Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 96)

Так случилось, что празднование юбилея ООН тоже пришлось на разгар пандемии. Я убежден, что, несмотря на существующую критику, на ряд несовершенностей в работе, ни одной организации, действующей в мирных целях, лучше, чем ООН, человечество пока не придумало. Возможно, стоит поискать какие-то новые формы и найти достойную замену, но пока этого не случилось, ООН обязана существовать. На мой взгляд, это абсолютная аксиома, очевидная любому здравомыслящему человеку. ООН – это величайшее достижение цивилизации двадцатого века, к образованию которого шли долгие годы. Еще в тридцатые годы была попытка создания Лиги Наций, которая успехом не увенчалась из-за начала Второй мировой войны. Но случившаяся катастрофа под названием фашизм выявила острую необходимость в создании организации, объединяющей народы и служащей для поддержания мира на планете. Конечно, система ООН далека от совершенства и во многом напоминает Международную шахматную федерацию. В обеих организациях при голосовании действует правило одного голоса для каждой страны, независимо от численности населения или силы влияния в мире, что мне представляется не совсем справедливым. Конечно, это правило весьма демократично, но подобная демократия тяжело соотносится с современными реалиями. Не думаю, что кто-то будет спорить с тем, что голоса США и Багамских островов или Папуа – Новой Гвинеи имеют разные вес и мощь.

В ООН для того, чтобы предотвращать возникающие порой из-за этого правила недопонимания, существует Совет Безопасности, выполняющий функции сената в Америке или Совета Федерации в России. К сожалению, подобного органа шахматная система не предусмотрела, что позволило глубоко прорасти коррупции, которую до сих пор не удалось выкорчевать с корнем. Единственный приятный момент в том, что затронула она исключительно руководство и людей, отвечающих за организацию матчей, турниров и мероприятий. А среди шахматистов коррупцию жестоко подавили еще в семидесятые годы двадцатого века, когда достаточно активно начали продвигать договорные партии. Особенно популярна идея оказалась на Балканах: В Болгарии, Румынии и Югославии, где даже разработали специальную тарифную сетку для получения званий. До турниров высшего уровня это не доходило, но всем было прекрасно известно, что мастер может заплатить установленную сумму, чтобы обыграть мастера международного уровня или даже гроссмейстера для того, чтобы получить новое международное звание.

Говорят, что с коррупцией бороться сложно. Мне так не кажется. Просто для успешной борьбы необходима команда сильных порядочных людей. Среди шахматистов таких немало, и поэтому вернуть наш спорт повсеместно на честный уровень оказалось довольно легко. Именитые гроссмейстеры, в том числе и я, выдвинули ультиматумы как организаторам турниров, поощряющих договорные партии, так и спортсменам, практикующим подобные трюки. Мы пообещали в случае продолжения безобразий не рекомендовать честным хорошим игрокам участвовать в подобных соревнованиях, а также всячески отговаривать устроителей популярных турниров приглашать к себе шахматистов с дурной репутацией. Подобная мера вполне могла стать концом карьеры как для игроков, так и для их покровителей, разрешающих применение тарифной сетки, так что подобные подковерные игры прекратились достаточно быстро.

Еще одну попытку добиться желаемого нечестным путем осуществляли наши шахматисты после развала Советского Союза. В то время в Америке было много турниров, которые проводились по швейцарской системе [46] и подразумевали очень приличный первый приз. Если круговые турниры даже с участием чемпиона мира объявляли, как правило, первый приз в пять-шесть тысяч долларов, то на «швейцарских» турнирах в США можно было заработать все восемь, а то и десять. При этом разница в выигрыше между первым и третьим местом была колоссальной, а участники, добравшиеся, например, до четвертьфинала, могли и вовсе довольствоваться сотней долларов. Наши шахматисты (российские и украинские), которые в то время все еще занимали лидирующие позиции в мире и пока дружили между собой, работали на первый приз совместными усилиями. Выбирали того, у кого были реальные шансы на победу, сдавали ему свои партии, а потом без зазрения совести делили между собой сорванный куш. Подобное безобразие продолжалось пару лет, а затем организаторы раскусили хитрецов и пресекли самодеятельность, пригрозив закрыть допуск на турниры.

Полагаю, введение жестких мер за нарушения работает в любой сфере. Если знаешь, что можешь потерять, рисковать не захочешь. Понятно, что всегда найдутся желающие поживиться, прикарманить, урвать, но одно дело, когда это единицы, и совсем другое – система. В шахматах мы ведем активные попытки изменить ее к лучшему, вижу, что такие же небезуспешные попытки осуществляет и государство.

Возвращаясь к программам Фонда мира, не могу не отметить, что уже в течение двадцати лет совместно с компанией «Зарубежэкспо» мы проводим выставки российской промышленности за границей. Постоянными эти мероприятия стали во Вьетнаме, Узбекистане, Армении и Беларуси, а начинали мы эту деятельность с организации выставок для стран арабского мира. Первая выставка прошла в две тысячи втором году в Иордании. Тогда мы работали по программе ООН «Продукты питания в обмен на нефтепродукты» и плотно сотрудничали с Ираком. Отношения требовали развития, и одной из ступеней должна была стать промышленная выставка. Однако посол России в Ираке – Александр Петрович Шеин – предвидел скорое начало войны и посоветовал нам обратить внимание на Иорданю, что мы и сделали. Выставки в Иордании сначала были ежегодными, а сейчас проходят раз в два года. До обострения отношений с Украиной была попытка провести выставку в Киеве, но работавшие там сотрудники жаловались на ощущение агрессии, исходящей как от партнеров, так и от посетителей. Верю, что все это временное и преодолимое явление. Никогда не испытывал никаких проблем в украинской столице, любой человек в Киеве свободно и охотно общается на русском, а во многих семьях до сих пор даже не знают украинский язык. Я лично никогда не испытывал на себе никакого не то что агрессивного, а даже прохладного отношения со стороны украинцев, хотя последний раз играл там в турнире всего за полгода до Майдана.

В отношениях с Беларусью у нашей страны, к счастью, напряжения нет, поэтому наши выставки проходят там ежегодно на постоянной основе. Хотя меня и как руководителя серьезной организации, и как обычного гражданина своей страны иногда возмущает пренебрежительное отношение некоторых наших высокопоставленных чиновников к партнерам. Чтобы не быть голословным, поведаю одну историю, которая случилась во время проведения первой выставки. До отъезда в Беларусь я позвонил послу, назвал дату открытия выставки и сказал, что хотел бы, чтобы он присутствовал на торжественном мероприятии. Я предупредил, что на церемонии будут присутствовать официальные лица Беларуси, что приглашен президент Лукашенко, в приезде которого я, конечно, не уверен, но все может быть. Кроме того, на открытии, как это положено в подобных случаях, необходимо зачитать официальное приветствие министра иностранных дел Лаврова, которое я привезу. Посол, который, надо признаться, на дипломатической должности был человеком случайным, со всем согласился. До этого назначения он работал губернатором Алтайского края и никаких тонкостей международных отношений не изучал. Не знаю, как и почему подобных людей отправляют послами даже в дружественные страны, ведь своим поведением они способны создать проблемы там, где их никогда не было.

Я приехал за полчаса до открытия, поприветствовал уже собравшихся министров Беларуси и обратил внимание, что от нашего посольства присутствует только сотрудница, которая занималась организацией выставки с их стороны и продемонстрировала крайнюю нерасторопность, несколько раз теряя документы и допуская ряд значительных неточностей в работе. Спрашиваю у нее:

– Посол приедет?

– Нет, он не сможет.

– А кто тогда? Советник-посланник?

– Нет, я, – отвечает мадам с вызовом.

Если бы не шахматная привычка держать эмоции при себе, я бы, наверное, позволил своей челюсти отвалиться на пол, глазам выкатиться из орбит, а языку произнести несколько нецензурных выражений. Моя собеседница – первый секретарь посольства и полномочиями представлять страну на мероприятиях такого уровня просто не обладает.

– Позвольте, – говорю, – я буквально вчера общался с послом, и он обещал мне присутствовать.

– У него возникли срочные дела, и он уполномочил меня сделать все что надо. – Мадам продолжает с нажимом гнуть свою линию.

– Извините, но нас с вами просто засмеют, если приветственное слово министра будет зачитывать первый секретарь посольства. Это просто недопустимо. Звоните советнику-посланнику! И имейте в виду, если он тоже решит не приезжать, то либо приветственное слово буду зачитывать я, либо оно останется лежать в моем кармане незачитанным. А это – предупреждаю – неминуемо повлечет за собой международный скандал.

– У меня есть копия документа. – Она по-прежнему возражает, не желая вникать в тонкости дипломатического этикета.