Во-во, — обрадовался я. — Нам последние и нужны. Самогуды, что бы это ни значило.
— Инвентарный номер сто тыщ восемьсот пятьдесят три… Так… Получены как доля доходов некоего Алексашки Топора, еще в… о, почти восемьсот лет назад. Изволите принести?
— Пойдем вместе, — решил я. Интересно всё-таки.
Мы вышли из задней двери кабинета в длинный коридор. Спереди опять стена, только дверей уже побольше.
— Склады, Ваше Величество, — пояснил бес. — Продуктовые различного назначения. Зерно, овощи, холодный отсек для скоропортящихся продуктов. Далее — оружейный склад с разбивкой по категориям, архив, ну и так далее. А нам сюда извольте, в колдовской склад.
Склад как склад. Огромное помещение, заставленное сверху донизу стеллажами и всё бы ничего, но глаза у меня просто разбежались от всяких интересных штучек. Чего тут только не было! Что-то я узнавал, хотя и без колдовского назначения, ну мечи всякие, шкатулки, части одежды, а кое-что было совершенно непонятное. Ну например, квадратная такая штуковина размером с кирпич, только наполовину красная, а наполовину черная да со всех сторон свисают как щупальца какие-то трубочки. Пойми, попробуй что это. Да к этим щупальцам и подходить-то боязно.
Заложив руки за спину, чтобы ненароком не схватиться за нечто особо интересное, я прошелся вдоль первого стеллажа, с интересом рассматривая колдовские предметы. Хорошо, что возле каждого артефакта, стояла небольшая восковая табличка, на которой было накарябано краткое описание. Например, тот кирпич с щупальцами оказался «стамограном пурикантором-18 ДБЖ» и всё сразу стало понятно. Нет, таких диковинных и совершенно непонятных штуковин было мало, в основном я мог понять, что передо мной лежит, но интересно было очень. Я замер около изящной коробочки, размером со спичечный коробок, уж больно надпись странная была: «Шмат-разум». Сала шмат знаю, а разум?..
— Виторамус, а что это за разум такой? — спросил я почтительно двигающегося за мной беса.
— Бракованный экземпляр, — вздохнул бес. — Раньше мог по велению владельца создавать практические любые предметы. Наиболее распространенным пожеланиями были дворцы, да хрустальные мосты, уж и не знаю, кому мог такой мост понадобиться, но статистика использования прямо на это указывает.
— Знакомое что-то… А сейчас что может?
— Только перенос с одной точки в другую и не более ста пудов весом, Ваше Величество.
— Погоди, погоди… Ты хочешь сказать, что вот мы, к примеру с Михалычем, надумаем в Китай махнуть, так эта коробка нас туда перенесёт?
— Совершенно верно, Ваше Величество. На большее она уже и не годна. Совсем с ума сошел этот Шмат-разум, увы.
— Михалыч, ты слышал?! — завопил я в восторге. — А мы на Горыныче ветер ловим или на Максимилиане трясёмся, а тут вон какая вещь!
— Полезная штучка, внучек, — оценил и Михалыч коробку. — Только… А что ты там, мил-бес, про свихнутость мозга говорил? Не занесет ли вместо Китая, куда-нить на Колыму?